Договор

До меня не сразу дошло, что конкретно хотел Виктор. Мы молча переглядывались. Он смотрел с настойчивым ожиданием, а я безуспешно пыталась прочесть его хаотичные мысли. Виктор не спешил отвечать на мой вопросительный взгляд, и это только усиливало тягучее напряжение, которое окутывало нас.

— Какую компанию? — прозвучало очень тихо. Но подсознание предательски подсказывало варианты, которые я пыталась игнорировать.

— Фокс Билдинг, — произнес он одними губами. Я словно оглохла. Хотелось переспросить, не ослышалась ли я. Но все стало понятно по хитрой ухмылке мужчины. Он улыбался и получал удовлетворение от моей реакции. Внутри поднималась волна негодования. — Да, да, Роксана. Ты не ослышалась. Я хочу, чтобы ты помогла избавиться от компании Аслана.

— С чего ты решил, что я буду этим заниматься? В моих планах вернуть себе её обратно. Фокс Билдинг — моё детище. Я вложила в неё всю свою душу. Она досталась мне от отца! — Я повысила голос так, что звук эхом отскочил от стен. Руки предательски дрожали, а дыхание сбилось. Но Виктор, казалось, наслаждался моим бессилием. Он откинулся на спинку стула, и его расслабленная поза ещё больше выводила из себя. В его взгляде читалось пренебрежение, словно я была для него всего лишь незрелой девчонкой.

— Успокойся, — сказал он, улыбаясь так, будто это могло меня утихомирить. Но в его глазах плескалось что-то намного более холодное и опасное. Под этой обманчиво мягкой улыбкой скрывался тот, кто мог мгновенно подавить мою волю. По спине пробежала холодная дрожь. — Ты согласилась работать со мной, в обмен я вытащил тебя на свободу и пообещал доказать твою невиновность. Уговора про возвращение твоей компании не было. Так что не будь дрянью и делай то, что я тебе говорю.

Слова Виктора резанули меня по живому. Его презрение было ощутимо, как никогда. Я чувствовала себя мусором, хотя слышала подобное и раньше.

— Сегодня ты получишь договор о нашем сотрудничестве. Он будет отличаться от тех, которые ты привыкла видеть. Всё-таки мы не обычные работодатель и рабочий.

Мужчина встал со стола и обошел его. Он положил свои руки на мои плечи и наклонился так, что я могла слышать его очень близко.

— Не забывай, что ты должна выполнить часть своей сделки. А если нет, то вернёшься туда, откуда я тебя забрал. Не думаю, что твою ситуацию может решить кто-то, кроме меня. Ты одна, чертёнок.

Время будто остановилось. Я лишилась способности мыслить и двигаться, пригвождённая к месту его словами. Тёплые руки, как удав, сжимали мои плечи, на которых играли мурашки. Виктор довольно хмыкнул и удалился, оставляя меня в одиночестве. Лишь тогда я почувствовала, как напряжение начало отпускать меня, оставляя за собой пустоту.

Прежде никто и никогда не оказывал на меня столько давления. Сжав кулаки до боли в ладонях, я вскочила с места и побежала в комнату к Нике. У нее там был телефон, с которого я выходила в интернет. Мне нужно было срочно позвонить, и я больше не могла это откладывать из-за обиды.

Нужный абонент не отвечал. Хорошо, что ни Ники, ни Макса дома не было. Они могли бы попасть под горячую руку. На том конце связи наконец-то ответили, и я услышала усталый и больной голос.

— Дядя Адам, я так рада тебя слышать. С тобой все в порядке? — столько облегчения свалилось с моих плеч. Так стало стыдно, что я тогда с ним поругалась. Он ведь не виноват в изменах мужа.

— Роксана? Это ты? — его голос был слишком осипшим. Он будто лежал весь день и спал. Я не знала, что с ним, так как давно его не видела и не слышала. Укол вины моментально пронзил самое сердце.

— Да, это я. Мне столько всего хочется тебе сказать… Мне нужна твоя помощь.

В голове было так много мыслей и слов. Все они путались.

— Ты у Виктора Добермана? — вдруг голос стал более громким и уверенным. Мне даже показалось, что я услышала враждебность.

— Да.

— Ты такая же, как твоя мать. Продажная. Не звони мне больше.

Он сбросил вызов. Самый близкий человек отвернулся от меня. Впервые в жизни я услышала столько злости в его голосе, направленной на меня. Я попыталась ему перезвонить, чтобы узнать, что он имел в виду. Причем здесь мама? Что его так разозлило? Я находилась в таком шоке, что не верила своим ушам. Может, мне все послышалось? Не может такого быть? Обессиленная я упала на кровать. Доберман был прав. И как же я его за это ненавидела.

* * *

Уже вечером тот самый контракт оказался у меня в руках. Виктор все предусмотрел. Я должна была исполнять роль его собачки на коротком поводке. Вот только я не собиралась на это соглашаться. Моя свобода была очень важна для меня, как для властной женщины, а этот договор ее полностью обрубал. Я не могла ходить куда-либо без разрешения Добермана, не могла тратить деньги без его одобрения. Должна была жить там, где он мне скажет, и общаться с теми, кого он утвердит. Все это переходило границы дозволенного. Я не могла на это согласиться.

