13 глава

– Не хочу, мам. – Андрей отодвигает от себя тарелку с кашей, спрыгивает со стула и идет к окну.

Оттуда открывается вид на детскую площадку. Мы не ходим на нее третий день. Все, чего я боялась перед отпуском, случилось: и новые травмы, и сопли, и плохое настроение.

Подхожу к Гарри и тоже смотрю в окно. Трогать и жалеть Андрея в такие моменты бесполезно. Маленький ежик.

– Я еще болею? – спрашивает он, держась здоровой рукой за больную.

К счастью, перелома у нас нет, лишь трещина. Но врач настоял наложить гипс на пару недель, вспомнив, что мы уже обращались к нему по этому же поводу год назад. Только с ногой. Марк Сергеевич заверил, что на море Андрей будет с поддерживающей повязкой, а я дала себе обещание, что глаз с проказника теперь не спущу.

– К Дине хочешь?

Андрей хмуро сдвигает брови.

– Хочу. Если она увидит мои бинты, то будет переживать и не отойдет от меня, перестанет общаться со Стасом. Пошли? – Он поворачивается и смотрит на меня с такой надеждой, что я готова бросить все дела и собирать Андрея на улицу.

Но загвоздка в том, что сегодня никак не получится с ним погулять. Если только поздно вечером, после тренировки в школе. Да и куда с его соплями в песочницу? Чтобы еще сильнее разболелся?

– Давай завтра сходим? – предлагаю я. – Если сопли не будут из носа течь. Ты же не хочешь Дину ими наградить? – давлю на его слабое место.

Он обожает эту девочку и постоянно о ней говорит.

– Не хочу, – удрученно вздыхает Андрей.

Я едва сдерживаю улыбку и отхожу к столу. Набираю Ульянову и прошу вместо меня сегодня съездить в Люберцы и порешать организационные вопросы по аренде, принять заявления от семей, которые откликнулись на нашу рекламу. Не знаю, как пройдет новая встреча с Яном, но прошлой мне за глаза хватило. Если он продолжит в том же духе, то не избежать нового разговора по душам и, как следствие, моего разбитого состояния. Если бы можно было сказать Янису, почему я не хочу с ним общаться, то давно бы это сделала. Чтобы Багдасаров снова исчез из моей жизни. Так всем будет лучше.

Стоит вспомнить о Янисе, как внутри опять начинает тоскливо тянуть. Понимаю, что тогда, несколько лет назад, я задела его чувства. Возможно, сейчас иначе поступила бы в такой ситуации, не знаю. Но лучше не развивать эту мысль. И без того их хватает.

– Всем привет. – На кухне появляется заспанная Ласка.

Чмокает Андрея в макушку и задерживает на моем лице внимательный взгляд.

– Ты чего такая бледная, Алён? Опять давление низкое?

– Угу, – вяло отзываюсь я.

– А у тебя сегодня тренировка?

– Да. И встреча с людьми из благотворительного фонда.

– И он там будет? – щурится Настя.

– Без понятия. Но, скорее всего, да.

– А хочешь, мы с тобой поедем? В качестве поддержки.

– На каток? – тут же оживляется Андрей. – Я хочу! Пожалуйста, мам. Очень хочу!

– Ну еще бы ты не хотел, – мягко улыбается Настя. – Ногу осталось сломать для полной радости, да, Андрюш?

– Мам, почему ты меня наказываешь, а Настю нет? Она меня постоянно обижает, – ворчит Андрей. – Накажи ее! – требует он, топая ногой.

Я не могу сдержать улыбки. Сажусь за стол и, взяв яблоко, вгрызаюсь в него зубами. Андрей заводится с пол-оборота и бурчит, как старый дед, несколько минут без остановки, чтобы выклянчить поездку в спортивную школу.

Может, и впрямь взять его с собой? Вдруг Янис, увидев со мной ребенка, начнет вести себя чуть спокойнее? А если нет, то натравлю Андрея на Багдасарова, чтобы покашлял на него или испачкал его брюки и рубашку соплями. Тогда Ян точно сместит фокус своего внимания и перестанет поедать меня голодными глазами, как в прошлый раз, когда я едва на упала на льду, выполняя его дурацкие прихоти. Сто лет не делала подобные элементы! Где он их только откопал? Это было в моих ранних выступлениях, благодаря которым я получила впоследствии известность и несколько наград.

Гумшина отсняла много материала, я выложилась на все сто, лишь пару эпизодов запорола. Мы перенесли их съемки на сегодня, но я едва ползаю с понизившимся давлением. К тому же подобные нагрузки мне пока нежелательны.

