Эпилог

— Нет, нет и нет! Этому столу здесь не место! — вспылила я, размахивая руками. — Этот… деревянный постамент не будет стоять в нашей гостиной!

Тайрос удивленно поднял брови, опуская взгляд на свои руки, которыми держался за край плотнического творения, и странно хмыкнул.

— Унеси его с глаз моих!

— Что не так, Ханнари? Разве ты не думала о столе?

— Думала. И передумала, — пояснила я. — Мне нравится есть сидя на полу, за нашим маленьким чайным столиком. Этот гроб здесь лишний. Тайрос, прошу, не спорь.

— Будто бы я мог, — буркнул он, с жутким скрежетом вытаскивая этого монстра прочь из пещеры. — А буфет?!

— Буфет заноси!

Не морщась от тяжести, Киррас внес желанный предмет мебели внутрь и поставил его ровненько так, как я просила, и довольно похлопал ладонями, словно сбивая с них пыль.

Буфет с витражными стеклами в дверках напоминал мне окна в Янтарном доме, грея душу теплыми воспоминаниями, которые связали нас троих вместе, несмотря на все невзгоды и испытания. Я буквально влюбилась в эти стеклянные панно! И не смогла уйти от мебельщика без покупки, которая влетела драконам в кругленькую сумму, о которой они даже не догадывались, дав мне свободный доступ в свои сокровищницы.

Кстати, нам вновь пришлось сменить место проживания, и быстро.

В итоге принявшие нас дома угрожали опять разругаться, если наша странная семья не будет проживать на их территории. И вновь нас выручил повелитель, с легкой руки и по нежной просьбе Лиры выделив нам покои в серой части горы. Прямиком под своими, если быть точной, вынужденно став еще ближе.

Домам такое решение пришлось по душе, а нас с Лирой сблизило еще больше, ведь теперь между нашими покоями были лестницы, позволявшие беспрепятственно ходить друг к другу в гости. Собственно, по большей части именно она помогала мне с переездом, не считая перетаскивания мебели и других тяжелых вещей, которые взяли на себя драконы.

— Ханни, там еще кровать, но, что-то мне кажется, с размерами ты немного ошиблась, — словно извиняясь за свою насмешку, Киррас виновато сдвинул брови.

— Почему? Что с ней не так?

— Как бы тебе сказать, — он потер беловолосый затылок. — Она едва поместится в спальне, занимая все пространство.

— А-а-а, — протянула я в жалкой попытке вспомнить, какие замеры оставила господину Фавовлю, единственному согласившемуся взяться за столь нестандартную работу. — Прямо сильно?

— Впритык, — буркнул Тайрос, вернувшийся с плато у входа. — Я понятия не имею, как впихнуть сие творение в ограниченное пространство комнаты.

Задумавшись, запрыгнула на кухонную тумбу и поджала губы, принявшись болтать ногами.

Так всегда получалось быстрее принимать решение, особенно такие важные, как единственное пока спальное место в этих покоях, которое в равной степени необходимо всем нам.

— А что с матрасом?

— Обещали сегодня закончить, — выдохнул Киррас. — Но есть вопрос: размеры матраса соответствуют размерам кровати?

— Черт, — улыбнулась я. — Конечно, соответствуют! Я же им в одно время размеры прописывала!

— То есть у нас есть невместимая кровать, и такой же неумещающийся матрас, — закатив глаза, резюмировал Тайрос. — Есть идеи?

— А что, если…

Замолкнув на полуслове, представила себе, как будет выглядеть эта картина, и довольно хмыкнула. Высокое окно в спальне как раз подходило, чтобы стать удобной прикроватной полкой, которую я заполню цветами и разными милыми штучками.

— «Если» что?

— Если мы забудем о кровати? Может, просто постелим матрас, как следует разложим его между стенами и на том закончим? Забросаем там все подушечками, красивыми покрывалами, и будет сносно. Настоящее логово!

Мужчины задумались — каждый по-своему.

Киррас поднял глаза к потолку, а Тайрос, напротив, опустил в пол, потирая широкий мужественный подбородок. Мне оставалось только болтать ногами в ожидании их решения.

— А кровать куда? — разумно уточнил Тай.

— М-м-м… на дрова в камин?

— А не дорога ли растопка? — усмехнулся он. — Хотя другого выхода нет. Не оставлять же ее у ворот к драконьей горе! Не хватало только, чтобы старшие дома любовались на мою кровать со своих балконов.

