Глава 36
Что-то случилось в тереме… Забава медленно переплетала косу, а взгляд так и лип к окошку. С самого утра в морозном воздухе звенела тревога. Стража хмурилась больше обычного. А Пересвет и вовсе пропал куда-то.
Полюбопытствовать бы, однако Забава не проронила ни звука. Слишком тягостно было на сердце. И слезы по умершим сестрам еще вскипали на глазах. Так худо было, что первое время лекарь ей отвары подсовывал и даже сам Властимир являлся.
Рассказывал, будто с великим тщанием заботился о ее родных, однако князь не может приказать Моране. Kегче от этих слов не стало. Забава слушала, как сквозь ледяную толщу, а вот ответить не могла — язык примерз.
Князю это не понравилось. Он ушел и больше не появлялся. А ведь когда-то утешал ее после случившегося в Топях, а потом и своей радостью называл… Оказалось, недолог век его чувств. Плохо от этого, маятно на сердце… И все же, ей по-прежнему есть, кого любить.
Забава тихонько огладила живот. Он все еще был незаметен под платьем, однако ее дочка росла… Материнское сердце это чувствовало! И сны приходили один другого краше. И привольные луга там были, и чистые от горечи реки, и счастливые женщины. Они были свободны выбрать милого по сердцу или просить защиты, если муж стал груб, могли постигать премудрости наравне с мужчинами и даже править, ежели на это хватало умений. Были среди них и воительницы. Хоть и слабее мужчин, однако такие же отважные.
Но приходили и другие сны. Про князя, его ласковый взгляд и слова, от которых сердце замирало. Она снова видела мастерскую, любовалась сильными руками, резавшими кость. Млела от горячей ласки…
Из груди вырвался протяжный вздох. Пойти, что ли, воздуха глотнуть? Может, легче станет…
Но едва она накинула на плечи душегрейку, как в горнице появился Пересвет.
— Посидела бы ты сегодня у печки, Забава. Темнеет уже, буря занимается…
— А цепью что не прикуешь? Князю бы понравилось…
И Забава схватилась за меховую накидку. Все равно пойдет. Да хоть бы в окошко выскочит, если Пересвет дверь не откроет. Но воин все-таки посторонился.
— Если бы князь хотел, ты бы давно на цепи сидела. А вместо этого живешь сыто и в тепле.
Ах, благородство какое! Забава хмыкнула и вышла на крыльцо. Воин, конечно, следом. Ей дозволялось гулять лишь во дворе, до ограды. От лекаря Забава слышала, что в этом закутке жили те, кто ухаживал за Садом. И были это всегда женщины, ведь молодильная яблоня — дар богини, и заботу она любила принимать из женских рук.
Но деревья захирели, а смотрительницы исчезли… Теперь вот живет в их доме глупая наложница, которая однажды посмела думать, что сможет стать кем-то важным для князя, но потерявшая и его, и сестер… Забава украдкой вытерла глаза и уже готовилась услышать ворчание от Пересвета, но вместо этого в спину ударило насмешливое:
— Опять носом шмыгаешь?..
Забава чуть не села там, где стояла. Ирья! Ее голос! Ох, неужели мерещится… Повернуться страшно!
— …Эх, блаженная! По Топям за мавками бегала, а тут струсила? — засмеялась наставница.
— Не бегала я за ними!
И, обернувшись, Забава кинулась на шею женщине. Обняла крепко-крепко, зарываясь носом в пахнувшую травами и маслами шаль.
— Ирья-я-я… — завыла, даже не пробуя скрыть слез. — Как же я скучала по тебе!
Женщина крупно вздрогнула и обняла в ответ.
— И я по тебе, блаженная… Ох, раздушишь…
— Прости, прости!
Забава отстранилась.
Смахнув слезы, посмотрела на наставницу и отметила, что ее глаза сияют тёмными звездами, на щеках румянец, а одежды все так же богаты. Чисто на гулянку собралась, а не в гости к опальной наложнице! Но… как же стража?
