Глава 31

Таисия

— Я никуда с тобой не поеду! Немедленно выпусти меня! — требую я, задыхаясь от возмущения, и нервно дёргаю заблокированную дверь машины. Но этому подонку плевать. Он срывается с места и везёт меня в неизвестном направлении. — Гор! Я же сейчас сломаю тебе дверь.

— Ломай, не жалко, — как ни в чём не бывало усмехается Гордей.

— Я серьёзно! — сдуваю мешающую чёлку с лица.

— Так и я не шучу. Какие шутки? Я тебя вообще-то сейчас очень серьёзно похищаю.

— Да кем ты себя возомнил? Если не выпустишь меня немедленно, в этот раз я точно заявлю в полицию.

— Как страшно, — смеётся. Такой простой. — Тогда придётся не выпускать тебя. Хороший план, детка.

— Я тебе не детка! — огрызаюсь на него.

А сама втягиваю воздух, как сумасшедшая, вдыхая его запах. Я опять поплыла. Но Гор об этом не узнает. Я ему не собачка: хочу — выкидываю, хочу — подбираю. Да и нет у нас будущего. А разово развлекается пусть со своими шлюхами. Это я тут два месяца страдала, а он по-любому нет.

Едем мы недолго. Машина останавливается возле небольшого дома с высоким забором. Я даже знаю этот дом, тут недалеко частный пляж. Я ходила мимо этого дома. И точно помню, что он продавался.

Ворота автоматически разъезжаются и так же плавно закрываются, когда мы въезжаем во двор. А во дворе у нас бассейн, шезлонги, большая резная беседка с диванами и мангальной зоной. Сказка. Только не для меня. Гор выходит из машины, а я сижу на месте. Из вредности, конечно. Но на самом деле у меня так колотится сердце, что я не в состоянии выйти из машины. Моё сердце заходится, оттого что он рядом. Сглатываю, когда Гор открывает дверь с моей стороны и протягивает руку.

Отрицательно качаю головой.

— Ночевать в машине будешь? — продолжает забавляться. Смешно ему. Сволочь. — Я тебя опять похитил, детка, и не выпущу. Смирись.

Но я упрямо сижу на месте.

— Давай ты будешь ненавидеть меня в доме, в комфортных условиях?

Нет, смотрите-ка на него, ещё и стебётся!

Выхожу, не принимая его руки. Хорошо. Ладно. Надо поговорить — другого варианта вернуться домой у меня нет.

— Прошу, — указывает мне на дорожку, освещенную фонариками в земле, ведущую к небольшому дому с панорамными окнами и дверями. Иду, чувствуя, как он следует за мной. — Детка, я говорил, что у тебя шикарная попка? — произносит мне в спину. Цокаю в ответ.

Гор открывает дверь и впускает меня в дом.

Дом как дом, большая гостиная в светлых тонах, совмещенная с кухней, ванна, туалет и винтовая лестница на второй этаж. Всё новое и идеально чистое, словно и не жил здесь никто.

— Пойдём покажу вид со второго этажа, — предлагает он мне, указывая на лестницу. Такой простой, словно я в гости к нему пришла.

— Давай просто поговорим, и я пойду домой, — продолжаю упрямо сопротивляться. На самом деле домой я не хочу, а хочу вдыхать и вдыхать в себя этого мужчину. Но вредная, злопамятная девочка внутри меня желает поскандалить.

— Домой — пока отменяется, — качает головой. — И на поговорить у нас будет много времени. — Пойдём наверх, там нереальный вид. Тебе понравится.

Вздыхаю. Иду. На втором этаже две спальни, проходим в одну из них, окна которой выходят на задний двор. Гор распахивает штору и разводит в стороны стеклянные дверцы балкона.

— Иди сюда, — приглашает меня на балкон с коваными перилами. А там море. И бесконечное ночное звездное небо, которое отражается в воде. Шум моря, лёгкий бриз и огромная луна. Действительно сказка, словно этот вид только что нарисовал гениальный художник. Опираюсь ладонями на перила, смотря вдаль. Гор становится рядом со мной, прикуривая сигарету. — Правда завораживает?

— Правда, — выдыхаю я.

Молчим несколько минут. Он настолько близко ко мне, что я чувствую тепло его тела. И опять плыву. Как последняя идиотка. В этом мужчине какая-то неведомая энергетика, которая окутывает, и ты уже заведомо знаешь, что проиграла. И мне становится резко не до смеха. До такой степени, что хочется порыдать.

— Зачем ты приехал? — тихо интересуюсь я. На меня вдруг накатывает усталость. Знобит от прохладного ветра. Кутаюсь в кардиган.

— Ты позвала, — отвечает Гордей.

— Я не звала.

— Звала. Каждую ночь в моих снах. И вот я здесь.

— Феноменально, — фыркаю. — То есть я виновата? Ты издеваешься?

— Конечно, виновата, залезла мне под кожу и не даешь покоя.

— Гор, ну я серьёзно.

— Я тоже, детка, я тоже, — подаётся ко мне, протягивая руки. Отступаю, выставляя руки вперед.

