ГЛАВА 9

— Макс, ты меня… разочаровал, — рявкнула Алекс, потрясая у меня перед носом проклятущей бумажкой.

Я поморщился и почесал заживающую губу. Я и сам себя разочаровал, позволив той глупой ситуации повториться сейчас.

— Мортиша, милая…

— Не называй меня так. Сейчас не называй. А то тресну, — Алекс сверкала яростным взглядом и раздувала ноздри. Плохи дела. Мегера рассердилась по — настоящему.

— Госпожа Гордон, не понимаю, почему вы столь близко к сердцу принимаете эту тривиальную историю с уходом сотрудника, — я лукавил. Для меня лично это была не тривиальная история, а операция, проводимая ржавым серпом по яйцам вторично. Светочка не придумала ничего лучше, как попытаться вновь соскочить с крючка, и написала заявление на увольнение по собственному желанию.

Черт. Я не понимал, чем опять так довел Лану. Ни за что не поверю, что целуюсь настолько херово. На звание орального виртуоза не претендую, но, сука, никто до сих пор не жаловался. А она второй раз после моего поцелуя намеревается удрать. И слава всем богам, что сейчас я хотя бы в курсе этого, поскольку сам и должен подписать это гребаное заявление. Мужское эго вопило и требовало крови. Много-много крови. Но согласно было провести эпическую битву в горизонтальной плоскости, при условии столь щедрой же отдачи телесных жидкостей. В принципе, плоскость могла быть самой разной: вертикальной, наклонной, неровной, шероховатой, темной, жаркой, влажной, тесной, тугой… Твою мать. Я подергал галстук, внезапно охвативший шею горячей удавкой, и нервно вскочил, пытаясь справиться с приливом тяжелого хмеля возбуждения, похожим на пропущенный боковой в голову.

— Алекс, честно. Я не знаю, что на нее нашло, — заходил туда-сюда, будто от движения дурные мысли могли вынести из моей неугомонной башки сквозняком. Да ну конечно, вынесет, они же там уже столько лет не то что шурупами из титана прикручены, а вообще каким-то ультра продвинутым наноклеем нерушимым пришпандорены, — Я ничего ей не сделал. По крайней мере, ничего такого, что могло бы ее огорчить или испугать.

— Угу. То есть ты подбил ее сыну глаз, а потом приперся к ней домой и полез со своим неуклюжим харрасментом к подчиненной. И ты, естественно же, ничем ее не огорчил и не испугал. Мальчишка, — Взбешенная Алекс хряснула ладошкой по столу. — Ой, больно-то как, — перейдя с грозного вопля на жалостливый всхлип, заскулила манипуляторша. — Я ему, дураку молодому, говорю-говорю, говорю-говорю, что так с нами, женщинами, нельзя, а он меня не слушает, — запричитала, непонятно кому жалуясь, Алекс. — Нет, ну ты мне скажи, вот ты чего встрял в драку с Дэном, а? Не, смешно было, конечно, и где-то даже забавно — кстати, я несколько тысяч лайков за то видео заработала. Но в драку полез ты, взрослый дядька, а мальчонка благоразумно защищался, стараясь даже не особо тебя задеть. А ты?

— Алекс, он достал своими шуточками. Про тебя, между прочим, — вскипел я.

— Ща, дай пять сек, я возьму свой клатч, достану любимый со стразиками Glосk и отстрелю тебе что-нибудь ненужное, мешающее красиво танцевать, — пробухтела Алекс, нарочито шумно копаясь в своем то ли большом кошельке, то ли маленькой сумке. — Да где же он? Помню, что брала на всякий случай.

— Алекс…

— И это говорит мой лучший управленец, гениальный золотой мальчик, который не моргнув глазом пережевывал старых акул с Уолл-стрит и Сохо? Ты не смог сдержать эмоции в десятисекундном разговоре с пацаном? Ей-богу, даже кролики выстреливают через семь секунд.

Неловкое молчание прервал звонок по внутреннему телефону.

— Да, — рыкнул я. — У меня совещание с акционерами, не могу говорить, — и брякнул трубку, даже не глянув, кто мне звонил.

— Вот что, Максюша. С девочкой надо срочно что-то делать. Она должна успокоиться и прийти в себя. На ней лица утром не было. Ты что, херово целуешься?

— Алекс, это уж слишком. Не лезть ты сюда. Сами разберемся. И вообще — ты зачем к ней домой поехала? — возмутился я.

