Глава 25

Глава 25

Лина

В кабине лифта прозвучал короткий сигнал. Створки открылись и волшебство момента было упущено. Я облегченно выдохнула, сбросила наваждение и вырвалась из захвата. Поспешно вышла первая. Позади услышала, как мужчина хмыкнул и пошел за мной.

Мы прошли по широкому коридору и уперлись в дверь. На серой табличке было написано: Приемная генерального директора Орлова Артема Леонидовича. Я посмотрела на табличку, перевела взгляд на Артема, но промолчала. Значит и правда сменил и имя, и фамилию. Что же так?

Интересно, что мы оба – изменили себя и внешне, и по документам. Оба оборвали прошлые жизни, перевернули страницы. А сейчас… опять возвращаемся? К чему?

В приемной было пусто. На месте, где обычно сидит секретарь только гора писем, разноцветных папок и пара женских мелочей. Секретаря видно не было. Отошла? Взяла выходной? Или вообще отсутствует?

– Чай? Кофе? – предложил Артем прежде, чем сесть за стол переговоров.

– Нет, спасибо, - отказалась я. У меня в сумке была бутылка с водой.

Я внимательно осмотрела кабинет. Отметила, что комната хоть и не большая, но пространство организованной с умом. Массивный стол и кожаное кресло стояли у панорамного окна. На столе два монитора, стационарный телефон, пара папок и канцелярия. К столу придвинуты два широких стула, видимо, для посетителей. В углу мягкий диван и кофейный столик. А по противоположной стене стояли стеллажи и шкафы. Но все очень органично вписано в пространство, а сочетание цветов не раздражает глаз.

Я удобно устроилась на одном кресел для посетителей, выпрямила спину, поправила жакет, сумочку бросила на соседнее место. Всем своим видом показывала, что готова, однако внутри меня все было напряжено. Морально готова не была, да и еще поведение Артёма в лифте внесло раздрай.

– Я начну, а ты послушай, - сказал Артем, как только устроился за столом. Он снял кепку и взлохматил волосы так же, как это делает мой сын Алекс. В груди разливалась боль. – Я не требую от тебя сегодня ничего. Просто выслушай меня.

Кивнула, соглашаясь. Артем сам упросил мне задачу. Просто выслушать? Да в легкую, ибо я была не готова вообще ни к чему: ни к его появлению на школьной линейке, ни к разговору, ни к контакту в лифте.

– Много лет назад мы совершили много ошибок. Точнее сказать – я совершил много ошибок. Сейчас мои дальнейшие слова прозвучат как оправдания, но это просто факты. Пусть постыдные, жалкие и ничтожные, но так уж есть, - начал Артем. Он достал из-за спины графин с водой и два хрустальных стакана.

– Я был молод, глуп и слеп. Жил по собственным принципам, верил в себя, надеялся на светлое будущее и возводил семью, дружбу и любовь в абсолют. Ошибся. Моя семья меня предала. Отец и мать поставили бизнес и прибыль выше счастья собственного сына. И загубили своим решением сразу несколько жизней. Твою, мою, наших детей.

– Артем, - взмолилась я. Зачем он все это вспоминает? Не хочу я его слушать, не желаю снова копошить воспоминания.

– Паш, я прошу меня только выслушать. И попытаться понять. Это нужно как мне, так и тебе, - строго проговорил он. – Так вот… 16 лет назад отец запугал меня жуткими новостями, мол мать стильно болеет, а семейный бизнес обанкротился. И для спасения семьи, лечения матери и поднятия бизнеса нужно жениться. Я говорю сейчас совсем просто, чтобы ты понимала. Я испугался. Не знал, что делать, куда идти и у кого просить помощи. Тот выход, что предлагал родитель, мне совсем не нравился. Тогда родные мне люди разыграли великолепный спектакль: заблокировали все счета, вызывали скорые для якобы больной матери, созывали на дом толпы юристов. Нагнетали обстановку… Я поверил и принял неправильное решение.

– Ты мог бы мне все рассказать, объясниться! – вскрикнула я с обидой. Не сдержалась, хотя обещала себе молчать. – Разве сложно было прийти и сказать, мол Паш так и так…

Неужели его родные так жестоко с ним поступили? Поставили перед выбором либо семья, либо я? Дурочка, какая же я дурочка… Все это время я была уверенна, что ОН бросил меня по своей воле. Потому что не любит. Потому что не нужна. Потому что неподходящая для него партия.

