Глава 52. Не навредить

Глава 52. Не навредить

До начала занятий Лера успела пообщаться со Златой. Сестру было не узнать — она сияла в прямом смысле этого слова. Со счастливой улыбкой на лице она взахлёб пересказывала свой разговор с отцом.

— Лерочка, он самый лучший! Он сказал, я всё равно Ольшанская. У меня текли слёзы, я думала, он разочаруется во мне. Но он не дал мне отчаиваться. Говорил, что гордится мною и о такой дочери можно только мечтать.

У Леры самой щипало глаза, а губы непроизвольно растягивались в счастливую улыбку. Какой же Ольшанский молодец, что не закрыл сердце перед своей светлой нежной девочкой, так беззаветно любящей его. Другой мог бы отвернуться, когда узнал, что в ней нет ни капли его крови, и воспринимал бы её только как живое доказательство измен жены. Но Ален оказался выше этого.

— Лерочка, он хочет сегодня отвезти нас с тобой в оперу. Сказал, что давно собирался порадовать нас чем-то. А я подумала, вот было бы здорово, если бы ещё и Вилзорт поехал с нами. Лер, я едва сдержалась, чтобы не рассказать отцу о нём. Может, давай расскажем?

Вчера они всей своей братско-сестринской командой как раз таки решили пока не делать этого — не говорить Ольшанскому о Вилзорте. На этом сам Вилзорт очень настаивал. Он хотел сначала расспросить обо всём маму. Брат считал, что у неё могли быть причины не говорить Ольшанскому о нём. Отчего-то же она решила воспитывать сына сама.

— Давай подождём немного, — предложила Лера. — Вилзорту надо дать время. Пусть он сам созреет для знакомства с отцом.

Лера по себе знала, какие сложные чувства испытываешь, когда неожиданно в девятнадцать лет у тебя обнаруживается отец. Пусть Вилзорт привыкнет к этой мысли.

— Только представь, как папа обрадуется, — не смирилась Злата.

Да, теперь уже, зная Ольшанского, Валерия практически не сомневалась, что он обрадуется сыну. И они со Златой обязательно эту радость ему устроят. У Леры уже даже зрели планы, как это лучше сделать. Но нужно время подготовить Вилзорта.

— Повременим хотя бы пару дней, — попросила она Злату. — Вилзорт за это время как раз немного в новом мире освоится.

Вообще-то, сказать по правде, брат совершенно не казался дезориентированным. Скорость, с которой он изучал новый для него мир, поражала. Он чувствовал себя здесь как дома. Наверно, это часть его дара — не только уметь создавать порталы в другие миры, но и моментально приспосабливаться к жизни в неродном мире. Он умудрился уже даже о временной подработке договориться. Аптекарше, у которой он снял комнату, требовался подсобный работник на пару часов в день. Вот Вилзорт и вызвался ей помочь.

— Кстати, я тоже не смогу с вами поехать в оперу, — пришлось Лере разочаровать Злату. — Но мы сможем там повидаться. Я буду в театре с Тоцким.

У Златы от изумления округлились глаза. Оно и не удивительно. Лера постоянно говорила сестре, что не признаёт помолвку, заключённую без неё, и не признаёт жениха. А про то, что они с Тоцким решили изображать счастливых обручённых, ещё не рассказывала. Да и не знала пока, стоит ли раскрывать все карты. Конечно, это неправильно — иметь от сестры секреты, но если Злата будет в курсе, она же может вольно или невольно проговориться Ольшанскому, и тогда весь их с Тоцким спектакль пойдёт насмарку. Получается, какое-то время придётся притворяться и перед сестрой. Но она поймёт и простит, когда узнает, что всё это делалось ради избавления Ольшанского от напастей.

— Злат, не удивляйся. Мы теперь часто будем с Тоцким появляться вместе в разных местах. Хотим попробовать стать счастливыми женихом и невестой.

— Правда? — просияла Злата. Она так обрадовалась, что чуть в ладоши не захлопала. — Как же это здорово, Лерочка! А я знала, что рано или поздно это произойдёт. Вы изумительно друг другу подходите. Я давно заметила, что у дьера Яна к тебе чувства.

Видно было, что она много ещё чего хотела сказать, но звук башенного колокола заставил вспомнить, что вот-вот начнётся первая пара.

Главным событием нового учебного дня был практикум по основам общей магии. Преподаватель курса, профессор Амброзий, слыл в академии экспериментатором и новатором. Ему было глубоко за семьдесят, но про почтенный возраст говорили только его почтенные седины. Что же касалось его жизненной энергии, азарта и энтузиазма, то тут бы ему и молодые позавидовали.

Амброзий решил провести занятие на свежем воздухе. Вывел студентов на небольшую лужайку, велел стать полукругом и принялся рассказывать об одной из самых важных магических методик — пополнении магического резерва.

Лера впервые чувствовала себя на занятии не профаном, а профи. С этой темой она уже успела ознакомиться в полевых условиях, благодаря Тоцкому. Он наглядно продемонстрировал, как пополнять резерв, и ей было известно, что чувствуешь, когда тебя наполняет другая магия.

Одногруппники заметно волновались, а Лера была само спокойствие. Она знала, что магический резерв можно увидеть, обратив внутренний взор в себя. Каждому магу резерв представляется по-своему. Но обычно это сосуд той или иной формы. Уровень жидкости в сосуде — это и есть уровень твоего резерва. Чем меньше жидкости, тем более ты истощён.