— Ну да, разберетесь, как же. И к ней я поехала за тем же, что и ты. Я же видела, как она отреагировала на ту дурацкую ситуацию. Она была не просто испугана. Она была в ужасе. Я такого затравленного взгляда давно у человека не видела. Кстати, — внезапно перейдя на совершенно сухой деловой тон, Алекс достала мундштук, вставила тонкую черную пахитоску и щелкнула блеснувшей золотом изящной зажигалкой. — Что ты вообще знаешь про Светлану Николаевну Солнцеву?

— А что особенного я должен про нее знать? Была учительницей английского языка у меня в школе, потом сбежала куда-то, сейчас работает помощником генерального директора на комбинате. Уже шесть лет.

— Макс, ты впервые меня разочаровываешь, прямо бесишь сейчас. Зато Светик восхищает. Это же какой женщиной надо быть, чтобы выключить все семь процентов твоего великолепного, блестящего, я бы сказала, сознания, вынуждая действовать чисто на инстинктах — животных, звериных, самцовых инстинктах. Ты в ее присутствии становишься абсолютным дураком, мон шери. Удивительная вещь, эта химия любви. Так вот, возвращаюсь к нашим баранам в твоем лице. Светлана Николаевна, в девичестве Солнцева…

— В смысле — в девичестве? Она и сейчас Солнцева.

— Заткнись.

— Заткнулся. Блин, Алекс, какая же ты стерва.

— А ты балбес.

— Мегера.

— Остолоп. Заткнись и слушай.

— Слушаю, госпожа.

— Да ты угомонишься или нет?

Я покорно поднял рук вверх с видом, сдаюсь, мол.

— Дерьмо собачье. Сбилась из-за тебя. Заткнись-заткнись-заткнись. Так вот, Светочка Солнцева была чудесной девочкой — милой, веселой хохотушкой. Не то чтобы лидер, но принимавшая самое что ни на есть деятельное участие во всех мыслимых и немыслимых группах, студиях и кружках. И вот эта милая девочка на последнем году обучения в колледже…

— У нас школы. Заткнулся, — успел уклониться от полетевшей в меня ручки, которую Алекс вертела в руках. — Это был твой любимый Паркер.

— Купишь мне новый, с золотым пером и стразиками из коллекции Сваровски. Короче, она влюбилась со всей страстью горячего юного сердца в одного паренька. Видный такой паренек был, постарше ее, местная звезда — чемпион по боксу то ли в крае, то ли в области, не суть. Да так интенсивно, кхе, влюбилась, что на выпускной не пошла, ибо беременность не располагает к шумным гулянкам. Расписалась с ним по беременности сразу после получения диплома об окончании колл… бля, школы, не спросив благословения своей тетушки-опекунши. Ты, кстати, знал, что Светлана осталась сиротой в 14 лет? Нет? Ну-ну. Погибли ее родители, в один день, причем совершенно нелепо. Так вот, позволь, я обойдусь без подробностей еще и этой печальной истории. В общем, вроде как молодые стали жить-поживать, но очень скоро что-то пошло сильно не так. Поколачивать он ее стал. Да частенько. Как проиграет — так колотит, злость срывает.

В мозгу снова полыхнуло, но в этот раз от высокооктановой чистейшей ярости.

— Пидор вонючий. Ты чуть не разгрохала свой любимый VERТU. Новый не куплю. Заткнулся, — пробормотал я скороговоркой, поймав пролетевший в мою сторону мобильный.

Помолчав секунду, Алекс затянулась и продолжила:

— В общем, любовь-морковь — это хорошо, но беременная женщина в такой ситуации больше боится и переживает не за себя, а за своего еще не рожденного, но уже такого родного ребенка, да и тетушка ее, как увидела — подняла переполох. Короче, накатали они заяву в полицию — честь по чести: побои сняли в травмпункте, привлекли в свидетели соседей — благо порядочными людьми оказались. Но тут подсуетились его родители со связями и деньгами, да тренер, что все выпестовывал из придурка чемпиона. Ну и отправили поганца в армию от греха подальше. А сами начали ее трамбовать с двух сторон: да как же так, да ты что творишь, да это же твой законный муж, отец твоего малыша, да ведь звезда, а ты ему карьеру ломаешь, да как ты потом сыну своему в глаза смотреть будешь и прочая х**ня, давай, мол, забирай заявление. Ну, что сказать, как только она забрала заявление из полиции, ей тут же прислали бумаги на развод, буквально через пару недель. И вроде как по вашему законодательству было препятствие для развода — ребенок, что вот-вот должен был родиться, но там, очевидно, все же родители с той стороны подмазали, так что развели их быстро. И осталась она матерью-одиночкой. И ребенку, через пару месяцев родившемуся, даже отчество дала своего отца погибшего. А не настоящего быка-осеменителя. Ну, а тетушке ничего не оставалось, как утешать племяшку и помогать заниматься воспитанием внучатого племянника. Через годик Света оклемалась, поняла, что с предательством одного придурка жизнь не заканчивается, и поступила в педагогический университет, который и закончила, как у вас говорят, с красным дипломом через пять лет. И пришла работать в колледж, где ты ее и встретил.

