Глава 13

Гордей

Опьянение никогда не является оправданием. Наоборот, алкоголь — отличный детектор лжи. Контроль потерян, и девочка не фильтрует слова. Я оценил ее искренность и даже кайфанул от ее ненависти. Да, детка, я не просто такой, как ты думаешь, я гораздо хуже.

Хотел ли я воспользоваться ее таким настойчивым предложением? Определенно, да. Если женщина выпрашивает и не понимает, когда надо остановиться и сбежать, почему я должен гасить в себе этот порыв? Я не ее преданный пес. Не мальчик, которым она может играть, а потом оттолкнуть. Я возьму всё, что мне нужно, сам. И я беру. Жадно, алчно, грязно, как она и хотела.

Я давал ей шанс уйти, но она им не воспользовалась.

И нет, я не благородный принц, который станет отбиваться от женщины, которая не в себе. Я намерен воспользоваться ее таким настойчивым «приглашением».

Наверное, если бы эта девочка не была мне интересна и не привлекала бы меня, я просто надавал бы ей отрезвляющих пощечин и отправил бы спать.

Но Таисии не повезло.

Не повезло, потому что я хочу ее.

Весь вечер смотрю на ее голые ступни, на губы, которые искажает язвительная улыбка, в глаза, которые блестят гневом и ненавистью, на грудь, которая скрывается под тонкой тканью легкого платья, и понимаю, что у меня стоит на эту отчаянную дерзкую дурочку. Которая обещает меня наказать. Обязательно, детка, когда-нибудь в следующей жизни карма меня настигнет, и я отвечу за всё по полной программе. Но не сейчас, и не в твоем положении.

Мне кажется, я слышу бешеный стук ее сердца в повисшей между нами тишине. Её глаза, подернутые сейчас дымкой опьянения, становятся огромные. Испугалась. Замерла. И именно это меня и заводит. Даже самая строптивая женщина покоряется перед страхом.

— Твоя провокация удалась, — хриплю ей, удерживая за шею. Нет, я не лишаю ее кислорода, просто фиксирую, показывая, в чьих она руках. — Теперь не дергайся, — ухмыляюсь ей в лицо, — и больно не будет, — понижаю тон.

Намеренно шумно втягиваю запах у ее виска. И мне нравится, как она пахнет. Чистым телом, гелем для душа, вином и солнцем. Никаких химических и искусственных запахов. Ощупываю пальцами пульс на ее шее. И эта ритмичная музыка возбуждает.

— Ты так громко заявляла о презрении ко мне, — хриплю ей в губы. — А теперь дрожишь.

Девочка в ступоре. Не дергается, не вырывается, не дерзит, только дышит прерывисто, словно я действительно перекрыл ей кислород, и смотрит на меня расширенными зрачками.

— Отпусти себя, — вкрадчиво произношу я, еще раз втягивая ее такой честный запах. — Сейчас тебя нет. Есть только кукла в моих руках, в которую я хочу поиграть. Но не для того, чтобы сломать, а для того, чтобы подарить тебе удовольствие, — чувствую, как ее ладони сжимают мою футболку на груди в попытке сохранить контроль. Но так и не решаются на сопротивление. — Не надо, не сопротивляйся. Мы просто сейчас отпустим ситуацию и поиграем. Мозгу иногда нужна разгрузка. Отдай мне контроль, сейчас он тебе ни к чему. Опасности нет, Таисия, я не садист. Если и будет больно, то тебе понравится, — продолжаю шептать ей в губы, чувствуя, как по собственному телу идет мелкая дрожь возбуждения. А это значит, что девочка мне подходит.

Таисия не отвечает, только судорожно выдыхает мне в губы.

Всё, она моя на эту ночь. Неудивительно, я проделывал это сотни раз, но там были натренированные шлюхи. А Тая настоящая, и это подогревает еще больше. Это превращает нашу игру не в просто в секс, а в нечто более ментальное. И от этого понимания мое сердце тоже ускоряет обороты.

Отпускаю ее шею, отхожу всего на шаг и медленно, под ее пьяным взглядом и словно в трансе порхающими ресницами, снимаю кожаный ремень с джинсов.

Тая замирает, прекращая дышать, испуганно закусывая нижнюю губу.

— Дыши, Тая, всё хорошо. Контроль у меня, тебе не нужно анализировать. Можешь закрыть глаза, — смягчаю тон, транслируя ей безопасность. Её веки послушно закрываются, но всё равно подрагивают. Это, конечно, не она сейчас мне покорилась, а вино в ней. Но так даже лучше, когда алкоголь стёр ей границы дозволенного.

Делаю петлю из ремня, подхожу к ней ближе, накидываю петлю на её шею, получая адекватную инстинктивную реакцию.

Девочка всхлипывает, распахивает глаза, цепляясь за ремень на шее, не позволяя его затянуть.

