Луч надежды

Ближе к обеду я ощутила, что напряжение в моём теле возрастает и становится подобно натянутой до предела струне. Возможно, это было связано с тем, что теперь я официально была разведена, пусть и фиктивно. Однако неприятное предчувствие не отпускало, и казалось, окружающая обстановка только нагнетает страх и тревогу. Я знала одно: я выберусь отсюда, несмотря на все сложности. Было жутко, но я не собиралась сдаваться.

Застыв на жесткой койке, я устремила взгляд в одну точку, надеясь успокоиться. Мысли в голове крутились вихрем, сменяя одна другую, но я старалась сосредоточиться на главном. За дверью камеры раздались шаги, и вот замок лязгнул. Сердце застучало быстрее. «Может, это новости от Аслана?» — мелькнула надежда. Дверь распахнулась, и вошёл охранник:

— К тебе пришли, — коротко бросил он и жестом указал на дверь.

Меня проводили в ту же комнату, где я прежде разговаривала с Асланом. Но на этот раз там находился дядя Адам. В груди неприятно кольнуло, предвещая что-то недоброе.

Мужчина резко поднялся. Его лицо выражало гнев, который сложно было скрыть. Хоть злился он не на меня, я ощутила вину за своей внешний вид. Взяв себя в руки, Адам сел, но тревога не ушла. Его черты лица слегка смягчились, но беспокойство за меня проявлялось в том, как он сжимал челюсть.

— Как ты, милая? Прости, что ты ещё здесь. Они не хотят тебя отпускать. Я обязательно что-нибудь придумаю. Под его глазами виднелись тёмные круги.

— Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке. Лучше расскажи, как продвигается расследование.

Адам прикусил губу и отвёл взгляд. Плохие новости.

— Тебе светит срок, Роксана. Я говорил с адвокатом. Доказать твою невиновность будет крайне сложно. Его голос был тяжелым, когда он сцепил пальцы в замок перед лицом.

— Но я ничего не сделала.

— Есть люди, готовые говорить против тебя — те, кого ты якобы обманула. Они будут выступать в суде как свидетели и потерпевшие.

Я не верила своим ушам. Сердце словно остановилось, а силы покинули меня. Адам продолжал:

— У меня есть план. Мы продадим твоё имущество, заплатим тем, с кем сможем договориться, а остальное — на погашение налогов. Тебе придётся уйти и передать свои полномочия мне, чтобы минимизировать ущерб, пока ты не стала банкротом.

— Постой. Я отдала акции Аслану. Он должен сам решить эту проблему. Лучше подумать о более важных задачах...

Его яростный взгляд заставил меня замолчать. Лицо Адама исказило удивление.

— Что ты сделала?

— Передала права мужу. Он объяснил последствия, и чтобы не усугублять ситуацию, я подписала документы и расторгла брак.

Адам резко вскочил с места, его лицо побагровело.

— Ты понимаешь, что наделала?! Этот человек — мошенник! И теперь он владеет всем твоим бизнесом!

В глубине сознания мелькали мысли о возможности правоты его слов, но я отмахивалась от них, как от назойливых мух. Адам всегда не любил Аслана; между ними с самого знакомства была взаимная неприязнь.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь...

— Как раз-таки я понимаю, — Адам присел и откинулся назад, тяжело дыша. Я никогда прежде не видела его в таком состоянии. Его руки тряслись от ярости, и я осознала, что ситуация куда серьёзнее, чем представляла.

— Я думал, ты прозреешь со временем. Но, видимо, придётся помочь тебе в этом. Твой драгоценный муж изменяет тебе уже как минимум пять месяцев.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Осознание накрыло меня мгновенно.

— Почему ты не рассказал раньше? — прерывисто спросила я, ощутив, как ужас и недоверие смешиваются в один клубок в груди. Слёзы уже жгли глаза, но я старалась держаться.

Адам уставился в пол, словно что-то, скрытое в трещинах пола, могло дать ему ответ.