— Ой, им как будто не привыкать!

И правда.

Сменившийся совет старших принял нас через несколько дней, обещая вынести вердикт по нашему вопросу. Выслушав, поговорив с нами и узнав о клятве, они нехотя, но согласились ее исполнить, держа в голове воспоминания о том, что стало с их предшественниками.

Собственно, ничего страшного. Они, если говорить грубо и кратко, ушли на покой, потеряв после случившегося уважение и статус, превратившись едва ли не в отшельников, живущих, однако, поблизости. Забытые и непочитаемые, что для драконьей гордости было слишком тяжкой ношей, но куда более терпимой — по сравнению с тем, могло бы их ждать, исполни повелитель свою угрозу.

С приходом нового совета конфликтов между домами стало значительно меньше, и пару дней назад старшие даже смогли провести целый вечер вместе, не передравшись и не поливая друг друга оскорблениями. Видимо, дело было не в чопорности всех без исключения обсидиановых, а в несменяемом коллективе из четырех упрямых стариков, мешавших жить в мире и беспрестанно конфликтующих с соплеменниками из-за всего подряд.

А вообще, жизнь налаживалась!

Только вот меня временами все еще подташнивало от полученного удара по голове, напрочь отбивая аппетит.

— Ну раз решили, не время ли пообедать? Как ты смотришь на зантийский пирог и рагу, Ханнари?

Полюбившаяся так сильно выпечка с красной рыбкой сейчас вызвала стойкую ассоциацию с тиной, от которой в горле появился противный комок, вынуждающий попытаться его проглотить.

— По лицу вижу, что не очень.

— Рагу буду, — предупредила я. — Мне побольше бульона!

— Как скажешь, — чмокнув меня в нос, Тайрос поспешил в кладовую, чтобы достать и разогреть силой своего огня приготовленную заранее еду.

Проводив его взглядом, не заметила, в какой момент Киррас оказался рядом, вклиниваясь между колен и тесно прижимая бедра.

От него, как и всегда, пахло умопомрачительной свежестью, уносящей в прохладные облака. Не задумываясь, я потянулась навстречу, подставляя губы под сладкий, неторопливый поцелуй с подтекстом.

— Я так соскучился, — игриво прошептал он. — С этим переездом ты совсем выбиваешься из сил, Ханни. Все может подождать, и твои задумки с вазами и кашпо никуда не денутся. Когда ты в последний раз отдыхала?

— Вчера. Когда писала свой роман. Это вы подговорили господина Ноэзло заказать у меня полноценную книгу?

— Вот еще, это только твоя заслуга. Наверное, многим бы хотелось прочитать историю любви драконов и одного сладкого огонька. И все равно это не отдых. Ты продолжаешь трудиться в «Вестнике» за гроши, и я, честно говоря, твоей мотивации до сих пор не понимаю. Хоть потребуй повышения гонорара!

— Зачем? — хитро улыбнувшись, опустила ладонь на литую грудь и осторожно провела по ней пальцами, чувствуя под подушечками рельеф. — У меня есть два дракона со своими необъятными сокровищницами. А господин Ноэзло вовсе не дракон, и столько золота у него нет.

— Так и скажи, что тебе это не нужно.

— Мне это не нужно, — по слогам прошептала я, близко придвинувшись к мужским губам. — Мне просто нравится писать, Киррас. И награда мне за это необязательна.

— А как же, — коротко и так же тихо произнес он, целуя меня в уголок губ, — поощрительные вознаграждения?

— От господина Ноэзло? — засмеялась я.

— Я тебя покусаю, — пригрозил дракон, поцелуями спустившись к шее и ключицам. — Ты же знаешь, о чем я говорю…

— Знаю, — выдохнула я, зарываясь пальцами в белоснежные волосы на голове дракона, которая опускалась все ниже и ниже, торопливо распутывая пояс платья стальными пальцами. — Об этом…

— Нет, — не согласился он. — Об этом.

Губы обожгли бедро, рассыпая по коже бисер мурашек, и избавившие тело от ткани пальцы скользнули по лодыжкам, рисуя горячие полосы.

Киррас определенно собирался довести задуманное до логического финала, потому как полностью проигнорировал вернувшегося из кладовой Тайроса с тарелками в руках. Взглянувший на все это обсидиановый с грохотом сбросил на стол посуду и чеканным шагом приблизился. Накрыл ладонями мои щеки и притянул к себе для жадного поцелуя.