– А ты бы приняла? Ну? Чтобы ты сделала?! Юная, эмоциональная и дико влюбленная девочка… Ты бы плакала, страдала, жалела бы меня. Каждый день бы надеялась, что я вернусь! Продолжила бы любить, верить! Не такой жизни я хотел для тебя, не такой… Поэтому решил обрубить все быстро и жестко. Чтобы видеть меня не могла, чтобы любовь твоя, чувства, эмоции – все в ненависть ушли. Шанс дать хотел на нормальную жизнь.

Я лишь кивнула. Я понимала, о чем говорил Артем и даже была согласна с его логикой. Не можешь сделать счастливым любимого человека – отпусти. Но это я сейчас – тетя 35-ти лет. А вот юная и жизнью не наученная Паулина Беллоозерская бы страдала, билась в отчаянии и продолжала бы надеяться изо дня в день.

– Помнишь ту ночь, когда я пришел к тебя пьяный и избитый? – спросил Артем и отвел взгляд.

– Помню. Я очень хорошо помню каждую минуту той ночи. И боль помню, и отчаяние, и агонию. Ты ушел на утро, не сказав ни слова, - ответила и прикрыла глаза. Почувствовала влагу на щеках и осознала, что плачу. Без завываний, без всхлипов. Просто слезы градом из глаз.

– За мной следили, Паш. Родители. Я совершил очередную ошибку, вышел за рамки их сценария. А дальше… Дальше не моя история. Я не знал, прости.

Артем встал с кресла, медленно подошел ко мне и вытащил из кармана платок. Обычный такой, хлопковый. Синий в клеточку. Мне еще в юности казалось странным, что парень носит в кармане обычный тканевый платок. Не бумажные платочки, а платок! И вот сейчас ненужные воспоминания накрывают с головой.

Я забираю платок, прижимаю грубую ткань к лицу и пытаюсь унять поток слез. Чувствую, как крепкие руки обнимают меня, как усиливается захват под коленями и за спиной. Артем поднимает меня как пушинку и идет в сторону дивана. И пока я пребываю в прострации, мужчина сажает меня на колени, но руки не убирает. Гладит по спине, целует в висок.

– Я женился на Эле Лихацкой через две недели. Отец в образе понимающего и любящего родителя перевел меня в другой универ. В Лондоне. Мы переехали, а я оборвал все связи. Мне казалось, что так я быстрее забуду и о тебе, и о своём поведении в ту ночь, - с горечью изливал душу Артем.

Я сидела на его коленях и боялась пошевелиться. Плакала, но спокойно, тихо. Это как кино смотреть. Ты знаешь, какой будет конец, но все равно смотришь и умываешься слезами.

– Я старался забыть тебя очень долгое время. Совершал безумные поступки, даже бокс бросил… Шел на риски, баловался запрещенкой, накачивал себя адреналином на городских гонках и подпольных боях. Не помогало, - грустно усмехнулся Артем и поцеловал меня в висок. А у меня мурашки по спине прошли, током пробило от прикосновения его губ. Плохо дело.

– Спустя время я взял себя в руки и начал помогать отцу с бизнесом. Так и жил.

– А Эля? – спросила еле слышно.

– Жили как соседи. По началу она бесилась, конечно. Продавить меня пыталась, отцом угрожала, манипулировала. Потом сдалась. Поняла, что со мной не будет у нее ни семьи нормальной, ни счастья. Терпели, учились жить вместе. Договор ведь был…

– Не спали? – зачем-то спросила я. Что это – ревность или обычное любопытство? И какое имеет сейчас значение?

– Было пару раз, - честно признался Артем. – Три года спустя оба закончили обучение в Лондоне и вернулись на родину. И я узнал обо всем: и о спектакле родителей, и о предательстве сестры, и о договоре. Ну а дальше скандал, развод… Я тогда так дезориентирован был. У меня воздух из легких выбили, земля под ногами ушла. Как же так? Самые близкие продали как скот на рынке. Семья, которая должна была защищать! Люди, которых считал любимыми и близкими, просто-напросто растоптали всю мою жизнь. Все принципы и идеалы рухнули в миг.

