Глава 25

От такого вопроса мне стало дурно. Я немного приподнялась, закусила губу и не смогла ничего ответить.

Всё это время я жила с мыслью, что моя девочка даже не догадывалась о том, что настоящая Табита умерла.

Руби, конечно, должна была это заметить, но на тот момент она была ещё лисёнком и связь не окрепла. Я списывала всё на это. И не хотела говорить правду, чтобы не расстраивать.

Сказала бы лисе или даже матери, что изменилось бы? Только сделала бы им больно. И, возможно, наслала на себя беду.

— Я думала, что ты уже давно об этом забыла, — произнесла Руби спокойно.

— В какой-то момент, — прошептала я, глядя на неё полными слёз глазами, — я и вправду почти забыла об этом. Перестала в это верить. Но ты… Неужели ты знала?

Руби кивнула и клацнула зубами.

— Я почувствовала, будто что-то вырвали из меня. А потом ты подошла ко мне и… я поняла, что ты — не она.

Я всхлипнула и заплакала, уже не сдерживаясь.

— Ты… злишься на меня? — спросила хрипло.

Лиса не сразу ответила. А потом вдруг подлезла под мою руку. Подставила свою круглую маленькую голову, чтобы я могла почесать её между ушей.

Сердце потрескалось от боли. И благодарности.

— Нет, — ответила она наконец и лизнула меня в запястье. — Ты не виновата, что она заболела. Я не знаю, что бы со мной было, если бы ты не появилась. И у нас тоже есть связь. Она просто… по-другому пахнет.

Я прижала её к груди и, всё ещё плача, начала целовать в холку:

— Спасибо, спасибо… Прости… Надо было поговорить с тобой.

— Да нет, — отозвалась Руби уже почти с обычной лёгкостью и непосредственностью. — Я и сама быстро об этом забыла. Только теперь почувствовала, что что-то не так. Всё будет хорошо, Табита.

— Спасибо большое! Что бы я без тебя делала…

— Только, Табита…

— Что?

Руби посмотрела на меня. Так же пугающе внимательно, как несколько минут назад.

— Ты же останешься со мной? Я не хочу больше… Не хочу никого терять.

— Я останусь, — сжала в объятьях сильнее, — конечно, останусь.

Я ещё долго гладила её и пыталась унять слёзы. Так забылась, что даже не заметила, с какого момента мы с лисой оказались в комнате не одни.

На пороге стоял Аластер.

— Вы плачете? — недоумённо спросил он.

Хмурый, как туча. Как и всегда.

Я сцепила зубы и произнесла:

— Как подло с вашей стороны… Я вас и не заметила. Что вы делаете в моих покоях в такой час?

Он ответил не сразу. Будто не сразу поняв, что я имела в виду. И как его визит выглядел на самом деле.

— Хотел убедиться, что хроно действительно вернули вас мне. А не вашу статую изо льда. Что было бы даже более ожидаемым и логичным событием.

— Я знаю, что вы не в восторге из-за того, что я вернулась. Но, прошу вас, уйдите… Поговорим об этом завтра.

Иногда мне хотелось бы, чтобы он был рядом, в поле зрения. Чтобы можно было украдкой наблюдать за этим мужчиной. Любоваться им.

И я была  рада после тяжёлых и холодных часов даже его разгневанному взгляду.

Но не тогда, когда всё лицо было заплаканным. Уязвлённая гордость давала о себе знать.

И ещё… это был наш с Руби момент.

И Аластер Хейл определённо был лишним.

Вот только по-хорошему уходить он не собирался. Его лицо на мгновение исказилось. Он направился к моей постели.

Неужели решил переиграть решение стражей?

Или что-то другое?

Руби успела только перевести на меня недоумённый взгляд и спросить:

— Это оно и мне уходить? Или вцепиться в его горло?

Я не успела ничего ответить. Аластер, конечно же, встрял в разговор, нависнув над нами:

— Оно?!

Переспросил так, будто бы Руби подразумевала его убийство.

И лучше бы так.

— Супружеский долг! — пояснила она. — Бельфегор сказал, что Табита должна родить очень много детей, потому что род Хейлов сам себя не восстановит.

— Он так сказал?! — опешила я.

— Это не страшно, — лиса поспешила меня успокоить. — Пару раз родишь и будет уже десять детей. А может, и больше, да-да.

— Десять детей? — спросил Аластер с недоумённым видом.

Словно такое количество планируемых отпрысков — это наш с лисицей заговор, чтобы вконец добить тёмного мага.

— Руби… — нервно захихикала я. — Я же говорила, что у людей это происходит чуть иначе…

Аластер усмехнулся, я отвела от его губ взгляд.

— Ну, — вздохнула лиса, — это ещё вовсе не факт, Табита! Если тебе так матушка говорила, то… Она, вообще-то, Гарри убеждала в том, что дети из капусты берутся. А это не правда! Все знают, что дети берутся во время гона!