— Даже не смей меня трогать! — ухожу в спальню. Он за мной. Отступаю. — Остановись! Не подходи близко. Не надо вторгаться в мое личное пространство! Я не разрешаю! — вкладываю в свой голос всю свою уверенность.

— Окей, не трогаю, — поднимает руки. — Я дико соскучился, детка. Ты так мне нужна, — уже серьёзно говорит он.

— Ты тоже был очень нужен мне тогда, у нотариуса. Я ждала от тебя хотя бы слова, взгляда, я, как идиотка, ждала тебя на улице. Но мои ожидания — мои проблемы. Так вот и ты теперь справься со своими.

— Ты совсем не скучала? Не верю, — снова усмехается и опять идёт на меня.

Срываюсь с места и бегу к двери. Потому что не надо меня трогать. Я не игрушка. Захотел — поиграл. Захотел — снова выкинул. Я не железная. Я потом себя заново не соберу. Но Гор догоняет меня, хватает и вжимает в стену.

— Не трогай, я сказала! — размахиваюсь, даю ему пощёчину, пытаясь вырваться, но этот подонок прижимает меня к стене еще сильнее.

— Если тебе станет легче, я подставлю другую щеку, давай.

Ну кто я такая, чтобы ему отказывать. Размахиваюсь и бью его по другой щеке, настолько сильно, что отбиваю собственную ладонь. Гор ловит мою руку и целует ноющую ладонь, обезоруживая меня.

— Ну как, стало легче? — хрипло спрашивает он.

— Нет, — снова сдуваюсь. — Отпусти меня, — искренне прошу его.

— Не могу… Я приехал к тебе и ради тебя, — обхватывает мой подбородок и впивается в губы.

Целует…

Впервые меня целует. Жадно, лишая кислорода.

Его губы обжигают. Еще пытаюсь сопротивляться, упираясь ладонями в его грудь, но с каждой секундой моя решимость тает. Его язык проникает глубже, исследует, дразнит, и мои колени подкашиваются. Гор подхватывает меня, прижимая ещё крепче к стене, не разрывая поцелуя. Его руки скользят по моему телу, забираются под кардиган, оставляя обжигающие следы на коже.

И я сдаюсь… В общем, с первого его взгляда там, на пляже, возле бара, у меня не было ни единого шанса не сдаться.

Растворяюсь в его поцелуе, отвечая с такой же страстью, с такой же жадностью. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягиваю его ближе, хотя куда уж ближе. Воздуха не хватает, но мне всё равно. Лучше задохнуться в его объятиях, чем снова остаться без него.

Когда он, наконец, отрывается от моих губ, я судорожно вдыхаю, чувствуя, как кружится голова. Его глаза — тёмные, почти чёрные от желания, смотрят прямо в мои. Я вижу в них собственное отражение.

— Ненавижу тебя, — шепчу ему.

— Я знаю, детка. За этим и приехал, — хрипит он. — Мне не хватало твоей ненависти, — улыбается и снова целует, на этот раз нежнее, дразняще прикусывая мою нижнюю губу.

Внутри меня всё переворачивается, сжимаясь в тугой узел. Кровь пульсирует в висках, тело горит от его жадных прикосновений. Это неправильно, это опасно — снова впустить его, снова поверить. Но я помешалась на нем и опять лечу в бездну, на этот раз добровольно.

Он срывает с меня кардиган и кидает на кровать. Падаю, задыхаясь, смотря в его глаза, которые горят от голода. Гор срывает с себя рубашку, обнажая торс. Жадно скольжу взглядом по его телу, по каждой мышце, каждому изгибу.

Он нависает надо мной, вжимая в матрас своим сильным телом. Его руки нетерпеливо и даже грубо снимают с меня сарафан, который трещит по швам.

Мы не говорим ни слова, только рваное дыхание. Его обжигающие губы скользят от моей шеи к груди, а зубы прикусывают кожу, оставляя отметины.

А мне мало его, выгибаюсь навстречу, впиваясь ногтями в его спину. Мне нужно больше, нужно всё и сразу. Скольжу руками вниз по его телу, нетерпеливо расстёгиваю его ремень и пуговицу брюк.

Гор рычит мне в шею, когда я, как голодная кошка, сжимаю его член через ткань белья.

Он приподнимается, стягивая с себя брюки вместе с бельём.

Требовательно тяну его на себя, не в силах больше ждать, а он избавляет меня от трусиков.

Наши тела соприкасаются полностью, без преград, и мы задыхаемся от острого удовольствия. Его руки везде — ласкают, сжимают, терзая мое тело до боли. Инстинктивно развожу бедра, приглашая его.

Он входит в меня одним резким движением, и я с воплем кусаю его плечо. Потому что это больно… Больно, но так хорошо.

Гор замирает на мгновение, давая мне привыкнуть к нему, но я сама подаюсь навстречу, задавая темп. Мне не нужно сейчас этих прелюдий.

И он понимает меня без слов, двигаясь быстрее, сильнее, вколачиваясь в меня, как будто это наш последний раз, как будто завтра не настанет никогда.

Его руки сжимают мои бедра, оставляя синяки, а я закатываю глаза и требую от него большего.