Оглянувшись по сторонам, Забава тихо ойкнула.
— П-пересвет?!
Воин сидел, привалившись к крылечку. Голова его была склонена, руки безвольно повисли.
— Спит он, — подсказала Ирья. — Не бойся, как глаза откроет — и не вспомнит ничего. Дурман у меня есть особый…
— Особый? Но откуда?!
— У волхвов попросила… И хватит о глупостях — времени нет. Бежать тебе надобно!
Ветви деревьев согласно заскрипели, ветер взвыл. А Забава и звука вымолвить не смогла — язык отнялся. Неужели богиня услышала ее молитву, послала избавительницу?!
Однако Ирья поняла ее молчание по-своему.
— Ну давай же, блаженная! — встряхнула за плечи. — Князь пир закатил, сегодня невесту свою объявит — сестру султана Южных земель.
Вот тут-то Забава и села там, где стояла. Значит, вон оно что… У князя другая. Поэтому он сюда и не заглядывает. Есть кому постель согреть!
— Забава, Забава, ну вставай же! Бежать надо!
Ирья дергала ее за руку, тормошила, но сил не было. Сестры мертвы, любимый предал… новую радость нашел. Забава всхлипнула. Знала ведь, что так будет! Не станет Властимир терпеть холодное ложе. Поди, в первый же день, как избавился от непокорной наложницы, пригласил к себе новую девку.
Так к чему теперь слезы лить? Но они все текли и текли без остановки. А щеку вдруг опалило ударом.
— Да вставай же ты, блаженная! — шепотом заорала Ирья. — Хочешь остаться для князя развлечением? Он ведь, бывало, и двоих за ночь по простыням валял!
Кое-как собравшись с силами, Забава поднялась.
— Бежим, — просипела, едва ворочая языком. — Только… гребни. И куколка…
И дернулась в сторону избы. Ирья снова разохалась:
— Какие гребни? Какая кукла? Ты… ты… дура!
Пусть так. Но частичку сердца она все же сохранит. Будет расчесывать волосы дочери отцовским подарком, а в колыбельку положит игрушку, которую сестренки передали… Хвала Ладе, надзирательница не стала препятствовать. Ворчала только без остановки, снова называла блаженной. И взглянула странно так, когда увидела, что Забава и впрямь взяла лишь костяные гребешки и нескладную тряпичную ляльку.
— Ну теперь-то готова идти? — проворчала, отворачиваясь.
— Да. Спасибо, Ирья…
Но, опустив голову, надзирательница шагнула за порог. Будто сбежать хотела… Нет-нет! Так не годится! И Забава бросилась следом. На крыльце чуть не шлепнулась — до того крепкий поднялся ветер. Цепляясь за перила, осторожно обошла спавшего Пересвета. Воин хмурился, что-то стонал… Совестно было бросать его под снегопадом! Но…
— Уйду сейчас, — пригрозила Ирья. — Стража скоро проснется.
И Забава решилась. Старый воин не успеет замерзнуть. И другие, она надеялась, тоже. А Ирья быстро вела ее меж стонавшими от бури деревьями. Показала лаз в изгороди и двинулась в обход терема к реке… Может, на лодке уплывут? Как-то Ирья рассказывала, что одна из прислужниц сумела упросить Чудь не топить ее лодочку. Тем и спаслась… Вдруг у них получится?
Однако когда сбоку показались псарни, Забава все же не выдержала.
— Там же люди будут! — закричала, силясь перебить свист ветра в ветках.
Ирья лишь покачала головой да сильнее стиснула платок, из-под которого выбивались темные локоны. В сумраке ненастного вечера они вдруг показались Забаве некрасивыми трещинами. Будто вместо лица у Ирьи была личина (прим. автора — маска). Истрепанная такая… гадкая.
Забава аж встряхнулась. Какие глупости. Это все из-за страха!
