36 глава

– Открой дверь, Ян, – повторяю, когда Багдасаров долгое время стоит без движения и смотрит на меня чуть прищуренным взглядом.

– Если тебе так неприятно, то больше не прикоснусь. Но и из квартиры не выпущу. Иди, приводи эмоции в порядок, а потом возвращайся. Желательно с четкими претензиями. Я пока поработаю. – Ян разворачивается и идет вглубь квартиры.

Эмоции в порядок? Это шутка такая?

Слова и поведение Хулио дико раздражают в это мгновение. Мало того, что я застала в его квартире полураздетую девицу, так Ян еще и ведет себя, словно это для него в порядке вещей, а он каждый день оказывается в подобных ситуациях. Не хочу проводить такие параллели, нельзя этого делать, но Слуцкий в свое время тоже вешал мне лапшу на уши и любил все проблемы решать через постель, говоря при этом не принимать какие-то нюансы из его жизни близко к сердцу.

– С четкими претензиями? – цежу сквозь зубы, а руки невольно сжимаются в кулаки.

– Да, – бросает Ян через плечо. – Именно.

Смотрю вслед удаляющейся фигуре Багдасарова, думая о том, что ничего не меняется с годами. Не Хулио, а Хамло.

Ян скрывается в гостиной и наступает тишина. Поиски ключа ни к чему не приводят. Скорее всего Багдасаров их спрятал в карман. Сделала сюрприз, называется. Лучше бы не приезжала, чтобы ничего не видеть и не слышать. Даже слова его бывшей, что я незримо присутствовала в их жизни с Яном меня не успокаивают. А бешусь я из-за того, что чуть что Хулио засовывает свой язык мне в рот и тащит в койку, ведя себя как неотесанный неандерталец. Интересно, он со всеми такой? Судя по тому как пялился на грудь бывшей, – да. В жизни бы не подумала, что я такая ревнивая. В этом, похоже, основная причина моего уязвленного самолюбия и гнева, который не получается обуздать.

Прохожу на кухню и сажусь на подоконник. Смотрю на свет фонаря, стараясь отвлечься. За окном уже сумерки. Несколько лет назад мы просидели с Яном вот так очень много времени, болтая обо всем на свете. После этого между нами что-то изменилось. Я начала воспринимать его всерьез, а когда Хулио примчался ко мне из командировки, так и вовсе растаяла перед его чарами. Есть в Багдасарове что-то безумное, авантюристское и в то же время нежное и очень чувственное. Невозможно оставаться равнодушной. Особенно сейчас, когда он как ни в чем ни бывало сидит и работает в соседней комнате, не выпуская меня из квартиры, а я злюсь.

– Может, вина? – слышу за спиной голос Яниса и вздрагиваю. – Уже почти два часа так сидишь. Неужели не оформила претензию в слова?

Поворачиваюсь и замечаю, что Багдасаров рассматривает мои ноги, которые облачены в чулки.

Перед глазами, как приклеенная, стоит картинка груди его бывшей и ее раздосадованное лицо после моего появления. Обычно мне не свойственно долго зацикливаться на одной эмоции, но с кем поведешься от того и наберешься. Какие-то чувства никак не утихнут. Раньше я мечтала стать тренером и не представляла свою жизнь без катка, а сейчас эти желания отошли на второй план и голову занимают совершенно другие мысли.

– А ты? – отзываюсь я.

– Что я?

– Для тебя это в порядке вещей, что бывшие время от времени заглядывают к тебе в квартиру и демонстрируют свои прелести? А как же «Я не люблю беспорядочные половые связи»?

Ян громко хмыкает, а затем улыбается.

– Хватит, Алёна. Это была случайность. Я не ждал визита Вероники.

– Как и моего. Ты даже не попытался извиниться за этот инцидент.

– Извини, – с наглой усмешкой продолжает Багдасаров.

Жаль, что под рукой ничего нет, заехала бы Хулио со всей силы и желательно по голове.