— Я... — начал он, но замялся, не в силах продолжить сразу. — Я не хотел тебе говорить, потому что знал, как это тебя ранит. Надеялся, что ситуация разрешится сама собой или, может, ты сама поймёшь правду.

Что-то внутри оборвалось, и слёзы покатились по щекам. Ужасное ощущение овладело мной: мир доверия, который я строила вокруг себя, разрушался.

— Как ты мог, Адам?! — воскликнула я, переходя на крик. Я не могла сдержаться. — Как ты мог так со мной поступить? Ты просто смотрел в сторону, зная, что происходит?

Его взгляд был опущен, но я видела напряжение в жёсткой линии его челюсти.

— Это было не моим делом... — едва слышно произнёс он.

Эти слова разозлили меня ещё больше.

— Не твоим делом? — переспросила я, голос сорвался от горечи. — Ты — моя семья, Адам! Я всегда доверяла тебе больше всех, и сейчас ты говоришь, что это не твоё дело?

Он тихо выдохнул, словно собирая последние остатки терпения.

— Роксана, пойми, я не мог просто так вмешаться. Ты же была такая счастливая рядом с ним. Я не хотел, чтобы ты снова закрылась в себе.

Я покачала головой, почти не веря, что это происходит.

Стены казались наваливающимися, воздух становился спертым. Я чувствовала, как сердце сжимается в груди, словно пытаясь вырваться наружу, освободиться от этой боли и предательства. Весь мир давил мне на плечи, и я не знала, хватит ли у меня сил справиться с этой бурей.

Адам наконец поднял на меня глаза, полные сожаления и боли.

— Мне искренне жаль, Роксана. Я не хотел, чтобы всё пошло по такому пути.

Но теперь я знала, что жалости и сожаления недостаточно. Между нами уже поселилось недоверие — тёмная тень, которую так просто не изгнать.

— Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть.

Когда меня уводили, я не смотрела на Адама. Он оставался там же, прожигая взглядом мою спину. Перед внутренним взором всплывал его образ, который я вряд ли смогу забыть: безумные глаза и тень нервной улыбки.

* * *

Внутри меня что-то умерло. Слёзы не текли. Я лежала на боку и смотрела в холодную стену. Меня предали, обманывали и изменяли. Всё казалось дурным сном, из которого я никак не могла проснуться.

Воспоминания резали сердце не хуже острого лезвия. Я мысленно хоронила каждое из них, но не могла окончательно убить надежду на то, что всё это лишь обман. Мне казалось, будто Адам наврал, чтобы захватить мой бизнес. Когда он работал вместе с отцом, дядя постоянно тянул одеяло на себя, и в итоге оказался за бортом. С самой первой встречи он так и не полюбил Аслана. Нужно было срочно поговорить с мужем, чтобы он развеял все мои сомнения.

— Мне нужен телефон! — кричала я охраннику, но меня игнорировали. — Пожалуйста, дайте мне позвонить!

— Нельзя, — ответил мужчина раздражённым тоном.

Я проклинала это место и ситуацию, в которой оказалась. Теперь мысли об изменах и предательстве мужа не казались такими неправдоподобными. Наоборот, стало понятно, почему он пытался избавиться от меня, предлагая уйти в декрет. Это не сработало, и я оказалась здесь. Как дура, я подписала все документы, которые он мне подсунул.

Медленно, спиной, я скатилась по стене на пол. Я была парализована отчаянием. Я сидела, совершенно неподвижная, и потеряла счёт времени. Звук ключей вывел меня из ступора. Тот же охранник окинул меня скучающим взглядом и велел идти за ним. Ноги затекли и не хотели слушаться, но я покорно шла следом. Мне было всё равно, кто пришёл на этот раз.

Мой взгляд остановился на двери, за которой был тот самый кабинет, где мне разбили сердце. Мы прошли мимо. Замешательство вернуло меня в чувства. Сначала я подумала, что меня ведут снова к следователю. Но мы остановились перед дверью начальника ИВС.

