Глава 25

Таисия

Гордей и водитель выходят. А я остаюсь в машине, но все равно не чувствую себя в безопасности, мы где-то недалеко от города. Я примерно знаю это место. Если свернуть направо и проехать еще пару километров, там будет санаторий и детский лагерь. А мы стоим у ворот парка-отеля. Несмотря на то, что уже вечер, еще довольно светло. К Гордею выходит пожилой мужчина в потертом камуфляже и кепке, протягивая ему телефон. Гор слушает, что ему говорят, а потом отдаёт телефон мужчине. Наш водитель снова садится за руль, Гордей открывает дверь с моей стороны и подает руку. А я не выхожу. Не могу, ноги не слушаются.

— Детка… — выдыхает. — Я тебе обещаю, с тобой будет всё хорошо, — внушает он мне. И я верю ему и не верю одновременно.

Он сам берет мою руку и вытягивает из машины. Приобнимает за талию теснее к себе и ведет к воротам, которые нам любезно распахнул пожилой мужчина.

Мы попадаем действительно в парк-отель. Небольшая территория с деревянными домиками в стиле шале, дорожками, клумбами с цветами и кустами в виде животных. Здесь могло быть очень хорошо и уютно, если бы это место не воняло смертью. И самое пугающее, что в этом «чудесном» месте никого нет. Абсолютная тишина. Ни посетителей, ни гостей.

Гор ведет меня по дорожке вперед, мимо домиков и цветущих клумб, а я постоянно оглядываюсь, словно меня ведут на казнь. Не хочу умирать, но выбора нет…

Остановите этот кошмар!

— Когда мне было лет девять, — вдруг спокойно произносит Гордей, — я был здесь недалеко в лагере. Подрался с мальчишками, меня отчитали воспитатели и заперли в корпусе в наказание, чтобы подумал над своим поведением, — усмехается. Словно мы прогуливаемся, и он поддерживает беседу. Гордей сошёл с ума или я? — Так вот, я решил сбежать домой. Выпрыгнул в окно и понесся в неизвестном направлении. Потерялся, конечно. Уже стемнело. А вот на этом самом месте стоял загородный особняк какого-то чиновника. Я увидел дом со светом и начал перелезать через забор. Снимала с этого забора меня уже охрана. Чиновник оказался хороший мужик, накормил меня и оставил ночевать до утра, ибо я не говорил, откуда сбежал. А уже утром за мной приехала мать и гнала домой прутом, который сорвала с ближайшего дерева, — снова усмехается. — Вот такая ирония судьбы, Таисия, — выдыхает.

А я замедляюсь, отказываясь идти дальше, поскольку в нескольких метрах от нас красивое искусственное озеро, рядом с ним большая резная беседка с прозрачным балдахином, который колышется на ветру. В беседке круглый стол, накрытый белой скатертью. На столе чайный сервиз, фрукты и закуски. Вокруг стола четыре чёрных бархатных кресла с высокими спинками. На одном из них сидит здоровый бородатый мужик. Нет, не полный, а именно мощный, как бык. С огромными плечами, широкой грудью и мощной шеей. На нем черная рубашка, распахнутая на груди. Он курит сигарету, небрежно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Рядом с ним стоит девушка в униформе и наливает чай. За беседкой по кругу стоят еще три мужика в камуфляже с наплечной кобурой, в которой оружие.

Гор тянет меня к беседке, и я иду на ватных ногах.

Даже не сомневаюсь, что это мой отец, хотя совсем его не помню. Во-первых, он точно такой же, как я видела во сне. Во-вторых, моя мать была художником и чаще рисовала портреты мужчин. И все они были похожи на этого человека.

Что это было с ее стороны?

Она настолько была на нем помешана?

Почему? За что?

В моей голове никак такое не укладывается. Но судить ее я уже не могу…

Нас тормозит один из охранников, выставляя руки вперед. Останавливаемся.

— Не обессудьте, — слегка усмехается Дым. Мне почему-то даже в мыслях не хочется теперь называть его отцом. — Тяжелые времена требуют отчаянных мер, — Дым разводит руками, словно извиняется.