Однако вопрос стоял ребром. Нужна ли мне временная свобода? Если Виктор мог вытащить меня из тюрьмы, то могла ли я согласиться на унижение и стать его рабом? Время действия договора длилось до конца судебного разбирательства, где решится моя дальнейшая судьба. Что ж, если таково мое будущее, то я готова хоть зубами цепляться за любую возможность.

Доберман давно точил зуб на мой бизнес, и его враждебность к компании с моим уходом только усилилась. Что-то было не так. И мне предстояло это выяснить.

В кабинете добермана собралось несколько людей. Ника и Макс сидели на кожаном диване. Ника смотрела на меня с переживанием. В ее взгляде читалось то ли сожаление, то ли вина. Я плохо ее знала, поэтому не могла сказать наверняка. Макс же, наоборот, сидел и улыбался, как обычно. Он дергал девушку за рукав блузки, словно ища ее внимания. Она отдернула руку и отодвинулась от него.

Доберман сидел за письменным столом в кожаном кресле. Он осмотрел меня с ног до головы, задерживая взгляд на декольте. Я снова надела то платье, в котором меня арестовали. Оно было золотистым, на тонких бретелях, с большим вырезом спереди, открывая выемку груди. Я не обладала большими размерами, но она была подтянутой и упругой. Это платье прошло со мной все самые ужасные моменты. В нем я узнала, что мой муж мне изменяет. Именно в нем жизнь пошла под откос. И я хотела надеть его в последний раз, чтобы попрощаться с прошлой жизнью и начать новый путь. Я даже попросила Нику отнести его в химчистку. Поэтому оно снова выглядело совершенно. Я в нем засияла и произвела нужное впечатление на Добермана, который не мог отвести восхищенного взгляда.

— Присаживайся, Роксана, — указал он, понизив голос, на стул передо мной. Я сделала, как он велел, мой взор упал на контракт. Всего какие-то десять листов решали мою дальнейшую судьбу.

— Я хочу задать вопрос. — Мужчина напротив кивнул. Он выглядел совершенно спокойно, без этих наглых ухмылок. — Что с моим домом и остальным имуществом?

До брака я уже имела несколько машин и еще много чего по мелочам. С Асланом мы заключили брачный договор, согласно которому он не мог претендовать на мое имущество после развода.

— Всё арестовано до суда. Но мы решим эту проблему. Я помогу вернуть тебе недвижимость и остальное, — Доберман говорил уверенно. Однако я совершенно не знала, стоит ли ему доверять. Он говорил ранее про безоговорочное доверие. Я могла лишь притворяться. Отныне не было ни одного человека, который мог бы его заслужить.

— Что будет, если меня посадят? Я не могу тебе верить, не зная, как будет продвигаться расследование.

— На такой случай есть план, — мужчина довольно ухмыльнулся и достал из сейфа папку. В ней лежали мои документы. Но имя и все остальные данные были изменены. На меня с фотографии смотрела Ханна Вайс с моим лицом. — Ты уедешь в другую страну, где у тебя будет новая личность, дом и много денег на первое время.

Опустив взгляд на свои руки, я кивнула. Настолько далеко я не заглядывала. Все-таки не хотелось покидать родину. И я задала последний интересующий меня вопрос, на который вряд ли получу ответ, подняв глаза на мужчину:

— Ты расскажешь, что тебе сделала моя компания?

Доберман и глазом не повел. Он смотрел без тени улыбки. Что-то подсказывало, что говорить на эту тему он не собирался.

— Ты не готова узнать правду. Поэтому я хочу, чтобы ты сама в этом разобралась.

Я смотрела ему в глаза, пытаясь найти хоть каплю лжи. Но он смотрел в ответ так же прямо и открыто. Вспышка, осветившая нас, отвлекла мое внимание, и я первая разорвала зрительный контакт.

— Я буду снимать вас, чтобы никто не мог сказать, что вы этого не подписывали, — сказала Ника, наставляя на нас объектив. — Также важно, что Роксана ставит подпись добровольно. Со стороны Виктора нет насилия.

— Только если не считать эмоционального, — тихо произнесла я одними губами. Доберман уловил и понял каждое слово. В его глазах промелькнула тень эмоции, которую я не смогла распознать. Он был как закрытая книга, и мне хотелось прочитать ее, чтобы увидеть то, что навсегда меня оттолкнет.

Мужчина поставил свои подписи и печати. У него тоже были условия: он должен был любым способом вытащить меня из любой беды. Это было весомым плюсом для меня. Настала моя очередь. Я бегло пробежала по заученному тексту, и каждая строчка вбивала гвоздь в мое сердце, запирая его в клетку. Взяв ручку, я сделала то, зачем пришла. Я уверенно поставила свою подпись, чтобы ни у кого не было сомнений, что я не сдам назад.

— Добро пожаловать в стаю, — услышала я голос Макса, который до этого момента сидел совершенно тихо и спокойно. Он довольно улыбался и переглядывался с Виктором. О чем был этот молчаливый диалог, я даже не могла представить.