Глава 19

Аврора

Мы с Робертом пили божественно вкусный травяной чай. Роберт стоически выдержал тридцать минут компресса и пригласил меня в кухню за уже накрытый стол. Явно готовился к моему приходу.

Сверкая уже двумя глазами – после волшебного лечения Нины Петровны второй, заплывший глаз, даже приоткрылся – он галантно ухаживал за мной, предлагая съесть все, что успел выставить на стол. Фрукты, печенье, чайник чая…

И мы пили чай. И болтали. И я должна была признать, что когда Роберт не учит меня жить, не берет на себя роль главнокомандующего и не отчебучивает что-нибудь в очередной раз, с ним очень комфортно находиться вместе. Так спокойно и умиротворенно мне не было очень давно. Я даже не могла припомнить, когда и с кем я могла так расслабиться. Поток бесконечных мыслей в голове вдруг прекратился, вечная тревога ушла, а я сидела и слушала его шепелявые истории о племяннике, который «наш пиздюк, но крови выпил, ух…», о парнях, которых он тренировал, о службе в армии. Роберт даже не преминул сообщить, что квартира его собственная, а ипотеку он давно выплатил.

В какой-то момент я поймала себя на том, что от души смеюсь очередной его шуточке. Которые уже не казались мне такими идиотскими. И прекрасно понимаю шепелявую речь без переводчика.

От Роберта веяло нерушимостью, безопасностью и домашним уютом. Мне казалось, он весьма органично мог бы вписаться и в охоту на кабана, и в приготовление вечернего ужина для всей семьи.

Перед глазами все неожиданно поплыло, когда я в очередной раз взглянула ему в глаза, а Роберт сглотнул. Периодически мы встречались взглядами, и в такие моменты мне казалось, что земля уходит из-под ног.

– Спасибо, Роберт, за чай, – отставляя, наверное, уже пятую по счету кружку чая, вежливо поблагодарила я, – но мне пора.

– Куда? – напрягся он. – Хорофо фидим. Пифоженку?

– Нет, спасибо. Мне правда пора, у меня куча дел, а я тут с вами уже и так несколько часов просидела.

Я глянула на часы и поняла, что проболтали мы почти четыре часа, а я даже не заметила, как пролетело время.

Испуганно подскочила, покосилась на хмурого Роберта и судорожно засобиралась. В мои планы не входили отношения. Никакие. После расставания со Славиком я твердо решила побыть немного одна и разобраться, чего хочу. Перестать, наконец, жить так, как хотят окружающие, и найти свой путь.

Остаться с Робертом означало признаться самой себе, что этот мужчина вызывает не просто симпатию. Он своими флюидами доставал до самого сердца, вызывая эмоции, которых я не испытывала слишком давно.

– Афрора, – Роберт поднялся и мягко пошел на меня.

– Мне правда пора.

Я выдохнула, выпрямила спину и твердо посмотрела на него.

– Уфидимся зафтра, – решил за нас двоих Роберт, подумав несколько мгновений.

– Хорошо, – облегченно выдохнула я и поспешила в прихожую.

Багров, недовольно сопя и топая, пошел за мной. Я обула сандалии на плоской подошве, выпрямилась и вздрогнула.

Он стоял слишком близко, хмурил бровь и, казалось, видел меня насквозь. Словно заглянул в душу, обнажая все мои страхи и сомнения.

Я смутилась и отвела взгляд, а Роберт протянул руку, взял меня за подбородок и заставил поднять голову:

– Ифпуганная мафенькая птифка.

Он говорил мягко и нежно. А от того места, где он меня касался, по всему телу разбегались мурашки. Дыхание тоже сбилось, что не укрылось от всевидящего ока главнокомандующего.

– До завтра, – чопорно решила я, игнорируя тот факт, что сердце в груди сошло с ума.

– Мофет, мне ф тофой пойти? – игриво предложил Роберт. – Помофу.

– Спасибо, я сама. И мне не нужна помощь, с бухгалтерией я справлюсь сама. А ты лечись! Спи, ешь, отдыхай, делай компрессы и больше не приставай к пчелам.

По-моему, надо мной смеялись, но вида не подавали. Роберт величественно кивнул, взял меня за руку, проводил до дверей и долго не отпускал мою ладонь, стоя на пороге и глядя мне в глаза.

Только диким усилием воли мне удалось отнять свою руку и на негнущихся ногах уйти.

В растрепанных чувствах спускалась по лестнице, так же растерянно села за руль и задумалась. Домой не хотелось, на работу, впервые за долгое время, тоже.

Подумав, что мне нужно поговорить с кем-то, кто не Роберт, я поехала в гости к Катерине, предварительно написав ей сообщение.

Подруга ответила, что она дома и ждет. Кивнув своим мыслям, я вжала газ в пол и спустя полчаса парковалась во дворе Катерины.

Вышла из машины, достала ключ от домофона, вошла в подъезд и поднялась на третий этаж. Постучала и принялась ждать.

