Глава 14

Ярослава. Утром следующего дня я обустраиваюсь в новом домике. Сижу в кресле Тамерлана, откидываюсь на спинку и прокручиваюсь на несколько градусов влево, затем вправо, примиряясь и устраиваясь поудобней. Кресло с плотной кожаной обивкой хотя и выглядит респектабельно, категорически не подходит для долгой работы – слишком жёсткое, как будто создано для того, чтобы прокачивать силу воли владельца. Конечно, Чертоги минималистичны до скукоты. Ни грамма уюта, к которому я привыкла в Оазисе. Но лучше уже работать тут, чем посреди стройки. На поверхности стола Тамерлана нет ничего лишнего: несколько ручек и остро заточенных карандашей лежат так ровно, словно их по линейке подравняли, статуэтка бога Одина и закрытый ноутбук. У Тамерлана во всём и всегда порядок. Он любит контролировать. Однако я собираюсь совсем нескромно влезть в его привычный уклад и немного похозяйничать. На коленях у меня уютно устроился Локи, пушистый комок наглой харизмы, который с упоением мурчит, пока я начёсываю его за ухом. Пышный хвост медленно качается из стороны в сторону, как метроном, задавая бойкий ритм моим мыслям. Рядом, на столе, какой-то смелый полосатик обнюхивает Одина, а ещё один – худощавый черный кот с обмороженными ушами – демонстративно топчется по ноутбуку Тамерлана и скручивается клубочком. Под шкафом мелькает рыжий хвост – кто-то из кошачьего братства устроил себе там укрытие. На подоконнике – сразу двое. Один грациозно облизывает лапу, второй задумчиво смотрит в окно, глядя на людишек-муравьёв внизу с таким выражением на благородной морде, словно перебирает способы подмять человечество под себя. На мгновение мне становится даже жаль Тамерлана. Его идеально выверенный мир потрескался и пропустил внутрь хаос. Но, судя по его характеру, с этим он справится. А вот со мной – вряд ли. – Что за хрень здесь творится? – Доносится из коридора разгневанный голос Тамерлана. Наконец-то, сам правитель Чертогов пожаловал. – Ярослава Андреевна вам всё объяснит… – Ох, Ярослава Андреевна! Уж пускай постарается! Дверь распахивается. Локи настороженно поднимает мордочку и чуть распушается в холке. Тамерлан в замешательстве замирает на пороге, пока я с триумфом прокручиваюсь в его кресле, незамутнённо моргая. – А вот и виновница беспорядков, – щурится. – Ты заблудилась? – Нет. Просто раз уж у нас идёт ремонт, я подумала, ты будешь рад принять меня и мою команду на время в Чертогах. Он хмурится, будто не верит своим ушам. – А скажи мне на милость, почему это ремонт затеяла ты, а отдуваться должен я? Медленно чешу Локи за ушком и тот, успокоившись, снова кладёт голову на мои колени. – Ну как? Дата моего ремонта в заявке вдруг сместилась на месяц. – Всё ещё не понимаю, каким боком здесь я. – Не нужно притворяться. Я прекрасно знаю, что это с твоей лёгкой подачи бригада рабочих прибыла раньше назначенного срока. – Яра, я искренне ценю, что ты считаешь меня таким первоклассным стратегом, однако к твоему ремонту я не причастен. Нужно было внимательней заполнять заявку. – Только не надо делать из меня идиотку. – Шиплю я, чувствуя, как раздражение вскипает где-то под рёбрами. – Если у тебя не хватает храбрости бороться за тендер честно, то хотя бы признай, что ты трус и пытаешься слить меня по-быстрому. Тамерлан с усмешкой качает головой. – Ты правда думаешь, что у меня есть время на то, чтобы сидеть и планировать мелкие пакости? – Значит, настаиваешь, что не причастен к этому? Наверное, так же, как и к тому, что Кравцов внезапно решил переметнуться из моей команды в твою? – Что? – Тамерлан в недоумении приподнимает бровь. В голове всплывает вчерашний вечер: голос Кравцова в трубке и его подчеркнуто деловой тон. «Ярослава Юрьевна, я принял решение. Считаю, что в команде Тамерлана смогу лучше реализовать свой потенциал». Конечно, он отрицал до победного причастность Тамерлана к своему внезапному решению, но я прекрасно понимаю, что без давления или манипуляций со стороны команды конкурентов не обошлось. Тамерлан просто решил оставить меня без ключевого игрока в команде – без единственного инженера-строителя. – Кравцов очень преданный и надёжный человек, – перекладываю аккуратно Локи с одной коленки на другую. – Если он решил уйти, значит, на него кто-то серьёзно повлиял. И я догадываюсь, кто именно. – Бред какой-то, – Тамерлан устало разводит руками. – Ты уже не знаешь, к чему прицепиться. Я кидаю на него тяжёлый взгляд, полная решимости не отступать. – Ты просто не оставляешь мне иного выбора. Факты, Тамерлан, факты. Я знаю, что для тебя самое важное – победа. Он отмахивается, закатывая глаза. – Ладно, понял. Конструктива у нас сегодня не получится. Впрочем, как всегда. Объяснишь мне хотя бы, что в моём офисе делают все эти кошки? – Они тут живут. Пока в кошачьем приюте идёт ремонт, наши пушистые друзья будут здесь. Тамерлан в упор смотрит на Локи. Локи – на Тамерлана, с довольным кошачьим прищуром. – Да ты издеваешься! – Нет. Просто решаю проблемы доступными мне способами. – Окей, – Тамерлан делает резкий выдох, сцепляет руки за спиной. – Если тебе от этого станет легче, давай. Я скажу, что это всё я. Да, это я заказал бригаду рабочих. Я переманил твоего Кравцова. Ты довольна? Теперь можешь убрать кошек и свою команду из Чертогов? Качаю головой и картинно вздыхаю. – А куда же мы пойдём, Тамерлан? Некуда. Кошек лишили дома… Нас, впрочем, тоже. Так что хочешь ты этого или нет, а я собираюсь обустроиться в твоём кабинете. Вот думаю, пару интерьерных картин сюда повесить. А ещё, пожалуй, заставлю всё фикусами. Кажется, у Тароева чуть дёргается левый глаз. Локи, издав ленивое «мяу», прыгает на стол Тамерлана и с размаху бодает фигурку Одина. – Нет-нет-нет! – Тамерлан в два широких шага пересекает кабинет, хватает статуэтку и прижимает её к груди с трепетной бережностью. – Усатый, кыш! Это кощунство! Так, и где же, по-твоему, должен работать я, раз уж ты узурпировала мой трон? – Ты должен был подумать об этом до того, как начал вставлять палки мне в колёса. Теперь принимай последствия своих решений. Тамерлан одергивает полы пиджака, подравнивает галстук. Осматривает свой кабинет так, словно видит его впервые. – Что ж, Ярослава Андреевна, прекрасно. Значит, будем работать вместе. И я не знаю, кому из нас от этого будет хуже.