Перед поездкой неплохо было бы заглянуть к гинекологу на УЗИ. Очень смущает непрекращающаяся слабость и мажущие выделения. Тарасова говорила, что это нормально в первые дни после лапароскопии. Хотя прошло уже больше месяца. Да, в сравнении с теми болями, что я испытывала еще недавно, эти – мелочь, но не хотелось бы накануне нашего отпуска с Андреем и с моей стороны каких-нибудь неприятных сюрпризов, которые его сорвут.

– Хорошо. Собирайтесь, – подумав и приняв решение, отвечаю я. – Только никаких коньков и льда. Сидишь тихо на скамейке и наблюдаешь за мамой. – Задерживаю взгляд на Андрее. – Иначе я тебя в скафандр помещу. Договорились?

– А что такое скафандр? – тут же переспрашивает Андрей.

Выговорить это слово у него, конечно же, не получается. Приходится повторить несколько раз, чтобы сын запомнил правильное произношение, и объяснить значение.

Настя довольно посмеивается, наблюдая за нами. Включает кофемашину.

– Нет. Лучше в резиновую капсулу его поместить. Так надежнее. А потом к хоккеистам. Вместо шайбы. Да?

– Мам, в хоккей хочу, – игнорируя издевки Ласки, произносит Андрей. – Мне нравится, как они палкой по льду водят.

– Тогда лучше в бейсбол, Дрю. Там палка покороче и с собой носить всегда можно на детскую площадку. Вместо лопаточки.

Андрей недовольно хмурится, потому что Настя снова над ним подшучивает, а он этого не любит. Особенно когда не понимает, о чем говорят. Я между ними как рефери – постоянно развожу по дальним углам.

– Ладно, мир. Беру вас обоих с собой на тренировку, а вы идете играть в машины после завтрака, пока я немного полежу. Идет?

– Ура!

Андрей подпрыгивает от радости, а мне еще хуже становится, когда он, потеряв равновесие, едва не падает на больную руку, но Ласка его вовремя подхватывает и ставит на ноги.

– Хорошо. Пойдем, поиграем в машины, – говорит она Андрею и, повернувшись ко мне, тихо продолжает: – Включу ему «Бойцовский клуб». Он спросил недавно, что такое нокаут и как в него отправлять людей. Думаю, на Стасе скоро испробуем.

– Настя-я... – Я закатываю глаза, на что Ласка беззащитно пожимает плечами, мол, она не при делах.

– Я пошутила. – Задорно подмигивает.

– Вот и хорошо. Не доводи ребенка, а то правда накажу. Обоих, – предупреждаю я и строго смотрю на удовлетворенного Андрея.

– Пошли, – тянет он Настю здоровой рукой в гостиную.

У нас в каждой комнате валяется куча игрушек. Особенно у Андрея в почете плюшевые собаки, машины и роботы. А с недавнего времени он полюбил еще и мячи. Я всерьез задумываюсь о спортивной секции для такого активного ребенка. Но только о какой-нибудь максимально безопасной. Если такая существует. По-моему, Андрей везде найдет приключения на свою голову и конечности.

– Сейчас я кофе попью и пойдем играть. – Настя садится за стол и переводит на меня глаза. – У тебя во сколько тренировка?

– В двенадцать.

Открываю заметки в телефоне и смотрю список дел на ближайшие пару дней. Боже. Как всё успеть?

– А потом заедем в кафе? – спрашивает Андрей.

– Угу, – киваю я.

С удовольствием съем любимое пирожное. Но сначала встреча с людьми из благотворительного фонда и тренировка в спортивной школе, где я сегодня провожу открытый урок по хореографии у фигуристов.

Запив лекарства водой, иду чуть-чуть полежать. Потом начинаю собираться. Достаю новый спортивный костюм для Андрея, который недавно ему купила. Предыдущий он порвал на площадке на второй же день. К тому же погода стоит теплая, верх можно не надевать. С гипсом это целая проблема. Мне так жалко бедолагу, когда смотрю, как Андрей с рукой мучается. Ну за что ребенку столько травм в детстве? На ровном месте ведь в прошлый раз упал. А я всегда потом чувствую вину, что недосмотрела.

– Алён... – В дверях появляется Настя с моим телефоном, который я оставила на кухне. – Тебе Генрих звонил.

Я беру сотовый и перезваниваю Нейману. Пока крашусь и наношу румяна на щеки, болтаю с Генрихом. Он предлагает полететь на море вместе с нами. Ничего не имею против лишних рук и помощи. А если Димка вырвется с работы, то это и вовсе окажется идеальным вариантом. У нас с Нейманом тогда будет свободное время для общения наедине. Пора уже дать Генриху шанс за его настойчивость и терпение. Заодно, может, выброшу из головы мысли о Янисе.