А наставница поспешила к щели между двумя деревянными строениями.
— Я здесь каждую тропку знаю, — бросила отрывисто. — Сейчас мы…
Но вдруг за их спинами что-то хрустнуло. Может, ветка сломалась, а может, и нет. Ирья беспокойно оглянулась. И, схватив Забаву за руку, поволокла совсем не туда, куда вела сначала. Новый порыв ветра донес до них далекие людские крики. Вот и погоня началась, а они и отбежать далеко не успели…
* * *
Властимир
Не так все… Ой не так!
Властимир оглядел звенящие кубками и хвалебными речами столы. Много знатных мужей тут собралась. Невзирая на опасность, случившийся мор и непогоду, все одно приехали из дальних поседений, да не с пустыми руками. Богатыми были их дары! Прохудившееся хранилище вмиг заполнить можно.
Однако ни меха, ни мешки с припасами не тешили сердце. Властимир равнодушно глядел на просевшие от тяжести телеги, вполуха слушал восторженный шепот Совета о том, что и золота в казне прибавилось — можно будет даже народу раздать. Ну или пару бочек хмеля выкатить…
— Славься, князь милостивый! Здрава будь княгиня! — проорал чей-то голос.
И с новой силой зазвенели кубки. Одурманенные горячим питьем гости и не думали о том, что Рахима пока всего лишь невеста. Не давал Властимир никаких клятв и эту ночь мог провести один.
Однако разодетая в алую и золотую парчу Рахима без стеснения выказывала свое расположение. То игриво касалась руки, то награждала томным взглядом. Легко так… Будто невзначай.
Может, в иное время он восхитился бы умениям дочери Южных земель и охотно сделал бы ее княгиней, но… В груди кольнула тревога. Образ светлокосой наложницы вновь колыхнулся перед глазами, да такой яркий — аж в пот кинуло.
Сбежать бы отсюда… Уйти в тихий Сад, где в самом глухом закутке спряталась неказистая лачуга. А в ней самое драгоценное сокровище — его Забава. Должно быть, животик ее уже округлился… И груди стали чуточку больше. Ох, он бы глянул! Да и ощупал заодно. Не пропустил бы ни кусочка молочно-белого и нежного, как шелк, тела. Обцеловал бы с макушки до пят.
А потом забылся в мягких объятиях на седмицу-другую. Чтобы как прежде — только они вдвоем!
Прикрыв глаза, Властимир медленно повел рукой по лицу, стирая опасные желания.
Сегодня ему надо думать о ином…
Взгляд медленно скользнул по гостям, выискивая одетых в парчу стражников.
Все тут. Близехонько от стола, где расположились волхвы. Мстив не мог не прийти на пир, на котором князь избирает себе невесту. По древнему обычаю, волхв так же должен принести дары и высказать согласие наравне со знатью. Однако что-то не видать на лице Мстива довольства! Наоборот. Волхв ерзал по лавке так, будто в его штаны насыпали мурашей. Все оглядывался на двери и вроде как незаметно дёргал козлиную бородку.
Чуял пёс, что недолго ему осталось дышать на приволье. Не только Властимир, а и весь Совет уверился в том, что клятвы Мстива в невиновности — пустая брехня. Однако, чтобы никто не пошел на попятный, Властимир тоже решил схитрить. И князь поднял руку.
Пирующие мигом стихли, готовясь слушать своего господина.
Властимир неторопливо поднялся, а вместе с этим стража тихонько прикрыла двери, а часть из них подошла к окнам, чтобы никто из волхвов не ушел.
— Что ж, народ мой верный. Много я слышал от вас добрых слов, видел ваши дары… Однако сердце мое по-прежнему в печали… Нет среди них желанного.
Воины, посаженные им среди гостей, тут же загомонили.
— Чего ты хочешь, князь?
— Скажи нам!
— Исполним все!
— Как есть исполним!