Комната наполняется звуками нашего безумия — стонами, шлепками тел и скрипом кровати, которая ударяется о стену.

И всё, внутри меня нарастает шар из острого голода и удовольствия.

А потом этот шар взрывается, накрывая нас волной дикого, болезненного удовольствия.

— Не закрывай глаза, — требует он. — Смотри на меня!

И я смотрю, не отрываясь, чувствуя, как дрожат мои ноги в его сильных руках.

Мне кажется, я кричу его имя вместе с яркой вспышкой, от которой темнеет в глазах. И мой мир снова сужается до одной точки. Точнее, до одного мужчины и его искажённого от удовольствия лица в момент, когда он кончает в меня.

Замираем, задыхающиеся, мокрые от пота. Его лоб прижимается к моему, наше дыхание смешивается.

— Люблю тебя, детка, — хрипло шепчет он мне в губы. И мне снова хочется рыдать от переизбытка эмоций.

***

Просыпаюсь от звонка своего телефона. Открываю глаза, перевожу взгляд на открытый балкон, откуда доносится шум моря. Чувствую себя растерзанной, затраханной и липкой от ночного секса. Тело ноет и тянет. Гордея нет рядом. Я одна. Нащупываю на тумбе телефон и резко прихожу в себя, когда понимаю, что звонит бабуля. Я не вернулась вчера домой.

— Да, — отвечаю, вскакивая с кровати в поисках своей одежды. А ее нет. Ничего нет. Ни сарафана, ни трусиков, ни кардигана.

— Тая, ты где?! Ты что творишь? Ты смерти моей хочешь! — ругается бабушка.

— Прости, прости, прости, — тараторю я, оборачиваясь в простыню, выхожу из спальни. — Со мной всё хорошо. Я скоро приду.

— А ты где вообще?

— Бабуль, я приду и всё объясню.

А я не знаю, как вообще буду объяснять. Где я была, с кем?

Спускаюсь вниз. В гостиной пахнет кофе и какой-то выпечкой.

Гор курит в зоне кухни у открытого окна.

Торс у него обнаженный, но на нем хотя бы есть штаны. А моей одежды нет.

— Где мои вещи? — привлекаю к себе внимание.

— Зачем тебе вещи? — спрашивает он, оборачиваясь, осматривая меня. — Мы в доме одни. Ходи голой, — ухмыляется.

— Очень смешно. Мне нужно домой.

— Это похищение, детка, забыла? — идет на меня, а я снова отступаю. — Домой нельзя.

Настигает меня, хватает за простыню, дёргает, обнажая.

Поднимаю на него злой взгляд.

— Я серьёзно. Получил, что хотел, а теперь отпусти, — прикрываю голую грудь руками.

— И что же я хотел? — выгибает брови и ведёт пальцем по моему плечу.

— Секс.

— А, точно, секса же там нет. Пришлось проехать тысячу километров за ним, чтобы потрахаться, — иронизирует. — Детка, ты сейчас серьёзно? Выключи блондинку.

— Ну а что тебе ещё от меня нужно? — обхожу его, иду совершенно обнажённая к кухонной стойке, где стоит кружка с кофе.

— Мне нужна ты полностью, Тая. Только ты. И ради тебя я там умер.

— В смысле умер? — распахиваю глаза. — Вроде живее всех живых, — отпиваю кофе, смотря, как он обходит стойку и становится позади меня. Ставит руки на стойку, заключая меня в свой плен, и глубоко вдыхает запах моих волос.

— Я вышел из системы, на тот свет. И Гор теперь существует только для тебя. Для всех остальных он умер. Есть только Александр Городецкий, который приехал сюда на постоянное место жительства. И ему вообще ближайшие лет пять нельзя отсвечивать и покидать это место. Он даже жениться на тебе официально не может. Но обвенчается в местной церкви с тобой. Он купил этот дом для нас. Тебе нравится? Ты здесь будешь с ним жить, — целует за ухом, вжимаясь голым торсом в мою спину, я снова теряю связь с реальностью.

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень серьёзно, детка. Гор умер ради тебя.

— Как тебя отпустил Скорпион?

— Он догадывается, что я не умер. Но делает вид, что верит, и дает мне один единственный шанс. Давай воспользуемся им, детка, — оставляет засос на моей шее. А я захлебываюсь от радости, оттого что он всё это сделал ради меня.

— Нам грозит опасность?

— Нет.

— Так, Александр! — смеюсь я, пытаясь оттолкнуть. Разворачиваюсь в его руках, заглядывая в глаза. — Сначала Александр должен просить моей руки у бабули, а уж потом венчаться, — строю ему глазки. — А она у меня очень строгая. Александр, прекратите меня лапать, я вас не знаю, — шлепаю по его рукам, которые трогают грудь. — Верните мне мои вещи и собирайтесь сами. Бабуля ждет. Будете лапать меня, когда получите разрешение бабули.

— Детка, давай завтра. Я с таким стояком не могу знакомиться с бабушками. Это неприлично, — кусает меня за нижнюю губу.

— Э, нет. Бабуля ждет. И если я не явлюсь, заявит в полицию. Оно вам надо светиться, Александр? Примите холодный душ.