Надо заметить, что чем дольше мы были вместе, тем синхроннее и слаженнее они дарили мне ласки, словно заранее договорившись обо всех возможных сценариях происходящего в нашей постели.

Которой, к слову, пока еще нет.

Поцелуи Тайроса всегда были всепоглощающими, и в этот раз, как и во все другие, вновь не было отклонений от курса. Убедившись, что я отвечаю взаимностью, он ощутимо сжал в широкой ладони мою грудь, через ткань белья играя с возбужденно откликнувшимся соском.

— Ты самая вкусная сладость, — хрипло прошептал мне в губы, внимательно рассматривая, как они приоткрылись на стоне от погрузившихся в лоно пальцев Кирраса.

Игривый язык лунного одновременно с этим скользил по складкам, рисуя одному ему известные узоры, словно алфавиты мертвой письменности. И чем жарче я становилась, чем влажнее, тем резче становились движения.

— Я бы увел тебя в спальню, — прервавшись в тот момент, когда у меня уже начинали дрожать ноги, сказал Киррас, вызывающе облизнувшись. — Но, увы, у нас нет кровати.

— Подождем, пока доставят? — словно ему все равно, он никуда не торопится и ничем не занят, спросил Тайрос, заставив меня поморщиться от неудовлетворения. — Или нашему огоньку не терпится?

— Это нечестно.

— Что именно? — как ни в чем не бывало уточнил обсидиановый, но я вцепилась в его воротник и притянула его так близко к себе, что ему пришлось упереться ладонями в стол, чтобы не завалиться.

— Что ты еще одет, — прорычала я, нетерпеливо поджав бедра.

Хотелось сорвать с него одежду немедленно, что я и принялась делать, методично растягивая пуговицы строгого сюртука и стягивая его с плеч. Позволив мне побыть немного храброй и ведущей, Тайрос со звонким щелчком брякнул пряжкой ремня и поймав меня за пояс, сдернул с тумбы, устраиваясь на ней сам.

Теперь я сидела на его коленях, прижимаясь голой кожей к каменной груди, вздрагивающей от дыхания и глядя прямо в серые глаза, в которых танцевал рвущейся наружу огонь.

— Я люблю тебя сильнее, чем все драконы — всё свое золото, — признался он, и меня медленно, плавно, словно под сладкой пыткой потянули вниз, опуская на горячий от прилившей крови ствол.

Мелко вздрагивая, я прислушивалась к каждой секунде этого момента, чувствуя рельеф, жар и твердость, заполняющую меня изнутри так тесно. До легкой боли, которая пройдет, оставляя после себя еще большую жажду.

— Ах, — выдохнула, коснувшись голыми ягодицами чужих бедер, и столкнулась с пьяным взглядом из-под полуопущенных век, на которых дрожали ресницы.

Толчок, еще толчок, разрешение мне самой качнуть бедрами, испытывая собственную глубину.

Жарко.

Огонь прилил к коже, а воздух стал сладким, оседая на губах сахаром. Сердце грохотало в ушах, не дав услышать короткого приближения, с которым чуть прохладные губы коснулись шеи, сдвигая мешавшие волосы в сторону.

Я уже знала, что за этим последует, и голодный гон затрепетал в груди, нарастая и стягиваясь, словно готовая порваться от напряжения пружина.

У нас практически не было близости с того момента, как совет нас признал, только короткие жадные ласки, прерывавшие свалившуюся на голову занятость и суету. И сейчас, сильно соскучившись, я хотела этого даже сильнее, чем они, поэтому, перехватив ладонь Кирраса на своей груди, жестко смяла ее пальцами, давая свое молчаливое разрешение.

— Пожалуйста, — чтобы наверняка не позволить ему остаться стоять в стороне, запрокинула голову на мужское плечо, дав поцеловать себя в губы. — Киррас…

— Люблю, когда ты зовешь меня по имени, — прошептал он, и шорох ткани за спиной прозвучал для меня фанфарами, дополнившись вспышками салюта.

Сейчас… Они мои! Мои драконы!

От накатившего чувства упавшей в экстаз собственности склонилась к Тайросу, прижимаясь к его губам пылко и трепетно.

Жадно запустив пальцы в темные волосы, закатила глаза, благодаря Великий Огонь за такой подарок, стоивший столь долгого ожидания. Выстраданный, непрошеный, но заслуженный.

Мои, без ужимок, без страха. По-настоящему.

