Глава 29

Гордей

Дождь бьет по стеклам. Август в этом году дождливый. Пахнет осенью, несмотря на лето. Распахиваю окно лоджии, капли дождя окропляют лицо. На столе стакан с недопитым виски. Лед уже растаял, и теперь в моем стакане больше воды. Выплескиваю жидкость в окно. Наливаю себе еще виски, уже неразбавленный.

Бухать я начал еще с утра. Маленькими дозами, чтобы хоть немного заглушить тоску. Делаю глоток обжигающего виски, запрокидывая голову. Перед глазами, как всегда, одна и та же, уже осточертевшая мне картинка. Глаза Таисии. Как она полтора месяца тому назад смотрела на меня у нотариуса, не сводя своих красивых глаз. И чего-то от меня ждала. Очень ждала, прожигая взглядом во мне дыру. И я все чувствовал.

Я мог не ехать на эту сделку. Мог послать своего адвоката, он бы все сделал в лучшем виде без моего присутствия. Но я проявил слабость. Мне хотелось еще раз увидеть ее. Жутко хотелось. Не смог себе в этом отказать. Хотелось убедиться, что с ней все в порядке, и прочесть в ее взгляде ту же лютую ненависть ко мне. А этого не было. В ее взгляде было много всего. Такого глубокого и болезненного. Там было все, кроме ненависти.

Я мог снова ее украсть, тем более она этого хотела. Таисия ждала меня на улице. А я курил, смотря на нее в тонированное окно, и заставлял себя сидеть на месте. Эта встреча была плохой идеей. Хреновой, я бы сказал. После нее осталось горькое послевкусие. Настолько горькое, что меня до сих пор выворачивает.

Она носила мой кулон до последнего, хотя в нем уже не было смысла. По возвращению домой она могла его тут же уничтожить. Но не сделала этого, хотя понимала, что я за ней слежу. Почему? Хороший вопрос.

Ты же так хотела избавиться от меня, детка.

Я знал о любом ее передвижении, пока сидел в изоляторе. Это приложение стало для меня единственным источником силы. Я понимал, что девочка на свободе, живет там своей ванильной жизнью, и это грело душу. Кулон был нашей неосязаемой связью. И девочка в тот день ее оборвала.

Я следил за ней до последнего. Как гребаный сталкер. Нет, не по приложению. Незаметно ехал за ней, пока Таисия гуляла. И это тоже было самой хреновой идеей. Я лично видел момент, когда детка решила оборвать связь со мной и сорвала с шеи кулон. На минуту засомневалась, но потом все-таки кинула кулон в фонтан…

И все! Все…

Правильно, детка. Не нужно тебе вместе со мной тонуть в этом черном грязном болоте.

Я хочу тебе жизни. Неважно какой. Главное — жизни. А со мной ее не будет. Эгоистично, с моей стороны, тебя ее лишать. Никто из нас хорошо не закончит.

В моменте, когда Тая уже садилась в машину, мне хотелось ее остановить. Я даже вышел из машины. Но с усилием тормознул себя. Всё, связь оборвалась. Так будет лучше для тебя. И для меня, в принципе, тоже. Нельзя мне иметь слабые, уязвимые места. В конце концов, по ним ударят.

Беру со стола пачку. Сигареты закончились… Допиваю виски, поднимаюсь с кресла и иду на выход. За сигаретами.

Я могу позвонить, и мне доставят всё что угодно в считанные минуты. Но хочется прогуляться под дождем. Детка любит тёплый летний дождь.

И я иду по тротуару, промокший насквозь.

Детка, ты знаешь толк в простых вещах. Это действительно круто.

В местном магазине продавец смотрит на меня, как на сумасшедшего. С меня течёт. Плевать. Беру сигареты, выхожу на крыльцо под козырёк. Зажимаю сигарету зубами, мокрая зажигалка срабатывает с третьего раза. Прикуриваю. Глубоко затягиваюсь.

Я знаю, где Таисия.

Она оборвала со мной связь. А я с ней нет. И это мои слабость, эгоизм и трусость.

Месяц назад Таисия вместе с бабушкой уехали в небольшой город на юге у моря. Купили там небольшой домик и, кажется, останутся там надолго. Я знаю ее адрес и то, что она переводится в другой университет, и даже то, что детка сменила паспорт, поменяв отчество. Правильно, грязные связи надо обрывать.

Я испытываю какой-то мазохистский кайф, следя за ней.

Ко мне под козырек вбегают люди, прячась от дождя. Парень лет пятнадцати, девушка с годовалым ребёнком на руках.

Смеются, стряхивая с волос капли дождя. Маленькая милая девочка на руках у матери не сводит с меня глаз, посматривая через плечо девушки. И вот мы смотрим с малышкой друг другу в глаза. Не знаю, что она во мне нашла. А вот я смотрю в её зелёные чистые глаза и вижу сходство с Таисией. И так паршиво на душе становится.

В другой жизни у нас мог быть ребёнок. Вот такая девочка. Семья и спокойная ванильная жизнь. Возможно, даже бытовуха — куда без неё. Не было бы дорогой тачки, многомиллионной квартиры, бабок, власти на крови. Но было бы вот это обыкновенное счастье. Самое простое.

В другой жизни, не в этой.

У Скорпа родился сын. И я не могу сказать, что рад за него. Не рад. Он породил еще один триггер. Я так не хочу. Мне было очень больно терять жену. До сих пор больно так, что я исключил из своей жизни еще одну женщину, на которую запал.

Как, мать вашу, это произошло?

Откуда во мне столько тоски по ней?

Подмигиваю девчушке, а она мне улыбается. И становится еще хреновее, хоть пулю в лоб пускай.

Спускаюсь с крыльца вниз, иду назад домой.

Возвращаюсь в пустую квартиру. Всё, блядь, здесь отвратительно дорого. Но, сука, пусто и холодно.

Снимаю мокрую футболку. Открываю телефон и захожу на страницу в соцсети к Таисии, рассматривая ее новые фотографии. Вот она мешает какой-то коктейль и хитро улыбается. Яркая, красивая, живая. Сексуальная, манящая. Я знаю, какой внутри нее огонь. А вот с каким-то хреном за барной стойкой позируют, дурачась. Она устроилась подрабатывать в местный пляжный бар. Хотя денег на её счету достаточно, чтобы не работать ближайшие лет десять. Но детка неугомонная.

Откидываю телефон, падая на диван лицом вниз. Раньше, когда меня жрала изнутри тоска, я смотрел на портрет Веры. Сейчас полюс сместился. Веры больше нет. А Тая есть. И я хочу, чтобы она была.

Из системы выйти нельзя, как бы я этого ни желал.

И мне хочется разгромить нахрен всё в этой квартире. Хочется убивать. Всех, кто может препятствовать моему выходу. Или выйти тихо через пулю в лоб. Самое хреновое чувство на свете — это чувство безысходности. Когда выхода нет. Без шансов, без вариантов.

Снова слоняюсь по пустой квартире, допиваю виски и вырубаюсь на диване, окунаясь в спасительную темноту. Но и тут мне нет покоя. Снится она. На берегу моря, в мокром легком платье. И это не сладкий сон, где я могу ее открыто любить. Это тоже кошмар, потому что я убиваю того самого хрена, который там с ней. Который может к ней прикасаться. Я тону в его крови на ее глазах. И за это детка проклинает меня. Даже сны снятся ненормальные и кровавые, как и вся моя гребаная жизнь.

Решение приходит утром: я выйду из этой системы либо на тот свет, либо к ней. Все.