Охранник проходится по нашим телам ручным металлоискателем, а я интуитивно сжимаю на груди кулон, боясь, что его обнаружат. Но охранник отходит от нас, ничего не обнаружив.

То есть, получается, вокруг нас вооружённые люди, а мы «голые»?

Перевожу взгляд на Гордея. Я надеюсь, он понимает, что делает. Гордей подводит меня к столу, отодвигает кресло, помогая сесть, и располагается рядом со мной. К нам тут же подходит девушка и наливает горячий чай. А пока она это делает, Дым складывает руки на стол, сжимая их в замок, и пристально с полуулыбкой рассматривает меня. Отчего мне становится не по себе. Словно сама смерть смотрит мне в глаза. Сглатываю.

— Спасибо, Леночка, можешь пока отдыхать, — благодарит он девушку, и та удаляется с широкой улыбкой.

Вот такое семейное чаепитие под конвоем.

— Таисия, — обращается ко мне Дым. А я опускаю под столом руку, накрывая колено Гордея, и сжимаю. Он тоже с виду спокоен. Крутит в пальцах десертную вилку и смотрит вдаль на озеро.

А может, не всё так страшно, как я себе придумала?

— Как похожа на мать, — улыбается мне Дым. — Почти копия, только волосы обрезала. Зачем? Тебе не идет.

Смотри-ка, всё он знает. Сжимаю губы, не отвечаю.

— Да не бойся, дорогая моя. Всё же свои, — двигает ко мне вазочку с ягодами. — Пробуй, свежие, в местном лесу собирали, — заботливо предлагает мне, сам закидывая ягоду в рот. — Как учёба? Всё нормально? Денег на всё хватает?

И нет, мне не стыдно, что всю жизнь я пользовалась его деньгами. Он должен мне намного больше.

— Всё хорошо, — стараюсь говорить уверенно.

— Вот и славно. Гор не обидел тебя?

Отрицательно кручу головой.

— Я уж, грешным делом, подумал, что эти пацаны тебя похитили. А оказалось, вы вместе. Как тесен мир, — качает головой. — И как же вы встретились? Ну расскажите, интересно же.

Чувствую себя Алисой в стране чудес, словно мы на чаепитии у Безумного Шляпника.

К чему эти льстивые светские беседы?

Но Гордея, похоже, всё устраивает.

— Не поверишь, совершенно случайно, — неискренне улыбается Гордей. Берет мою ладонь на своей коленке и переплетает наши пальцы.

— Ну да, ну да, — Дым делает вид, что верит. — А зачем Тая отписала всё свое наследство? — также улыбается мне, но глаза становятся темнее.

— Так не отписала. Всё при ней. Только сам знаешь, Дым, жизнь — непредсказуемая штука. Сегодня ты есть, завтра тебя нет. А так всё во благо останется.

Смотрю то на Гора, то на Дыма.

Они здесь все не в себе?

Прекрасно знают обстоятельства дел, но делают вид, что нет.

Это что за спектакль?

— Ладно, перейдем к делу. — Дым щелкает пальцами, и один из охранников передает ему синюю папку с документами. Дым двигает папку к Гордею. Он отпускает мою руку под столом и начинает изучать бумаги. А я понятия не имею, что это. — Здесь документы на порт и на склады. Наша сделка в силе? Остались только подписи, но сначала пусть мои люди проводят Таисию в дом отдыхать.

А я вдыхаю, а выдохнуть не могу. Гор просил не реагировать ни на что и уверял, что будет лгать. Но, черт возьми, что мешает этим вооруженным громилам сейчас насильно меня увезти?

Снова сжимаю под столом ногу Гордея, впиваясь в нее ногтями. Но он делает вид, что меня нет.

— Повремени. Мне нужно изучить документы, — тянет он время.

— Ну изучи, изучи. Мы же никуда не торопимся. Да, Таечка?

Мне хочется огрызнуться на этого демона. Но я зачем-то киваю.

Гор с непроницаемым лицом внимательно изучает документы, но я замечаю, как его пальцы сжимают бумагу сильнее, чем нужно.

— Таисия, можешь прогуляться здесь. Там, в пруду, лебеди, — Дым указывает мне в сторону воды. — Тебе, наверное, скучно.