Как будто и не было несколько минут назад душераздирающего разговора. Мне вновь захотелось свою милочку и придушить, и расцеловать одновременно.

— Руби… — вздохнула, — выйди, пожалуйста.

— А, — она завиляла хвостом и даже попыталась подмигнуть, — ну хорошо, я поняла. Всё поняла!

С ужасно довольным видом она оставила меня наедине с женихом.

А у меня самой видок был просто ужасным.

Уставшая и заплаканная. Аластер как назло был хорош, как и всегда. Словно только что проспал десять блаженных часов подряд и принял горячий душ, а не скакал несколько часов сквозь холодную тёмную ночь.

И как ему это только удавалось?

— Ненавижу, — прошептала, поднимаясь с кровати.

— Что вы сказали, лери Табита?

— О, прошу прощение, — улыбнулась невинно, — вы не должны были это услышать.

Его взгляд до того более или менее мирный, упав на подарок хроно, потемнел.

— Так они даже выделили вас? Это большая честь… — в голосе сквозил плохо скрываемый гнев. — Нам нужно поговорить!

— О чём? Вы, должно быть, хотите извиниться за своё излишни предвзятое отношение. С удовольствием выслушаю завтра за завтраком. И не заморачивайтесь с цветами… Мне нравятся ромашки.

Я намеревалась открыть дверь пошире, чтобы у Аластера не было никаких препятствий и он благополучно смог убраться из моих покоев.

А ещё чтобы была возможность отвернуться и скрыть своё красное лицо и нос, лишённый пудры.

Вот только мужчина схватил меня за локоть, не дав и шагу дальше ступить.

— Да что вы себе позволяете?!

Он притянул меня к себе и прошептал едва ли не на ухо, позволив россыпи мурашек окутать тело.

— Лери Табита, этот разговор не ждёт до утра. Судя по всему, хроно задавал вам вопросы. Это означает, что вам было что скрывать. Но раз вы здесь, значит, рассказали правду. И намерения ваши чисты. Так почему бы не поделиться со своим будущим мужем?

Я рассмеялась тихо и отчаянно. Будучи совершенно не в том состоянии, чтобы решать что-то важное.

— Поделилась бы, — решила, что лучшая защита — нападение, — если бы вы не оскорбляли меня всё то время, что я находилась в вашем замке. Ведёте себя, пардон, как свинья, а потом удивляетесь, почему не можете добиться задушевной беседы. Разве вам не говорили, что женщины многие вещи умеют делать в совершенстве?

— И что?

— Обид это касается в первую очередь.

— Не заговаривайте мне зубы, — он сжал мою руку сильно, так что я покривилась от боли. — Мне всё рассказали, — выдал вдруг. И внутри сердце похолодело. — О ваших намерениях. Я дал вам возможность для откровения, Табита, и вы ей пренебрегли. Что, по-вашему, я теперь должен сделать?

Он отпустил меня, но не отступил.

Великаны рассказали о Чарли? И поэтому его обыкновенная холодность теперь разорвана в клочья ледяным бешенством? Потому что моя семья решила воспользоваться его положением себе на благо?

Я посмотрела ему в глаза и вдруг… губы тронула усмешка.

Я поняла, что Аластер на самом деле ничего не знал.

И именно это сводило его с ума.

Вот же параноик…

— Что за усмешка на вашем лице? — спросил раздражённо.

— О нашем разговоре с хроно вам не сообщили, не так ли? — сказала это и вовремя отскочила, поскольку Аластера тут же повело в мою сторону и явно не с лучшими намерениями.

— Я смотрю на вас, — сказал он наконец без эмоций, — с первой нашей встречи… И в голову приходит лишь одно слово, лери.

— Какое же?

— Дрянь.

Он выплюнул это с таким видом, будто собрался меня придушить в моих же покоях.

Несмотря на то, что я прошла испытания.

Несмотря на то, что просила покинуть меня, оставить одну хотя бы ночью, хотя бы в момент, когда душа просила слёз и тишины.

Но какое ему дело до всего этого?

Кажется, выбора у меня всё-таки не было… Поэтому, окольным путём обойдя Аластера, я закрыла дверь на замок и спрятала ключ.

— Что вы делаете?

— Почему так скромно, лорд Хейл? — закатила глаза, не в силах больше держать лицо. — Надо было сказать: «Что вы делаете, дрянь?». Кто знает, может быть, так я бы ответила быстрее…

— Табита…

Я упёрлась лопатками в дверь и заявила:

— Я вас не выпущу, пока вы не дадите мне обещание, это ясно?

— То уходить, то не выпущу, как же вы непоследовательны, лери. Какое обещание?

В его голосе прорезалось бархатное любопытство.

Я выпалила:

— Обещайте, что женитесь на мне несмотря ни на что!