Глава 8

В доме царит настоящий траур. Мать Лены мечется по гостиной из угла в угол, со скорбным выражением лица и заламывая руки. Сама Лена сидит на стуле, запустив пальцы в волосы, а красные глаза и нос распухли от слез. Ну просто трагедия вселенского масштаба!

— Как ты могла так с нами поступить? Какой стыд! — с надрывом вопрошает жена отца, заметив меня, и прекращает забег. — Неблагодарная!

— Как поступить? — уточняю, потому что не понимаю, чем именно я их опозорила.

Разбила надежды — возможно, а переночевать у соседа — не преступление. Если так посудить, Леночка их опозорила гораздо раньше.

— Ты повела себя как настоящая шлюха! — просвещает она меня. — Не успела попасть в посёлок, как увела у сестры жениха! Мы с Шипинскими мечтали поженить детей уже лет десять, а ты! Ты…

Мачеха всхлипывает и закусывает губу — замечательная актриса! Что она, что дочь.

— Мира, успокойся и держи себя в руках, — взывает к жене отец.

Не уверена, что таким образом он хочет оградить меня от оскорблений. Скорее, волнуется за жену и её нервы.

— Как успокоиться, Женя? — не собирается сбавлять обороты Мирослава Игоревна. — Как я Ларисе в глаза буду смотреть?

— А в чем проблема? — не выдерживаю я. — Смотрите, как и раньше смотрели. Я разве совратила их малолетнего несмышленыша?

— Женя, она ещё и дерзит! Она вообще не понимает, что прыгать в постель к мужчине, как только его увидела, стыдно! Сделай что-нибудь! — вопит мать Лены. — Я не могу находиться с ней под одной крышей!

— Арина переедет сегодня же в городскую квартиру, — постановляет Ливнев и обнимает жену за плечи.

Ура, что ли?

— Нет! Это моя квартира! — возмущённо вскакивает Лена со своего места. — Я сегодня собиралась туда поехать!

— Ничего страшного, обойдешься! — сообщает ей мать раздражённо.

— Я что, из-за неё без квартиры останусь?

— Мы купим тебе другую, ты все равно тем районом была недовольна…

— Ну, мама! — топает ногой Фролова и капризно выпячивает губу. — Пусть и переезжает, когда купите! А сейчас пусть в гостиницу убирается! У меня были планы на сегодня!

— Перенесешь! — отрезает Мирослава Игоревна, и Лена с рыданьями бросается в свою комнату, видимо, отменять встречу с подружками.

— Собирай вещи, Арина, я тебя отвезу в квартиру, где ты будешь теперь жить, раз не смогла прижиться тут, — устало говорит Ливнев, и я бреду к себе, радуясь, что не успела обрасти хламом.

Сборы занимают максимум час. Вещей я сюда брала немного. Все, что было в нашей с бабушкой квартире ценного, я перевезла в деревенский дом. Посуда, старые фотографии, статуэтки и книги дождутся меня в целости и сохранности — за домом присматривают соседи.

Складываю в сумку пожитки, размышляя о том, что делать дальше, а ещё нет-нет, но проскальзывают мысли об Артуре и нашей ночи. Конечно же, я не верю, что он жених Лены, но мне всё равно неприятно, что Фролова с матерью всерьёз на это надеялись и, боюсь, до сих пор надежду не потеряли. Мысль вернуться в дом Шипинских мелькает, но тут же с ужасом мной изгоняется. Я даже не хочу представлять себе, как прихожу к воротам, звоню, мне открывает дверь та строгая дама, а я стою с сумкой. Бр-р-р.

Когда заканчиваю с вещами, сажусь дожидаться Ливнева и достаю из кармана записку с телефоном Артура. Позвонить? И что сказать? Я не смогу пересказать Артуру все события, которые произошли за утро. Стыдно. Решаюсь просто написать:

«Привет, я ушла. Приехали Ливневы, и я переезжаю жить в город».

Отправляю и убираю телефон в карман, чтобы не смотреть поминутно на экран в ожидании ответа. Понятия не имею, куда поехал Артур. Может, он сейчас вообще в дороге.

