Глава 48

Алиса

Для меня его откровение не новость. Но то, что он вообще сказал эти слова, заставило меня удивиться.

Казалось, я ослышалась, но нет. Адам правда произнёс их.

– Ты… – хочу спросить, всё ли нормально, но мои слова тонут в его рыке.

– Не желаю ничего слышать, – грубо произносит и собирается отстраниться. Но я хватаю его за плечо. Он возвращает на меня свой взгляд. Мои ладони оказываются на его щетинистых щеках.

В этот раз я знаю, что делаю.

Ошибаюсь ли? Возможно. Но это не может так больше продолжаться. Я устала. Вымоталась. Морально. Постоянные мысли, которые морочили голову, отравляли душу, не давая спать.

Надоели.

Хочу нормальной жизни. Нормальных и здоровых отношений. Полюбить, в конце концов. Просто хочу семью. Настоящую. Без контрактов и всего остального.

То, как я живу сейчас, меня почти что устраивает. Но есть одно "но" – мои барьеры, которые поставила, как только подписала те бумаги.

И если Картер готов шагнуть мне навстречу к хоть какой-то семейной жизни, то я мучаю себя. Сопротивляюсь.

А сейчас устала.

Поэтому делаю то, что хочу.

– Адам, – в этот раз я уверена. Да, он бесит меня своим характером. Переменчивым настроением, но если с первым я ничего не могу сделать, то со вторым… Всё возможно. Поэтому попробую. – Давай начнём всё сначала?

Я не боялась того, что было до сего момента. Фотографии, его слова о безумстве. Адам нормальный, не чудовище, не монстр и не сделает мне больно. Если он любит меня… Всё будет хорошо.

Глажу его по щекам, чувствуя на своём лице его шокированный взгляд. И пока Картер отходит от происходящего, продолжаю:

– Давай сделаем вид, что у нас был тот букетно-конфетный период, и я выбрала тебя, потому что видела в тебе будущего мужа. Притворимся, что не было никакого связывающего нас контракта. Никаких лживых слов, эмоций или чувств. Забудем обиды и начнём всё сначала. Без каких-либо проблем, с чистого листа. Создадим нормальную семью: я, ты и наш будущий ребёнок.

Выпаливаю на одном дыхании.

Говорить было сложно, но в то же время сказала всё быстро.

Замираю, боясь услышать ответ.

А вдруг ему вообще не нужно это? И я зря сказала эти слова. Может, он играется со мной? Как кошка с мышкой. А я всего лишь дура, которая ведётся.

– Не молчи, – прошу, молю. Эти несколько секунд тишины как последний гвоздь в крышку гроба. Добивающие. Заколачивающие навсегда.

Если после своих ранее сказанных слов он вдруг упомянет контракт… Не уверена, что в будущем смогу искренне полюбить Адама.

Доверие. Отношения строятся на доверии. И если этот мужчина говорит одно, а потом отрицает это… Не смогу. А сейчас у него были все шансы. Учитывая то, что…

Картер внезапно прикрывает глаза и наклоняет голову вперёд, утыкаясь носом в мою шею. Его дыхание щекочет кожу, и я облегчённо выдыхаю.

Не оттолкнул.

Тёплое чувство радости растекается в груди от осознания того, что он не сделал этого.

Руками обвиваю его шею, притягивая к себе. Прижимаюсь, погружаясь в его объятия. Тепло. Настолько, что хочется уснуть, провалиться рядом с ним в сон, несмотря на то, что сегодня выспалась.

– Ты, – он хочет что-то сказать, но я прерываю. В отместку. Чтобы больше не делал этого.

– Помолчи, – смотрю в потолок и не знаю, что сказать. Пусть. Перехотела слышать его ответ. Лучше уж тишина. Его действия всё доказали.

Надеюсь, я не пожалею о том, что сделала.

Хотя… Как там говорил Картер?

Не нужно сожалеть о том, что уже совершил?

* * *

– И что ты хочешь? – переминаюсь с ноги на ногу, смотря на раздевающегося Адама. Настроение у него было хорошее, и я знаю, почему.

Последние несколько дней были именно такими. Нормальными, без резких перемен его настроения. Был милым, хорошеньким, что теперь он ничем не отличался от того Адама шесть лет назад.

Но нет. После нашего разговора он всё же оставался самим собой. Просто… Стал чуть мягче. На каких-то пару процентов. Но мне хватает и этого.

Поэтому тянусь к нему сильнее, несмотря на то, что он оставался прежним. Но отголоски прошлого чётким эхом заиграли в памяти.

Только вот теперь я не маленькая девочка, как раньше. Я выросла и скоро стану матерью.

О беременности так ничего и не сказала. Не знаю, не боялась, но хочу сделать это в особой обстановке… Только повода не находится.

Он либо работает, либо готовит нам обед, до готовки которого меня не допускает. А в это время мы просто общаемся. На бытовые темы. Например, люблю ли я болгарский перец или какой сыр я предпочитаю к вину.

Никакой, хах. Потому что ни на то, ни на другое раньше у меня не было денег.

– Давай искупаемся, – его майка летит вниз, а я изучаю торс, который только вчера целовала ночью, строя из поцелуев влажную дорожку. Наблюдала, как он сжимал кулаки, стоит дойти до резинки трусов, к которым не притрагивалась.

В отличие от вчерашнего вечера, его штаны летят вниз. Как и нижнее бельё.

И вот Адам совершенно голый стоит перед озером на деревянных досках, уговаривая меня сделать то же самое.

– Дурак! – вскрикиваю и осматриваюсь по сторонам. – А если кто-то увидит?

Картер закатывает глаза, делая шаг вперёд.

Господи, обнажённым он выглядит ещё грознее, чем в одежде.

– Вокруг никого. Мой дом здесь единственный, если ты не заметила. Никто не увидит, – взглядом скользит вниз по его, но теперь моей свободной футболке, которую стащила у него из шкафа. – Раздевайся.

Последние слова приказывающие, но не властные. С ноткой игривости и предвкушения.

– Вода холодная, – придумываю последнюю отмазку, чтобы не прыгать в чистое озеро. Не хочу я купаться! Вдруг простужусь? А мне нельзя.

Картер как ни в чём не бывало опускает ногу в воду, болтыхает ей и спокойно произносит:

– Тёплая, – а потом щурится от палящего солнца. Да, отмазка была глупая. – Боишься? Стесняешься? Своего жениха?

Поджимаю губы. Затей твоих боюсь.

– Ладно, – киваю, видя в его глазах победный огонёк. Поддеваю пальчиками краешек футболки, тяну вверх и избавляюсь от одежды, аккуратно повесив её через ограду. – Готово. Ты первый.

Вздёргиваю подбородок, не закрывая руками грудь. Всё уже видел, трогал и даже брал в рот. Стыдиться нечего.

И если думаю, что угодила Адаму, то ошибаюсь. Потому что его недовольный взгляд скользит вниз, туда, где всё горит от одного только внимания мужчины.