Ян трет рукой небритый подбородок. С щетиной выглядит чуть старше своих лет. Очень мужественно. Глаза правда красные и уставшие. Даже на даче у Измайлова работал любую свободную минуту и мало спал. Может, зря бешусь и не иду на диалог? Но лучше бы Янис меня сейчас отпустил. Действительно хочу побыть одна.

– Плохо, что я не умею читать мысли, – тяжело вздыхает Хулио, подойдя ближе. – Или наоборот, нужно радоваться этому факту. Сейчас бы я не хотел знать, что ты себе напридумывала на мой счёт. Потому что это неправда, Алёна. Да, порой несдержан и эмоционален. Но с тобой все чувства сильнее ощущаются. До тебя никто таких не вызвал. И даже после. Как будто постоянно на вулкане нахожусь. Печет, горячо и не знаешь, когда начнется извержение.

Почему-то меня опять задевают слова Яниса. Все мимо. Я не то хочу от него услышать. Совершенно не то. Неужели для него самое главное физиологическая составляющая?

Отворачиваюсь к окну, соглашаясь на вино, но четко обозначаю границы, через которые переступать сегодня нельзя. Пусть Багдасаров тренирует выдержку, учится хорошему поведению и правильным словам.

– Сил играть в догонялки не осталось? – ехидничаю, наблюдая, как Ян сидит на стуле напротив и что-то делает в телефоне, пока я неспешно пью вино.

– А ты разве убегаешь?

– Это очень проблематично, когда выйти из квартиры не можешь. Хотя квадратура площади позволяет устроить забег.

– Ты сказала, чтобы я к тебе не прикасался, – чувственные губы трогает усмешка. – Можешь не тратить силы и не заигрывать со мной. Не прикоснусь.

С трудом верится, но проверять не хочу.

Ян кладет телефон на подоконник рядом со мной и как бы невзначай задевает ладонью колено. Я вздрагиваю от неожиданности и проливаю на себя немного вина. Улыбка на лице Хулио становится шире. Намеренно он все это, что ли, делает?

– Я подумал из гостиной сделать большую детскую. Продавать квартиру пока, наверное, не будем. Мне здесь нравится. А тебе?

Делаю глоток вина, игнорируя обращенный ко мне вопрос. На секунду бросает в жар от взгляда Хулио. Это тактика у него такая? Напоить и взять измором?

– Мне здесь не нравится, – уверенно заявляю я и ставлю бокал на твердую поверхность.

– У тебя лицо горит, – замечает Ян как бы между прочим.

– Это от алкоголя. Сейчас еще и спать захочется.

– Кстати, ты на чем приехала?

Намекает на то, что если я на своей машине, то мне нельзя садиться за руль? В таком случае я бы и не пила. Мне за глаза хватило той аварии. Больше подобного пережить не хочу. Морщусь от воспоминаний и того, что снова вспоминаю о Слуцком. За этот вечер уже второй или третий раз. Это перебор. Для него и одного много.

– На такси, – холодно отвечаю я. – Хотела задержаться у тебя на всю ночь, но теперь мои планы изменились. Мне пора обратно, но меня не выпускают. Может, есть какое-то заклинание, чтобы эта пещера с сокровищами открыла свои врата? Обещаю, я ничего с собой не возьму. И особенно тебя.

Хулио протягивает ко мне руки и рывком снимает с подоконника, усаживая к себе на колени. Я хочу воспротивиться, оттолкнуть от себя Яна, но он вдруг поднимает ладонь и нежно гладит меня по голове, смотрит при этом таким восхищенным взглядом, что в горле перехватывает и образуется ком.

– В который раз убеждаюсь в кого унаследовал волчонок такой упрямый характер, – мягко обнимает меня за талию второй рукой и прижимает к себе, не сводя глаз. – Одного поля ягодки.

Эти ласковые прикосновения немного усмиряют мой пыл.