Через два часа я паркую машину возле спортивной школы. Заметив внедорожник Багдасарова, хмурюсь. Еще в прошлый раз я обратила внимание, что он пересел со спорткара на огромную махину такого же цвета. Как заметила и то, что Ян зачем-то ждал меня на парковке после моего выступления на льду. Думала, что подойдет и опять начнет разговор, но он просто сидел в салоне и курил, глядя в мою сторону, пока я не уехала домой.

Выхожу из машины и беру Андрюшу за здоровую руку.

– Помнишь, да? Ведешь себя хорошо, – ласково произношу я.

– Помню. Ты всегда мне об этом говоришь. Я не тугодум, – бурчит сын в ответ.

В фойе школы я замечаю Яниса в компании Гумшиной и еще нескольких человек из фонда. Рябов тоже среди них. Коротко здороваюсь со всеми, проходя мимо уверенным шагом и ощущая, как при виде Багдасарова меня охватывает странное волнение, как ломаются и крошатся льды, сковавшие внутренности. Эти встречи – бесконечная мука. Я их хочу и не хочу одновременно. И сердце колотится на разрыв, едва не выскакивая из груди, когда чувствую на себе взгляд карих глаз.

Взъерошив Андрею волосы на макушке и поцеловав его в щеку, я иду в раздевалку.

Провести тренировку и отснять материал. Ничего сложного, правда? Обычные для меня вещи. Почти повседневные. Но делать это, когда на тебя смотрят слегка прищуренным и красноречивым взглядом, думая, видимо, о чем-то запретном и очень откровенном, безумно тяжело. А я отвыкла выступать на публике и держать лицо. От былого хладнокровия остались крупицы.

Собравшись с духом, выхожу из раздевалки. Гумшина вдруг заявляет, что больше никаких съемок на льду не нужно. Объясняет, что в следующий раз мое личное присутствие также не обязательно: для интервью подойдет кто-нибудь из помощников, владеющий информацией и цифрами по секциям.

Неожиданно.

Кто-то передумал мучить меня своим вниманием? Так бы сразу, Янис...

Нахожу Багдасарова глазами. Он стоит неподалеку и, вложив руки в карманы брюк, наблюдает за мной и Гумшиной. За его спиной на скамейке расположились Настя с Андреем. Проследив за моим взглядом, Янис оборачивается и смотрит на ребенка.

– В таком случае вы проводите тренировку в привычном режиме, а я кое-что отсниму с оператором в моменте, потом возьму интервью у Яниса Артуровича, и следующая наша встреча будет недели через две. Договорились? – спрашивает Гумшина, посмотрев на часы в телефоне.

– Да, – облегченно вздыхаю я.

Через две недели меня уже не будет в городе, а Ульянова отлично владеет и цифрами, и информацией. И язык у нее подвешен получше, чем у меня. Справится.

Я направляюсь в зал, где ждет моя группа, но, заметив Яниса возле Андрея и Ласки, меняю траекторию и иду к ним.

Багдасаров садится рядом с Андрюшкой на лавочку и что-то у него спрашивает. Настя меняется в лице, а следом и я, услышав кусочек их разговора:

– Мама недосмотрела, да? – кивает Ян на пострадавшую руку Андрея.

– Мам не виновата. Я случайно упал, – самодовольно отзывается он.

– А папа твой где? – спрашивает Багдасаров.

Андрюшка тут же становится мрачнее грозовой тучи.

Больная для нас тема. Которой я стараюсь не касаться. Зачем ты так, Ян? Он же еще маленький несмышленый ребенок!

– Давно не видел, – грустно отвечает сын, поджимая губы.

Да кем Багдасаров себя, в конце концов, возомнил? Неужели думает, что вот так просто можно врываться в чужую жизнь, бередить старые раны? Подходить к моему ребенку и задавать подобные вопросы? Лучше бы держался в стороне!

– Янис, – окликаю Багдасарова, выходя из себя. – Можно тебя на минуту?

Ян поднимает голову и обжигает меня недобрым взглядом.

– Да. Конечно, – кивает он.

– У мамы сейчас будет тренировка, – вдруг произносит Андрей, сильно волнуясь. – Я хочу на нее посмотреть. – Он вскакивает со скамейки, держась здоровой рукой за гипс. – А вы… – Приподнимает подбородок, – мне не нравитесь. Не подходите к нам больше. И особенно к маме, – бросает сын резко и идет в сторону спортивного зала.

По телу проносится дрожь. На несколько мгновений воцаряется гробовое молчание. Андрей безумно ревнует меня ко всем мужчинам. И к Нейману в том числе. Неужели и сейчас почувствовал соперника?

Ласка поднимается на ноги и направляется за Андреем, а мы остаемся с Яном одни.

Все-таки серьезного разговора, похоже, не избежать.