Пришло осознание, что не только я упивалась болью, но и Артему досталось. Вся картинка его мира перевернулась. Его предали самые близкие люди. Обманули. Играли. Манипулировали. Планомерно уничтожали. Все это время я ненавидела их всех одинаково. Сейчас начала строить границы и поняла, что Артем – такая же жертва чужих игр и непомерной алчности, как и я.

– Не знал, что ты пропала. Все эти три года я держал себя как в клетке, по рукам бил, горел изнутри, но к телефону не притронулся. Запретил себе даже мысль хоть что-то узнать про тебя. А когда все вскрылось, было уже поздно.

Я прикрыла глаза, прислонилась лбом к шее Артема и вдохнула. Приятный, но резковатый запах парфюма раздражал воспаленную слизистую, но я все равно делала вдохи. Дышала им через боль, наслаждалась.

«Он тебя искал» - крутились в голове слова Эрика.

– Ты меня искал? – все равно спросила.

– Искал. Много лет искал. Давид тогда рассказал, что ты пропала. Что Ритка твоя неугомонная такой кипишь подняла, Дейв присоединился. А я узнал только спустя три года. Тебя не было… Я тогда все потерял. И семью, в которую верил. И друга. И как оказалось – не только тебя. Но и детей.

– Да, - согласилась я. Но я не хотела выговариваться и открываться. Не сейчас.

– Я тебя ни в чем не виню, Паш. Слышишь? У меня нет ни претензий, ни злости, ни обид. Не после всего, что сотворила с тобой моя семья, - Артем аккуратно схватил мой подбородок и повернул к себе. Глаза в глаза. Наши взгляды сконнектились, начали транслировать друг другу боль и отчаяние прошлых лет. – Задумайся, прошу. Какого это держать на руках маленьких сыновей? Какого видеть, как они растут? Поддерживать их, когда маленькие ножки делают первый шаг? Вести их в садик и радоваться их успехам? Какого вытирать им слезы и заливать коленки зеленкой? Ты вела их в школу? Проводила с ними каждый свой день? А на ночь сказки читала? Ругала ли ты их за проступки, хвалила ли за победы, давала советы в час нужды?

– Пожалуйста, - скулила я в руках Артема. Его слова били меня наотмашь. Не знала о чем просила, но завывала, хватала за запястья. Ногтями кожу его карябала, бессмысленную боль специально причиняла.

– Пашка моя, ну что ты, девочка, - заламывал мне руки Артем, стараясь не сломать брыкающуюся меня. – Ты спрашивала зачем я пришел сегодня на линейку… Да чтобы посмотреть на них вот так в живую, а не фотки из интернета затирать. Чтобы живым себя почувствовать, чтобы продолжение свое увидеть! Чтобы хоть каплю тепла вашего семейного себе отобрать, спрятать, глубоко в сердце поместить и чувствовать, блять, в конце-то концов!

Видела, как глаза Артема тоже стали влажными. Он тряс головой, часто моргал, но рук моих не отпускал. Оба сидели, осознавали, плакали.

– Не лишай меня возможности наладить контакт с сыновьями. Возможно, для тебя сейчас прошлое – лишь прошлое, пусть иногда больное, неприятное, но отчасти счастливое. У тебя есть два сына, которые любят тебя, называют мамой. У тебя есть поводы просыпаться по утрам, жить, что-то делать, к чему-то стремиться. А для меня все эти годы – тупо проебанная жизнь. Жизнь, которую у меня отобрали. Слышишь?

Пустой кабинет, кожаный диван и два сломанных человека с изуродованными судьбами. Артем с его отчаянием и болью, и я с разбитым сердцем и сломанной психикой.

– Я-я… п… - мямлила и заикалась.

– Моя ошибка стоила мне очень дорого. Но ни ты, ни я не можем отмотать назад. Жизнь не кино. Паш, позволь мне просто быть рядом. Просто. Быть. Рядом!

– Я не знаю, как все будет, - хрипло ответила я. – Все очень сложно, Артем.

– Просто не гони, а я возьму на себя остальное, - поцеловал меня Артем в кончик носа.

Мы еще долго сидели в тишине. Я обнимала Артема, плакала и слушала неровное биение его сердца. Артем сидел на диване, прижимая меня к себе. Мужчина запрокинул голову и надрывно дышал. Так на полном эмоциональном истощении я быстро провалилась в сон.