– Когда очень сильно о чем-то мечтаешь, Алёна, и получаешь желаемое, то расставаться с этим не хочется ни под каким предлогом. Тем более растрачивать свои силы и чувства на других. Ситуация сегодня вышла из-под контроля. Я не ждал гостей и ни с кем не планировал интима. Ну почти, – тут же поправляет себя Багдасаров, прикасаясь губами к моей ключице, вызывая на коже рой мурашек. – Если обидел тебя своим напором, – прости. Я не хотел. Но мне очень понравилось твое поведение. Сразила наповал своим: «Ян – мой мужчина». Аж дар речи потерял.

Ян медленно тянет меня к себе, и едва касаясь губами моего рта, целует. Очень нежно, трепетно. Мое сердце готово проломить ребра в это мгновение. Не вечер, а аттракцион под названием «Американские горки». В растерянных чувствах позволяю Багдасарову эту простую ласку и смягчаюсь. Теряю ориентацию и жмусь в ответ к крепкому телу.

– С самой первой встречи ты чем-то меня зацепила, Алёна. Да так, что я много ночей после нашего расставания провел, как в тумане. Да, мы мало времени провели вместе, но ощущение испытал такое, будто у меня отняли родного человека. Ничего не хотелось: ни работать, ни спортом заниматься, я внушал себе, что это все глупости и потихоньку обрастал броней. Никому не удавалось до тебя проникнуть так глубоко в сердце. А совсем недавно желание обладать сменилось другим чувством, еще более сильным и волнующим, чем раньше, – болезненно и с надрывом говорит Ян, словно ему не хватает воздуха. – Когда получаешь шанс что-то исправить, это дает много энергии. Которую я постоянно пытаюсь направить на тебя. Но не для того чтобы причинять боль, а сделать все, чтобы ты ее больше не испытывала. Из меня так себе романтик, плохо с контролем, я часто веду себя вразрез с твоими ожиданиями, но в твоей власти в любой момент меня остановить. Понимаешь?

– Не совсем…

Я ощущаю, как мурашки бегут галопом по коже на повторный круг, оглушенная от услышанного, а потом получаю контрольный в голову:

– У меня очень болит внутри, когда тебе плохо. Настолько сильно, будто я причиняю боль самому себе, – сжимает крепче в объятиях и целует в уголок губ, а потом берет мои ладони и кладет на свою грудь, под которой я ощущаю ритмичные удары его сердца.

В унисон с моим.

Вспоминаю нашу первую встречу после долгой разлуки и всю боль, которую испытала в то мгновение. Это оказалось по итогу еще тяжелее, чем при расставании. Особенно, увидев Яниса с другой. Ко мне наконец приходит осознание, что меня так задело в сегодняшней встрече с Вероникой. Я боюсь по новой пережить те ужасные дни, когда умертвляла в себе все эмоции и чувства, которые вдруг вспыхнули к Багдасарову. Недосказанность, какие-то неурядицы в его делах и моя неуверенность в завтрашнем дне едва не проложили между нами новую стену непонимания. А ведь я давала себе обещание больше доверять Янису, чаще идти на компромисс в отношениях и сама же нарушила данные себе установки.

Поднимаю руку и подушечками пальцев трогаю щетину на подбородке Яна. Дышу надсадно, не в состоянии сделать вздох, ком в горле нарастает по новой. Отвожу взгляд, потому что в нем сейчас опять стоят слезы. Но уже по другой причине. Не от обиды. Меня распирает от чувств. Кажется еще чуть-чуть и я лопну как воздушный шарик.

Ян ведет носом по моим волосам, вжимается губами в мой висок и собирает языком соленую дорожку с щеки. Это так пронзительно, что я замираю в его руках.

– Цветочек? – тихо зовет он хриплым голосом. – Не уезжай от меня. Пожалуйста. Я заебался быть не с теми и без тебя.

Обвиваю шею Яниса руками, не сдерживая слез. В ушах шумит от его признаний. В ответ Багдасаров прижимает меня к своей груди и мы сидим так какое-то время в полной тишине, на его кухне. Почти как в ту ночь, когда стали ближе друг другу и я поняла, что хочу Яниса в своей жизни.

Только теперь навсегда.