— Нет, — твердо отвечаю ему. — Я не хочу гулять. Я устала.

— Ну ничего, ничего. Здесь свежий воздух и покой, скоро отдохнешь.

Сглатываю.

Он что, здесь меня собирается закопать?

— Ну что, Гордей, всё в порядке?

— Да, в порядке. Но не хватает лицензий.

— Да? Упустил, прости дурака. Ярый, принеси из моего кабинета лицензии. Я, видимо, оставил их на столе, — кивает охраннику. Парень уходит, а Гор закрывает папку и снова смотрит вдаль на воду.

Сидим молча около двух минут.

— Марта, — вдруг выдыхает Гордей.

О боже! Марта!

Меня оглушает от панической атаки. Начинаю отсчитывать про себя.

— Что «Марта»? К чему ты вспомнил эту дворняжку? Нет ее уже.

А я вскакиваю и падаю на деревянный пол беседки.

— Что с ней? — уже недовольно рычит Дым, указывая на меня, тоже вскакивая на ноги. Гор наклоняется ко мне, делая вид, что проверяет. И в эту секунду раздаются автоматные очереди со всех сторон. Грохот такой, как будто происходит серия взрывов. Закрываю голову руками, зажмуриваю глаза, чувствуя, как по спине идет холодный пот. Стол, за которым мы сидели, опрокидывается, что-то разбивается и летит на меня, но я не шевелюсь, ощущая, как от страха немеют губы.

Шум, слышу, как Гор ругается матом. Хрипы. Такие страшные хрипы, словно ранили большое животное. Чувствую под пальцами что-то липкое и теплое. Немного приподнимаю голову и понимаю, что это кровь.

О боже! Гор!

Поднимаю голову выше, чтобы убедиться, что Гор жив. Меня тут же накрывает его тело, снова придавливая к полу. Но я успеваю увидеть лежащего на полу Дыма с той самой десертной вилкой в горле. Это он хрипит, закатывая глаза и хватаясь за окровавленное горло.

— Лежи пока! Не поднимай головы, — хрипло велит Гордей.

А мне кажется, я вообще не смогу подняться с места. Сковывает ужасом. Если я думала, что всё, пережитое до этого, было адом, то я заблуждалась. Настоящий ад — вот он.

В какой-то момент к звукам выстрелов примешивается вой сирены. Полиция? Ну, конечно же. Эта война не могла остаться незамеченной. Выстрелы и вовсе затихают. А вой сирен всё ближе и ближе.

— Всё, пойдем! Быстро! — Гор рывком поднимает меня на ноги и быстро тащит за собой. Я хочу не смотреть, но взгляд сам собой падает на Дыма. Он лежит в той же позе с открытыми глазами. Только уже не хрипит и не держится за шею, из которой выливается багровая кровь.

К горлу резко подступает тошнота, и, кажется, сейчас меня стошнит.

Наверное, я плохой человек, потому что испытываю облегчение от понимания, что мой отец мёртв. Он убил мою маму и хотел убить меня. Разве можно после этого оставить в себе хоть каплю жалости к этому человеку?

Ноги заплетаются, спотыкаюсь, царапая щиколотки о кусты, когда мы несемся к озеру, где нас ждет катер.

— Детка, быстрей! — рявкает на меня Гордей. А когда понимает, что я не могу быстрее, подхватывает на руки.

Доносит меня до катера, заходит в озеро по колено и сажает меня рядом с парнем.

— Гони, Ром! Как договаривались! — перекрикивает вой сирен, которые уже совсем рядом, я даже вижу проблески маячков.

Из полицейских машин вылетает экипированный ОМОН. Часть сотрудников вяжут людей Дыма и Гора. А другие бегут к нам.

— Давай, детка, не скучай, — усмехаясь, подмигивает мне Гор и отпускает, отходя назад. ОМОН уже в нескольких метрах от нас.

— Гор, садись быстрее! — кричу я ему. А он качает головой.

— Ром, мать твою! Гони! — снова рычит на парня, и катер резко срывается с места, окатывая Гордея водой. Я почти падаю в воду, когда оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что с ним.

Гордея скручивают и грубо вжимают лицом в землю.