– Кто там?

– Я, – обалдела я от такой встречи.

– Ты одна? – подозрительно уточнила Катя.

– Если мое эго не считается, то одна, – хмыкнула я.

Заскрежетал замок, Катерина открыла дверь, за руку втащила меня внутрь и снова заперлась на все замки.

– Катя, что случилось? – испугалась я.

– Ты там на улице никого подозрительного не видела?

Катерина выглядела непривычно растерянно.

– Нет, вроде, – постаралась припомнить я и не выдержала, – да что случилось? Где Федя?

– Федя в детском спортивном лагере. Стас решил, что ему это необходимо.

– Так ты от Стаса прячешься? – озарило меня.

– Стаса я легко могу спустить с лестницы.

– Тогда что? Новый поклонник?

– Это не поклонник, Рори. Поклонник – это тот чел, который звал меня на свидание, дарил цветы и ухаживал как нормальный человек. А у меня собственный псих завелся!

– Поехали в полицию.

– Вызывала уже, – кисло призналась Катя, – поржали и сказали, что состава преступления нет. Просто я не понимаю толк в ухаживаниях.

– Заинтриговала, – присвистнула я.

Мы вошли в гостиную, где по случаю жары окна лоджии были распахнуты настежь.

– Угу. Мартини будешь?

– Я объявила пьянству бой. Иначе с такими темпами я сопьюсь.

– А я буду, – пробурчала Катя, окончательно укрепляя подозрения, что что-то здесь не так.

– Катерина! – зычно гаркнул кто-то на улице мужским басом.

Катя подпрыгнула, схватилась за сердце и побледнела.

– Катя! Я не уйду, пока ты не выйдешь!

Катерина молча потянулась к бутылке мартини и сделала глоток прямо из горлышка.

А я отправилась выяснять, кто конкретно шатает нервную систему моей подруги. Вышла на балкон, выглянула в окно и потеряла дар речи.

Парень был… Оригинальный. Даже слишком. Высокий и очень крупный, с яркими голубыми глазами и ладонями размером со среднюю лопату.

Но челюсть моя сама упала на пол, когда я рассмотрела, во что он был одет. Черный спортивный костюм с белыми лампасами по типу «Адидаса», причем под мастеркой ничего не было, и парень и светил перед окружающими своим накачанным прессом. На голове у маргинала была кепка, не иначе как выигранная в честном бою с бомжом дядей Родей. Такие мой дедушка носил – серая с коротким козырьком. А вишенкой на торте оказались классические туфли на ногах. Маргинал-гопник закинул ногу на низкую кованую ограду палисадника и смотрел прямо на меня наглыми голубыми глазами.

– Здрасьте, – очаровательно улыбнулся он и сделал шутливый поклон. – Катя! Я гитару нашел!

Это чудо выудило прямо из палисадника гитару, закинуло на коленку и попыталось что-то сыграть.

– Это что? – я обернулась к подруге, которая любовно прижимала к груди бутылку мартини и стояла так, чтобы воздыхатель ее не увидел.

– Эд-д-д-дуард. Маму потерял, видимо. Меня с ней перепутал.

Я нервно хмыкнула, а когда Эдуард вдруг заиграл не так фальшиво, снова обернулась.

– Да нормальный парень, Кать. Глаза голубые, уши… Две штуки. И не Иннокентий, – нервно засмеялась я.

– А безупречное чувство стиля ты оценила? – согласилась со мной Катя.

Я потянулась к бутылке мартини, отобрала ее у подруги и сделала глоток. Эдуард смог взбудоражить нас обеих.

– Где ты его нашла? – возвращая мартини, поинтересовалась я.

– Катя! Все для тебя – рассветы и туманы, для тебя-а-а-а моря и океаны, для тебя…

– По больному бьет, гад, – взвыла Екатерина.

Сделала шаг и уселась прямо на полу. Я села рядышком, не находя слов, чтобы описать ситуацию.

– Кать, ну, музыка не нравится, давай стихи почитаю? – любезно предложили с улицы.

– Кать, а он романтик, – не выдержала я и громко засмеялась.

Кажется, у подруги начался нервный тик. Она смотрела в стену, не обращая внимание на оба дергающихся глаза, пока Эдуард во все горло читал нам Маяковского! С выражением, делая театральные паузы в нужных местах.

– С этим нужно что-то делать, – решила я, когда сеанс поэзии поднадоел декламатору и он снова заголосил:

– Кать, пошли на свидание! Имей в виду, я отсюда без тебя не уйду!

– Рори, мне плохо, – пожаловалась Катя.

– И мне, – согласилась я.

Поднялась, закрыла окна, старательно игнорируя просьбы Эдуарда не лишать его последней возможности общения с Катериной его сердца.

Взяла подругу за руку, вывела в гостиную, усадила на диван и решила:

– Сейчас что-нибудь придумаем!