— Встретил я ее раньше, она у нас еще и на практике была до этого.

— Это уже не суть. А дальше в ее жизнь ворвался ты. Уж не знаю, что у вас там произошло, но в канун очередного нового года она уволилась, забрала шестилетнего Данилу и уехала в город О-ск. Очень быстро нашла работу — устроилась, как потом сама признавалась приятельнице по работе, на первое попавшееся место — менеджером в отдел снабжения в крупный холдинг по выпуску бетонных изделий. И буквально через пару лет доросла до заместителя коммерческого директора по вопросам снабжения.

— Прям за пару лет?

— Ну, может, за три. И знаешь что? О ней очень тепло отзываются ее бывшие коллеги. Хотя столько лет прошло, а ее там помнят и жалеют, что ушла.

— А ушла почему? — Ну ни фига себе Светик наш дает. Холдинг «Мечта» занимал лидирующие позиции в рейтинге компаний этой отрасли. За два года достичь такой высокой ступени в карьерном росте — это надо себя не жалеть, жить на работе.

— А ушла она в результате ну очень некрасивой истории, Макс. Поскольку везут на том, кто везет, то кроме вопросов снабжения, ей дали курировать еще и отдел госзакупок. Ну, сам понимаешь, госзакупки у вас в России — тема сложная. Как, впрочем, и везде. И нарисовался один чел, да так нарисовался, что не сотрешь. Ведал тот человечек муниципальным строительством. И начал он ей подкидывать хорошие заказы да одновременно подкатывать на тележке свои мохнатые яйца. И вроде даже как-то сладилось у них. По крайней мере, сотрудники помнят, что он частенько забирал ее с работы. А потом внезапно грянул гром — уж как так вышло, я не ведаю, да только приперся он к ней домой пьяным и затеял какую-то разборку, видать, пытался руками махать, да только тут вмешался сэр Даниэль, он уже в то время рослым пацаненком был, да и боксом своим занимался. И дал он сдачи тому мерзавцу, вступился за мать. Да так дал, что тот в больничку попал с сотрясением. Ну и понеслось, поехало. Грозили ей серьезные люди. Прям чуть ли не колонией для несовершеннолетних Дэну. Но ее шеф оказался порядочным мужиком и помог ей выкрутиться. Свел с нужными людьми. Не за спасибо, конечно. Продала она квартирку, за которую только-только успела расплатиться с банком, откупилась от того вонючки. Но уволиться пришлось, и приехали они с сыном обратно в родной городок. Первое время тоже не сладко было: работы нет, жилья своего нет, тетушка совсем старенькая, помогать особо уже и не могла, но поднатужилась, оставила ей свою двушку, а сама перебралась на летнюю дачку, которую на оставшиеся у Светика деньги благоустроили, чтобы можно было и зимой жить. А работу эту ей тоже бывший шеф помог найти — хороший, кстати, мэн. Настоящий такой. И стала наша Ланочка помощником Генерала. И тоже к месту пришлась. И Генерал наш даже пытался ее продвигать, да только она уже не захотела. Сказала, хватит, мол, с меня высоких должностей. И Лялю эту в приемную знаешь, зачем притащила? За тем, чтобы прятаться, когда зачастили к Генералу чиновники из О-ска с вопросами приобретения продукции. Понял теперь, почему она так боится, когда нахрапом на нее лезут, дурака кусок?

— Алекс, откуда ты все это знаешь? Тебе Лана сама рассказала? — стыд удушающей волной прокатился по хребту. Ну как можно было, действительно, все это время быть таким идиотом и не попытаться даже узнать, как прошли для Светика эти двенадцать лет? Точно дурака кусок.