— Тихо-тихо, — глажу тыльной стороной ладони по её щеке, успокаивая. — Это очень красиво, — сам убираю её руки и затягиваю ремень. — Вот так, — любуюсь. И нет, этот ошейник не атрибут принадлежности мне. Это просто инструмент для красивой пьесы и немного для её страха, на котором я сыграю, чтобы усилить эффект. — Всё хорошо? Ты можешь спокойно дышать. Сделай глубокий вдох. Давай, детка, ты же хотела знать, каково это.

И вот она уже не боится ремня на своей шее. Оставляю свободный край болтаться, отпуская.

— Нам кое-что мешает, — медленно расстёгиваю клёпки на груди её сарафана. Они отлетают с характерными щелчками. Всё ниже и ниже, обнажая грудь без бюстгальтера. Я уже видел Таю обнажённую, в тот день, когда привёз её сюда, но тогда не смотрел на Таю как на женщину.

Не смотрел, но отчего-то запомнил все детали. Вот эти родинки на животе, их три: одна большая и две маленькие в виде треугольника. И я провожу по ним пальцами, смотря, как подрагивает живот девочки.

Расстёгиваю сарафан до конца и тут же тяну его с её плеч.

В первые секунды девочка снова сопротивляется, но меня это уже не остановит. Сдёргиваю тряпку с её тела, откидывая на пол, оставляя в маленьких бежевых трусиках.

— Ты очень красивая девочка, — от подкатывающего возбуждения прикрываю на секунду глаза. Жаль, что сейчас с ней нельзя сделать всё, что хочу. Даже под допингом в виде алкоголя некоторые вещи нужно вводить постепенно. Что-то мне подсказывает, что Таисия чистая и неискушенная. — Иди сюда, — хватаю свободный край ремня и тяну её на себя, заставляя идти за мной.

Подвожу девочку к окну. Ставлю к себе спиной, разворачиваю ремень свободным краем к себе.

— Смотри в окно, на своё отражение, — велю ей спокойным хриплым голосом. Ловлю в стекле её глаза. В них по-прежнему лёгкий страх, но уже с поволокой возбуждения. Снимаю с себя футболку, отшвыривая её на пол к сарафану. Дёргаю за ремень на себя, немного придушив девочку, вынуждая упасть спиной на мою грудь.

Таисия начинает глотать воздух.

— Тихо, всё хорошо, дыши, — ослабляю хватку. Веду пальцем по ремню на её шее, ниже по плечам, наблюдая за мурашками, разбегающимися по нежной коже. Наклоняюсь, ещё раз вдыхая запах за её ухом. Обхватываю одной рукой под грудью, надёжно фиксируя на месте, а другой поглаживаю живот. — Ноги шире, — хриплю ей на ухо, веду ладонью ниже, накрывая гладкий лобок.

Девочка начинает приходить в себя и паниковать, цепляясь за мои руки.

— Руки убери! — рычу ей на ухо. — И стой смирно. Я сейчас управляю тобой.

Наши взгляды сталкиваются в отражении стекла, затуманенным ночным пейзажем. Ее губы уже алые от терзаний зубками, щёки горят, дыхание рвется. Это обманчиво. Психосоматика. Кислород я ей не перекрываю, но девочке кажется, что его мало.

Вжимаю Таю в себя сильнее, чтобы чувствовала моё возбуждение и понимала, как я ее хочу. Моя марионетка покорно опускает руки, позволяя мне продолжать в неё играть.

Надавливаю на лобок сильнее, показывая власть над ее телом.

— Горячая девочка, — вожу большим пальцем по груди, задевая уже твёрдый сосок. Ее грудь эстетически красива. Небольшая двоечка, но упругая, высокая, соски небольшие, персиковые. Девочка быстро моргает, начиная плыть, прикрывая глаза. — Я сказал, смотреть на своё отражение! — хриплю ей в ухо, прикусывая мочку.

Скольжу пальцами ниже, там, где горячо и влажно. Раскрываю складки, аккуратно поглаживая клитор, слегка задевая кончиками пальцев. Ее глаза распахиваются и устремляются вниз. Туда, где я ее ласкаю. Наблюдает, как завороженная, сильнее кусая губы, чтобы не стонать.

— Расслабь губы. Не кусай их, — велю, ловя ее всхлипы. Продолжаю нежно массировать клитор, словно он хрустальный, но сжимаю ее грудь, оставляя красные следы от своих пальцев. Тая вскрикивает и тут же закатывает глаза, не успев возмутиться, потому что я ускоряю движения на клиторе. Щипаю ее соски, слегка оттягивая, усиливая эффект.

Женская грудь напрямую связана с лоном. Лёгкая боль в сосках усиливает возбуждение. Меняю направление. И теперь нежно ласкаю ее соски, обводя их подушечками пальцев, но резко скольжу в ее лоно двумя пальцами. Ловлю еще один ее всхлип. Таисия снова дёргается, пытаясь вырваться. Но я вжимаю ее в себя сильнее, не позволяя. На самом деле она не хочет убежать. Женское тело на генетическом уровне паникует, когда его берут грубо, запуская во мне инстинкт хищника. Ее ноги дрожат, а колени подкашиваются. Но я не даю ей упасть, чувствуя, как ее спина покрывается потом. Девочка так быстро подходит к точке невозврата. Такая чувствительная, что меня самого передергивает от желания. Она уже не закрывает глаза, а внимательно наблюдает, как я трахаю ее пальцами, создавая характерные звуки.