Когда я вошла, меня поразила невероятная роскошь, царившая здесь — совершенно другая атмосфера. Всё, начиная с массивного дубового стола и заканчивая кожаными креслами, кричало о дороговизне. На столе из тёмного дерева аккуратно лежали бумаги в кожаных папках, рядом стояли стильные канцелярские принадлежности. Шкафы из резного дерева, наполненные книгами и папками, располагались вдоль стен. За столом возвышалось роскошное кресло, обитое мягкой кожей. Стены украшали дорогие картины в массивных золотых рамах и несколько грамот в изысканном оформлении. В воздухе витал тонкий аромат дорогого табака, а мягкий свет люстры создавал атмосферу уюта и власти. Этот кабинет не был местом для обычных разговоров. Даже мой офис выглядел скромнее.

Я стояла, едва не разинув рот. Моё внимание привлёк силуэт у окна. Широкая и массивная спина загораживала почти весь дневной свет. Мужчина повернулся, и яркое солнце ослепило меня.

— Здравствуй, Роксана, — знакомый голос пригвоздил меня к полу.

Я не могла пошевелиться, лишь молча наблюдала, как он подходит ко мне. Только не он. Передо мной с гордой улыбкой стоял Виктор Доберман. Он окинул меня изучающим взглядом и накинул пиджак на мои плечи. Я смотрела ему в глаза и ощущала терпкий аромат парфюма, который обволакивал, словно яд, и душил.

— Присаживайся, на ногах еле стоишь.

Я прошла за ним и заняла место на диване. Он был таким мягким, что мне захотелось утонуть в нём и уснуть на ближайшие несколько часов. Вместо этого я выпрямилась настолько, насколько позволяла спина. Виктор принёс коньяк и разлил его по бокалам. На подносах стояла различная еда, от вида которой у меня болезненно скрутило живот — аппетит не появился. Но я залпом осушила протянутую рюмку, и жидкость моментально обожгла горло.

— Что ты здесь делаешь? — начала я разговор, смаргивая подступившие слёзы.

Виктор не спешил раскрывать карты и поудобнее расположился на диване.

— Как ты думаешь, тебя выпустят отсюда? Или ты будешь находиться здесь до суда? — в его глазах плясали искорки веселья.

Стиснув челюсть, я взяла себя в руки, стараясь не накричать на него. Он явно, и неприкрыто, злорадствовал над моим положением.

— Адам занимается этим. Он со всем разберётся. Скоро меня выпустят, — произнесла я резко. Я хотела назвать имя мужа, но осеклась. Скорее всего, Виктор был уже осведомлён.

Мужчина улыбнулся, и в уголках его губ появилась усмешка. От этого выражения мне стало не по себе.

— Адам, говоришь... — протянул он, лениво потягивая коньяк из бокала. — Интересный выбор защитника. Надеюсь, он справится.

Его слова звучали издевательски, и я почувствовала, как гнев внутри меня начинает закипать. Почему именно сейчас он решил появиться и вмешаться? Почему, когда мне и так тяжело?

— Ты пришёл сюда просто посмотреть на мои мучения? Посмеяться над моим положением? — мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это.

Виктор поднял руку, словно призывая меня успокоиться.

— Не спеши с выводами, Роксана. Я здесь не для этого, — он откинулся на спинку дивана и смерил меня долгим взглядом. — Возможно, мои мотивы несколько сложнее, чем кажется.

В комнате воцарилась тишина, и только тиканье часов на стене напоминало о времени. Я пыталась понять, что происходит в его голове, но Виктор был мастером скрывать свои истинные намерения. Мы уже не раз играли в эти игры, но сейчас я сильно сдала позиции.

— Тогда скажи мне, зачем ты здесь, Виктор, — моя просьба прозвучала тише, почти умоляюще. — Чего ты хочешь от меня на этот раз?

Он не спешил с ответом. Время текло, как песок сквозь пальцы, и с каждой секундой я чувствовала, как накаляется обстановка.

— Я здесь, чтобы предложить помощь, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, заставившее меня на мгновение усомниться в бескорыстности его слов. — Если ты, конечно, готова её принять.