И поднялся шум. Хмель развязал людские языки, разгорячил кровь — и вот уже знатные мужи били себя в грудь, обещая достать драгоценные каменья со дна морского, лишь бы господин утешился.
— Вижу, что хотите мне угодить, — крикнул взволновавшейся толпе. — И доволен этим. Однако ни злато, ни серебро ее утешат вашего господина. Моя душа жаждет справедливости…
Люди притихли. Стали друг на друга подглядывать. И вновь воины подали голос.
— Какой справедливости ты ищешь, князь?
— Скажи нам!
Вновь поднялся гомон. Стража умело подначивала пирующих. Вела их, как волки ведут стадо в расставленные силки.
— Да чтоб мы господину своему отказали?
— В такой-то день! — звучало все громче.
Ну все, пора! И Властимир стукнул кулаком по столу, призывая к тишине.
— Стало быть, готовы мне угодить. Ладно! Тогда я вот что скажу: к мору, что бушевал в Сварг-граде, кое-кто лапу свою поганую приложил!..
И тишина такая настала, хоть ножом режь. Взоры многих устремились на Мстива. Бледный, как полотно, волхв сидел без движения. Только недобро зыркал в ответ.
— …И доказательства у меня есть, — кивком указал на сидевшего рядом с волхвами прислужника-соглядатая.
Тот живо вскочил на ноги.
— Люд честной! Перед идолами могу клясться — нашел на капище то, чего там быть не должно. Своими ушами слышал ужасные слова…
— Врешь, мальчишка! — не выдержал один из приближенных Мстива. — И ты, князь, не можешь… А-а-а — заверещал, когда стража в несколько рук выдернула его из-за стола и скрутила калачиком.
— Да, я князь! — кивнул Властимир. — И как господину вашему мне должно позаботиться о справедливости для всех! Верховный волхв Мстив! — обернулся к лживой твари. — Твоими руками было испорчено зелье. Ты убил сотни женщин и девочек, чтобы оклеветать невиновную! Навёл смуту в Сварг-граде! А ещё убил бывшую наложницу Ярину, помогавшую тебе разносить склянки да собирать слухи из моего терема!
— Ложь! — заорал Мстив.
— Нет, правда! — возразил послушник. — И лекарь, который осматривал тело, скажет, что Ярина была убита вот этим ядом.
Достал из-за пазухи пузырек.
— А его я нашел около твоего сундука, волхв! — добавил с ухмылкой.
И звонкому голосу вторил другой, скрипучий и тихий.
— Истинно так… У собак, лизнувших каплю этого отвара, сердце лопалось… Как у Ярины.
Разгорячённые хмелем мужчины повскакивали на ноги. Их лица раскраснелись, а глаза полыхали жаждой расправы.
— Так это он был!
— Всегда женский род ненавидел, я знаю!
— У меня сестра сгинула!
— А у меня вторая жена…
И тут Рахима поднялась со своего места, привлекая внимание.
— Может, я и не имею права голоса. Однако вижу злобу в глазах этого мужчины. А ещё страх…
И прижалась к Властимиру, будто выискивая его защиты. Хотя и не нуждалась в ней.
Отталкивать он не стал. Не до того.
Стража кинулась к Мстиву. Волхв от них прочь. Началась возня, крики. Иные гости забеспокоились. Кто-то под лавки полез, причитая, что Сварог может осерчать.
— Прокляну, — выл Мстив, вырываясь прочь из цепкой хватки. — Отец мой небесный, покарай обидчиков, молю!
Чтобы не голосил шибко, волхва ещё разок ткнули мордой в пол. Однако небесный огонь не поразил воинов. Даже гром не зарокотал.
— Сварог защитил бы невиновного! — крикнули сразу несколько из Совета.
И этим ободрили людей. А Властимир сверху добавил:
— Вот теперь по справедливости. Суд будет после моей свадьбы. А каждому, кто поддержал меня словом иль делом, я благодарен от всего сердца!