— Ты идиот совсем? С чего бы ей рассказывать мне о своих старых проблемах? Просто я умею выискивать информацию о людях, которые стоят так близко к моим деньгам или важным документам. И эта девочка для меня тоже имеет определенную ценность. Из-за тебя, придурка.

— Мортиша, я тебя не понимаю. Вот честно. Ты вроде как должна ненавидеть всех женщин, которые появляются рядом со мной. — И снова, как всегда в разговорах на эту тему, мне стало неловко.

— С хера ли гости понаехали? С какого такого перепуга? — Алекс в изумлении подняла изящные брови. — Из-за Джесс, что ли?

Я лишь молча кивнул.

— Давай я скажу тебе пару важных вещей. Во-первых, ты должен понять, что я сейчас забочусь не столько о Светлане, сколько о тебе. Не знаю, поймешь ли ты это когда-нибудь, но… Лично мне явно видно, что она твое единственное в данный момент слабое место. А ты, в свою очередь, самое слабое место мое, потому что только тебя я вижу своим преемником, который удержит на плаву мой «Титаник» до того, как кто-то из внуков, а я думаю, это будет Стив, сможет сменить тебя. И чтобы защитить себя и будущее мальчишек, я должна прикрыть тебя. Вижу, что пока не понимаешь, но поймешь потом. Через пару-тройку десятков лет.

Во-вторых, оставь Джесс в прошлом. Даже при том, что я ее мать и люблю ее — хотя иногда это совсем-совсем не видно — даже такую, я видела с самого начала, насколько вы разные и как не подходите друг другу. Но она тебя захотела, как обычно с ней бывало — хочу это, и точка. И я позволила этому случиться, поскольку ты не был мне особо ценен или дорог, а уж защитить дочь и ее имущество от проходимцев я могла. Я полюбила тебя потом: когда увидела, что ты и знать не знал о том, чья она дочь, и что тебе было плевать на ее деньги, ты зарабатывал свои, как мог. Я наблюдала, как ты стоически переносил ее истерики и перепады настроения, как ты бережно относился к ней во время беременности и сразу после родов, как тетешкался с сыновьями и как прощал ей закидоны до тех пор, пока она не выкинула тот гребаный фортель.

Знаешь, мне как управленцу с огромным стажем пришлось в своей жизни повидать и разрулить кучу ситуаций. Но вы с Джесс поставили меня перед дилеммой: в очередной раз закрыть глаза на ее дурацкие выходки, как я делала всю жизнь, и сохранить хорошие отношения с ней или поддаться голосу совести, разругаться с дочерью в хлам и поддержать тебя чем могу. Я тогда выбрала второй вариант. И не пожалела ни разу, ты оказался находкой для меня: жадный до знаний, готовый умирать, но добиваться поставленной цели, обучаемый лучше, чем кто-либо до тебя на этих позициях, в общем — алмаз неограненный. Я меркантильная сучка, к тому же очень старая. Я в первую очередь хочу сохранить тебя как свое самое доверенное лицо в бизнесе, и хочу, чтобы ты оставался честен со мной во всем, стараясь сама быть к тебе справедливой. А во вторую очередь, я и правда порой забываю, что ты не мой сын, и воспринимаю тебя как родного. И мне плевать, что моя дочь думает по этому поводу.

Все совершают ошибки разной тяжести. Другое дело, какие уроки потом из них извлекают и как умеют простить себя за эти ошибки. Вы с Джесс и тут умудряетесь быть полной противоположностью друг другу — она не извлекает уроков, но прощает себя за все, а ты — анализируешь, пережевываешь, учишься не совершать подобных ошибок, но простить себя за старые не можешь. Себя тоже надо уметь прощать, Макс. Сейчас я это понимаю очень хорошо. И хочу, чтобы ты тоже это понял, дурашка ты мой. Пообещай мне только одно — когда-нибудь, когда меня не станет, присмотри за моими внуками, своими сыновьями. Позволяй им набивать шишки, влезать в неприятности, выкарабкиваться самостоятельно, падать и вставать снова, просто иногда подталкивай в нужном направлении и выдавай спасательный жилет со свистком, о’кей? И мы будем квиты, — и она протянула мне свою сухую, но крепкую ладошку, которую я бережно взял обеими руками и поцеловал.

— Обещаю, Алекс. Я тоже тебя очень люблю.

И, конечно, именно в этот, сука, момент в дверь без стука вошла бледная Света. Встретившись со мной глазами, она перевела взгляд на руку Алекс в моих ладонях, кривовато усмехнулась и молча вышла. Черт. Да что за гребаный водевиль…