Пополнить резерв другому магу можно ментальным усилием. Самый простой способ — представить, как переливаешь жидкость из своего сосуда в его сосуд. Физический контакт необязателен, но всё же процесс упрощается, если соприкоснуться ладонями.

Для того, чтобы студенты могли потренироваться, Амброзий разбил всех на пары. Каким принципом руководствовался неизвестно, но Лера попала в пару к Муачо.

Профессор позволил парам разойтись и выбрать для тренировок удобное место. Через двадцать минут, студентам предстояло снова собраться на лужайке и продемонстрировать успехи.

Лера и Муачо облюбовали ближайшую скамейку. После нескольких неудачных попыток у них стало получаться. Валерия и не думала, что выйдет так быстро. Но это была далеко не только её заслуга. Муачо действовал очень уверенно и ловко. Она не удержалась, чтобы не похвалить его. Он принял комплимент с довольной улыбкой.

— Мой дар крепнуть. Муачо — хороший маг.

После такой простой искренней фразы, Лера не могла не спросить.

— Ты теперь чётче различаешь родственные связи? Разобрался, почему не всё из того, что ты видел, подтверждалось на практике?

— Я ошибаться Моника, — признал Муачо. — Дитя есть, но оно не маленький.

Он улыбнулся и отмерил ладошкой рост предполагаемого ребёнка. Где-то метр двадцать. Далеко не младенец.

Лера догадывалась, кого он имеет в виду. Не так давно она пришла к выводу, что Муачо считает Лема родственником Моники. А кого ещё? Связь он заметил на экскурсии в аномальной зоне. А там не было другого ребёнка, кроме Лема. Дополнительным аргументом в пользу этой версии стал тот факт, что когда Лем заболел, Муачо попросил, чтобы именно Моника ухаживала за больным.

— Ты ведь о Леме? — Лере хотелось проверить свою версию.

Муачо виновато покачал головой.

— Я не хотеть отвечать. Я решить больше не говорить связи.

— Почему?

— Мой дар… он… — Муачо вдруг стало трудно подбирать слова. — Я понимать, что видеть тайны. Я не хотеть навредить.

— Имеешь в виду, что из-за своего дара невольно становишься посвящённым в чужие секреты?

Муачо закивал.

— Из-за этого не станешь больше рассказывать о том, какие увидел связи?

— Да.

Лера и сама догадалась, что за связь видел Муачо. Моника же рассказывала про свою семью. Мама у неё трижды выходила замуж и от каждого брака у неё ребёнок. У Моники есть старший и младший брат. Младший по возрасту как раз как Лем. Так может, это он и есть? Почему они держат в тайне своё родство — это уже второй вопрос.

Хотя, конечно, Лера, может, и ошибаться. Может, Лем и не брат, а племянник или кузен. Муачо подсказывать не будет. В общем-то, Валерия его понимала. Дар у него действительно с подвохом. Когда ты видишь, кто кому родственник, а кто кому нет, то у тебя невольно появляется компромат на окружающих. Можно уличать, например, неверных жён и мужей. А вот этот мальчик, между прочим, не ваш сын, господин хороший.

Нет, Муачо не такой. Порядочный до кончиков ногтей. Как только осознал, что его дар невольно может причинить вред, сразу решил, что больше никому не будет рассказывать, какие видит связи.

Но, кстати, ещё до того, как он понял, что лучше не посвящать других в то, что узнал благодаря дару, он успел рассказать Лере ещё про одну связь. Сказал, что видит исходящую от неё родственную нить, нечёткую, как пунктир. Лера тогда подумала, что эта нить связывает её со Златой. Но теперь стало понятно, что ошибалась. Они оказались всё-таки не родными сёстрами. Тогда что за связь видел Муачо? Там, в аномальной зоне, было всего ничего экскурсантов. Кто из них мог неожиданно оказаться Лериным родственником, да ещё таким странным — пунктирным?

— Муачо, а помнишь наш первый разговор про твой дар? Ты сказал, что видишь исходящую от меня связь, которая то есть, то нет?

— Муачо помнить.

— Теперь, когда твой дар окреп, ты, наверное, разобрался, что это за связь?

— Муачо всё понять, — с гордостью подтвердил он.

— Так что это за связь? — Лера чуть не самовозгорелась от любопытства.

Муачо почему-то расплылся в улыбке. Широкой белозубой и лукавой. Валерия ещё никогда не видела его лукавым.

— Эта нить прочнеть.

Что бы это значило? Теперь она не пунктирная?

— А подробнее?

— Я дать себе слово молчать о нитях, — напомнил Муачо.

Даже Лере о её же родственной связи рассказать нельзя? Ну и ладно. Она и сама всё вычислит. Муачо видит родственные связи, только когда родственники находятся рядом. А кто был рядом с Лерой там, в аномальной зоне? Одногруппники, Злата, братья Тоцкие и Анджей. Про Злату уже понятно, что она не родная. Одногруппников Лера тоже почему-то сразу откинула. У неё и так только что брат обнаружился. Что, ещё один? Это было бы уже похоже на мексиканский сериал. Но тогда кто? Кто-то из Тоцких — её родственник? Маловероятно. Ольшанский не стал бы сватать дочерей родственникам. Тогда остаётся Анджей. Какой-нибудь троюродный дядюшка? Что за бред?

— Муачо, может, всё-таки расскажешь?

— Зачем сказать, если сама всё знать? — снова лукаво улыбнулся Муачо и направился на лужайку, куда начали подтягиваться одногруппники.