Я всегда буду с ними. Гореть в их руках, вспыхивать пламенем в их сердцах, зная, что горячие руки всегда сберегут меня от любых морозов.

Оторвав меня от Тайраса, лунный властной хваткой слегка сжал мое горло и так же жестко отметил губы своим поцелуем. Его грудь прижалась к голым лопаткам, дав секунды запастись воздухом, прежде чем в теле станет так тесно, что дыханию не останется места.

Короткое, но сильное давление, медленный толчок, и я вздрагиваю, понимая, что уже стою на грани, готовая провалиться под лед. Если бы не руки… Если бы они не держали на поверхности, напоминая, что безумие не у меня одной.

Перед глазами заплясали круги, заставляя качать бедрами все безудержнее, а кожа горела от пекущих отметин чужих губ, ставших родными.

Мне бы воздуха, но целого мира было мало…

Толчки посыпались острыми стрелами, подбрасывая тело все выше. Руки мужчин хватали, мяли, заставляя тело гудеть от рвущегося наружу удовольствия, и сквозь размывающийся вид я заметила, как они покрываются светящейся вязью огня.

Им хорошо со мной… Да-а…

Эта мысль расколола тело пополам, и замирая, я почувствовала лишь, как трясутся ноги и дрожит грудь. Нега превратила каждую мышцу в натянутую струну, которая звонко пела, переполненная восторгом.

Чертова тумба кухни, которую мы облюбовали, жалобно затрещала, не выдержав напора нашей любви, но зарычавший Тайрос об этом не думал, запрокинув голову и дав увидеть мне, как дернулся кадык.

Руки Кирраса, сжимающие грудь и обхватившие талию, светились лентами пламени под кожей, а их хозяин крепко вжимал в меня бедра, заполняя до предела возможного, но позволяя мне почувствовать себя такой целой, как никогда в жизни.

— Как ты, девочка?

Отдышавшись, Тайрос смахнул с глаз уставшую пелену, подушечкой большого пальца рисуя черту на моем животе. Глядя на это сверху вниз, меня пронзило молнией озарения, заставив дернуться в чужих руках и упереться лопатками в грудь лунного, служившего препятствием.

— Великий Огонь… — прошептала, складывая в уме все факты, которые я тщательно игнорировала. — Я, кажется…

— Наконец-то ты догадалась, огонечек, — облегченно прошептал Киррас и качнул бедрами, не собираясь меня покидать и явно желая продолжения. — Мы уже боялись, что придется нам самим об этом сказать.

— Вы знали?!

— Догадались по твоей тошноте, — усмехнулся Тайрос, убирая мои упавшие на лицо пряди и собирая их за ушко. — Прости, но мы беспокоились, и поэтому уточняли у Лиры, а она была категорична, сказав, что от удара уже не могло было остаться никаких последствий.

— Но как же… Так быстро… Не может быть! Мы же давно не…

— Видимо, ты куда раньше решила, еще до всеобщего одобрения, что мы твои, — Киррас коротко поцеловал меня в висок, успокаивая прохладным дыханием. — Иной причины этому нет, огонечек. Ты маленькая жадная драконица, присвоившая нас, не дождавшись разрешения.

Неожиданная гордость вспыхнула под ребрами, подтверждая его домыслы и расцветая на губах робкой улыбкой.

Да, я такая. Я жадная собственница, которая не позволила бы и всему миру встать между нами, не хуже дракона ревностно защищая свое счастье.

— И как вы…

— Мы рады, — не совсем правильно поняв мой вопрос, прошептал Тайрос, в очередной раз рисуя на моем животе, только уже спираль. — Больше, чем ты, можешь себе представить. Мы так ждали, когда ты поймешь…

Лунный головой боднул мою макушку, полностью соглашаясь с побратимом, и у меня в венах заиграла музыка, светом заменившая кровь.

— Ханни, — позвал он жалобно.

— Что?

— Ты не расстроилась? Никто не мог предвидеть такой поворот событий. Раньше таких случаев не было, и…

— У нас вечно «не такой случай» — усмехнулась я. — Ничего, привыкнем. Как-нибудь справимся, главное, самое страшное уже позади.

— Дальше все будет только лучше.

— Обязательно.

Полным согласием зазвучало согревающие урчание, проникающее в самую душу и уносящее вверх, к небесам, по дорожкам света, бьющим в окна.

Все будет хорошо.

Ведь мы созданы друг для друга.

Драконы — и их огонь.