Выскальзываю из нее, снова переключаясь на клитор, отпускаю грудь и беру край ремня на ее шее, наматывая его на кулак. Натягиваю, теперь действительно лишая девочку кислорода.

В ее глазах шок. Руки снова взлетают к шее, хватаясь за ремень, намереваясь меня остановить. Это нормально. Даже радует тот факт, что Тая не знакома с такой техникой. Что она почти невинна и не развращена. Ее реакция не поддельная и не наигранная. Какой мне не хватает в шлюхах.

— Руки убери! — рычу, повышая голос. — Я управляю тобой! — не останавливаю движение пальцев на ее клиторе, подводя девочку к пику.

И ей уже плевать на нехватку кислорода. Тая ловит этот извращённый кайф, закатывая глаза, распахивая губы в немом крике, красиво кончает, выгибаясь. Умница. Хорошая девочка. Отпускаю ремень, позволяя ей дышать. И она хватает воздух, снова начиная оседать.

— Куда собралась? — подхватываю ее за талию, не позволяя упасть. — Мы только начали. Обопрись руками на стекло и прогнись! — теперь в моем голосе только приказы, не терпящие непослушания. Я тоже в точке невозврата. — Руки на стекло, я сказал! — несдержанно повторяю приказ.

Ее ладони проскальзывают по запотевшему от нашего дыхания стеклу, но всё-таки останавливаются, находя точку опоры. Нажимаю ладонью между ее лопаток, заставляя прогнуться еще больше, тяну бедра на себя, ставя в позу.

— Стой, не двигайся, — велю ей, смотря, как дрожат ее шикарные ноги.

— Я не могу, — всхлипывает, еще не отошедшая от шокирующего оргазма.

— Можешь, — усмехаюсь, расстёгиваю ширинку, освобождая давно налитый ноющий член. Провожу по нему рукой, прикасаюсь к ее горячей плоти головкой, на мгновение зажмуриваюсь с шипением и резко вхожу под ее громкий вопль. Таисия, конечно, не целка. Но, мать вашу, она такая маленькая и тесная, что мне тоже больно. Замираю, давая возможность наглотаться ей воздуха и привыкнуть.

Начинаю медленно двигаться, но с каждой секундой ускоряю темп, наслаждаясь ее рваными вскриками и тем, как ее ладони постоянно соскальзывают со стекла, но она старательно ищет точку опоры.

Я обещал ей взять контроль в свои руки, но теряю его вместе с ней.

Вхожу в нее глубже, грубее, резче, не щадя, не жалея. Как привыкло мое избалованное тело. Тая уже пищит, ее ногти царапают стекло, но я не останавливаюсь. Ее тело сводит с ума, она не просто тесная и тугая, она живая. Настоящая. Пульсирует, сжимая меня изнутри, но я вхожу глубже, жёстче, пока её вопль не превращается в прерывистый стон. И вот когда я чувствую, что мы близко к развязке, ловлю край ремня, натягивая, заставляя ее прогнуться, запрокинув голову, совершая последние сокрушительные толчки.

— Кончай, — приказываю ей, потому что сам на грани, внутренности сжимает спазмом. Девочка для меня открытие. Приятное открытие.

И всё. Тая снова улетает. Уже не контролируя себя, соскальзывает по стеклу. Перехватываю ее за талию. Резко выхожу из нее, хотя очень не хочется. И кончаю на ее шикарные дрожащие бедра. И только сейчас до меня доходит, что я не использовал презерватив. Даже если я уверен, что девочка чистая и я чист, я никогда никого не трахал без резинки, кроме Веры. Я брезговал всеми, да. А с Таей забыл…

Девочка не стоит на ногах, ее еще трясет. Подхватываю Таю на руки и укладываю на диван.

— У меня мурашки на лице и губах, это нормально? — хрипит она испуганно.

Усмехаюсь.

— Да, это нормально, расслабься и дыши глубже.

— Можно водички? — так трогательно просит она.

Застегиваю джинсы, иду за водой. А когда возвращаюсь, Тая уже спит. Ухмыляюсь, качая головой, оставляя стакан на столе. Ухожу в ванную, мочу в теплой воде маленькое полотенце, снова возвращаюсь в гостиную и обтираю ее бедра в моей сперме. Аккуратно снимаю с ее шеи свой ремень, достаю из ящика в кресле плед, накрывая ее обнаженное тело. Открываю окно, впуская прохладный воздух, прикуриваю сигарету, затягиваюсь, смотря на девочку. И ловлю себя где-то в далеком прошлом. После секса с женой она тоже быстро отключалась, даже если была не пьяна, как Таисия. Я выматывал ее, да. И я точно так же курил в окно, смотря на нее спящую. А она точно так же, как Тая, спала на животе, обнимая подушку. Зажмуриваюсь. Пытаясь прогнать это чёртово дежавю.