К счастью, отец вскоре стучит в дверь и командует мне на выход. Известись ожиданием я не успеваю.

Мы едем в моё новое пристанище. Лена с Мирославой Игоревной прощаться не выходят и платочками мне вслед не машут. От этого я испытываю облегчение.

— Арина, ты меня прости, — вдруг говорит отец спустя минут пятнадцать тягостного молчания, — я понимаю, что должен тебе помочь, и я не отказываюсь, но, думаю, будет лучше, если мы не станем изображать из себя любящую семью.

— Вы совершенно правы, — соглашаюсь я с ним. — Я тоже так думаю. Мы совершенно друг другу чужие, и я даже больше вам скажу: я не собираюсь требовать с вас какой-то материальной компенсации. Вы помогли мне на первых порах и сейчас вот помогаете, но я встану на ноги и освобожу вашу квартиру…

— Не надо, живи сколько хочешь, — грустно кидает он, и мне его почему-то жалко.

Но нет. Согласиться не могу. Я уже один раз попалась в такую ловушку. Вернее, не я, а бабушка — прожила всю жизнь в чужой квартире, и чем дело кончилось? Так что не стоит привыкать к халяве. Лучше заработать свое. Тем более через пять месяцев я вступлю в права наследства, смогу продать дом и внести первоначальный взнос по ипотеке…

— Благодарю, но нет. Считаю ваш отцовский долг полностью оплаченным, — упрямо отказываюсь я.

***

— Такая же как мать, — бросает он.

— Не знаю, мне не довелось с ней познакомиться, — напоминаю отцу, и на этом разговор закрывается.

Мы молчим даже в пробках. И это не та уютная тишина, которая бывает между близкими людьми. Это гнетущая, неприятная тишина. Я достаю телефон и проверяю отправленное сообщение — оно даже не доставлено. Наверное, в том месте, куда уехал Артур, нет интернета.

Пытаюсь отвлечься, листая ленту ВК и Инстаграм, но с трудом воспринимаю информацию. Все мысли лихорадочно скачут вокруг последних событий.

— Заедем в магазин за продуктами, наверняка в квартире шаром покати, — выдергивает меня из бестолкового занятия Ливнев, и я понимаю, что очень хочу есть.

Я сегодня даже кофе не пила, а время уже давно перевалило за обеденное. Видимо, он слышит, как урчит от голода мой желудок, и поэтому сворачивает к супермаркету премиум-класса.

— Вон в том доме квартира, — машет Ливнев рукой на высокий новый дом.

Не знаю, чем Лене не угодил район, тут очень даже красиво.

Отец отправляет меня за продуктами одну, а сам, ссылаясь на срочные дела, скрывается за дверями расположенного по соседству банка.

Это к лучшему. Первым делом я покупаю кофе и пирожок в расположенной в этом же здании кофейне, а уж потом наполняю тележку продуктами.

Расплатиться отец мне не даёт, он как по волшебству оказывается у кассы как раз, когда подходит моя очередь, и прикладывает свою карту к терминалу первым. Ну и ладно. Если так его совести будет спокойнее, то приму от него этот прощальный дар.

В просторной квартире, расположенной на шестнадцатом этаже, пахнет Леной, и мне тут не нравится. Нет, в квартире хороший ремонт, шикарная мебель и чистота, но я чувствую здесь себя совсем чужой, а ещё — очень одинокой.

— Ну, я поеду, — сообщает отец, поставив две мои сумки и пакет с продуктами на пол в коридоре, и вешает ключи на крючок. Он испытывает неловкость и скованность — это заметно, — телефон у тебя мой есть, если что — звони.

— Обязательно, — заверяю я его, не представляя, зачем бы мне это делать, — ещё раз за все спасибо.

Он кивает и уходит, а я закрываю за ним дверь и остаюсь совсем одна. От тоски хочется плакать, но я запрещаю себе это делать и иду в кухню разбирать продукты.

В холодильнике действительно мышь повесилась. Валяется заплесневелый лимон и стоит початая бутылка мартини. Думаю, Лена в этой квартире и не жила толком. Приходила потусить. Интересно, а Артур тут бывал?