По его знаку из боковых дверей вышли дивной красы прислужницы с подносами полными самых сладких вин и кушаний. Ярость в мужских глазах сменилась довольством. Народ быстро принялся за угощения, вновь славя щедрость господина Северного царства.
И только Рахима осталась недовольна.
— Устала я в тарелку глядеть, князь. На тебя любоваться хочу! — заявила громко, и мужчины поддержали ее восторженными криками.
Какая смелая! Настоящая княгиня!
А у него от взыгравшей злости пелена на глаза упала. Ну… хитрая дрянь! Решила с иного боку на княжье ложе взобраться? Хорошо! Только пусть не плачет потом.
Властимир перехватил украшенное браслетами запястье и сдавил так, что Рахима охнула.
— Ну пойдем, невестушка, — процедил, увлекая красавицу прочь от пирующих.
Вслед им летели шутливые пожелания и напутствия. Рахима кривила губы в улыбке, но в ее глазах мелькало недовольство. Не привыкла дочь Южных земель к такому. Любила, чтобы перед ней кланялись да ласками осыпали. Но терпеть надо. Ради власти Рахима хоть с бесом в одну койку ляжет.
Это-то и злило! Корысть ему давно поперек горла. А вот Забаве совсем не интересно было, венец у него на голове или простая шапка. Правит ли он царством, иль режет фигурки из кости… Честной она была! И нравилось ей то, что сокрыто в его сердце, а не кованых сундуках…
— Как красив твой терем, Властими-и-ир…
Дрожащий от боли голосок Рахимы отогнал морок. Круто остановившись, Властимир разжал пальцы, и красавица тут же спрятала руку за спину.
— …Ты сильный, — облизнула искусанные губы. — Очень.
Но то было не восхищение. И не страх. Как истинная дочь южных песков, Рахима признала, что понимает его норов, однако не намерена отступать.
Властимир усмехнулся.
— И нужен тебе такой сильный, а, Рахима? Перебороть не выйдет.
— Однако у Забавушки получилось… Ай!
Взвизгнула, цепляясь за его руку. А Властимир легонечко сжал обмотанную бусами шею и, толкнув девку к стене, заглянул в блестевшие от ярости глаза.
— Думай, что плетешь, девка, и о ком. А не то плетью угощу досыта.
Рахима оскалилась.
— Твоей… любушке… бояться нечего. Ах!
Закашлялась, когда он разжал пальцы. Однако быстро умолкла и даже улыбнулась. А в глазах ни следа прежней злости. Н-да… Хорошая княгиня будет. Да все одно не по сердцу.
В груди сделалось так тяжко, будто весь мир туда рухнул. Воздуха бы свежего глотнуть… Но позади тенью возникла Рахима. Теперь не избавиться никак.
— Ты нравишься мне, князь, — замурчала, легко касаясь плеча. — И за твою любовь я бы боролась как умела…
Однако ее слова перебил топот. И странные были эти шаги, неловкие какие-то… Властимир обернулся, а через мгновение сам спешил навстречу. Двое стражей сопровождали Пересвета. Воин малость шатался, а его взгляд блуждал по сторонам, как у пьяного.
— З-забава… — прохрипел, едва только заметил Властимира. — Она… сбежала.
Над головой словно небеса разверзлись. Властимир кинулся мимо воинов, однако Пересвет успел схватить его за руку.
— Ирья, князь! Она дурман пронесла. И… смотрела недобро. Я предупредил…
А больше Властимир ничего не слышал. Со всех ног поспешил в Сад, на ходу отдавая приказы. Все ворота запереть, стражу поднять, собак по следу пустить… Не уйдет тварь из Сварг-града живой. А если Забаву тронет, то… Незнакомый доселе страх вонзил в грудь тонкие ледяные пальцы. Худо сделалось настолько, что пол под ногами затанцевал — не устоять.
Но, воззвав к Сварогу, Властимир бежал туда, куда вело чутье. Найдет Забаву! И более никогда от себя не отпустит.