Мысль о нём заставляет сердце стукнуть сильнее. Достаю телефон, чтобы проверить сообщение — оно по-прежнему не доставлено. На всякий случай проверяю номер, вдруг ошиблась? Но нет. Все цифры правильные. Я даже нажимаю на вызов — может, у меня сломались сообщения? Бывает же такое? Но опять нет. Механический голос сообщает, что абонент вне зоны доступа…

На душе становится ещё тоскливее. Я очень надеюсь, что у Артура все хорошо, и волноваться мне не стоит.

Я жарю себе яичницу с сосисками и, наконец, обедаю, а после иду в коридор, где задумчиво смотрю на сумки и понимаю, что мне совсем не хочется их разбирать. В последнее время я делаю это так часто, что надоело до чёртиков! Плюю на это занятие и иду в гостиную, заваливаюсь на диван и открываю на телефоне поисковик, ввожу запрос «найти работу в Москве без опыта и образования». Перехожу по ссылкам, читаю и даже не замечаю, в какой момент мои глаза закрываются, и я уплываю в сон. Это нервы и бурная ночь с Артуром дают о себе знать.

А будит меня звонок домофона — или как там называется трубка связи с консьержем? Я подскакиваю, не понимая утро сейчас или вечер, тру глаза и подбегаю, наконец, к аппарату, чтобы ответить.

— Вам доставка. Примите? — спрашивает женский голос.

Внизу сегодня дежурит пожилая женщина, наверное, это она.

— Да, приму, — не раздумывая отвечаю, а когда кладу трубку, начинаю ломать голову: что ещё за доставка?

Я ничего не заказывала. Хотя, может, я забыла что-то в доме Ливневых, и они мне это прислали?

Открываю дверь и жду лифт, готовясь принять посылку, но когда он останавливается на моем этаже, первым из кабины выплывает огромный красивый букет из разных цветов, а следом за ним курьер в форменной одежде, который держит в руках ещё и пакет.

Я хлопаю на это диво глазами. Неужели Артур каким-то чудом узнал, где я, и таким образом шлёт весточку? Но как?

— Елена Фролова? Доставка от Артура Шипинского, — говорит курьер, и у меня тут же закладывает уши от нахлынувшей волны адреналина. Ах вон оно что! — А также примите сообщение.

Я не успеваю отреагировать, сказать, что я не Лена, как мужчина подносит к моему лицу планшет. Глаза рефлекторно выхватывают строчки адресованного не мне послания:

«Ленчик, ну прости засранца! Так получилось. Она для меня ничего не значит. Трубку ты не берёшь, везде меня заблокировала, поэтому иду на всякие ухищрения. Даю тебе сегодня день на обижульки, но завтра вернусь и продолжим с чего начали. Целую, твой А. Ш.».

Какая мерзость! Тьфу, даже думать не хочу про то, что бывают такие подлые твари, как Артур! Как хорошо, что я не успела к нему привязаться всей душой!

— Елена Фролова сейчас живёт по другому адресу, — голос мой подрагивает от ярости, но я всё же называю адрес дома Ливневых и скрываюсь в квартире, захлопнув дверь.

Прижимаюсь к ней спиной и пытаюсь отдышаться.

Нет, нет, нет. Я не могу здесь оставаться! В их игры я играть отказываюсь! И людей этих больше никогда видеть не хочу и слышать про них не хочу!

Решение приходит спонтанно. Трясущимися руками достаю телефон и набираю Вику.

— Привет, — говорю, когда она отвечает, — я очень хочу полететь с тобой на сезон.

— Хорошо. Что-то случилось? У тебя голос странный.

— А можно я к тебе приеду? — спрашиваю, глотая слёзы обиды.

— Приезжай, — неожиданно разрешает Вика, — сейчас скину адрес.

Делаю скрин полученного от бывшей соседки сообщения, а потом набираю послание Ливневу:

«Спасибо, но квартира мне больше не нужна. Ключи оставлю у консьержа. Арина».

Отправляю, вытаскиваю из телефона сим-карту и смываю её в унитаз.

Всё! Хватит с меня мажоров, банкиров-отцов и остальных родственников, которые к нему прилагаются. Этот этап жизни закончен. Приступаю к следующему.