Глава 26

А если Женька прав? Ну так, чисто теоретически? Хотя по мне – это странно, да дядька мужик неплохой, ко мне всегда относился прекрасно, а я что, выходило, обмануть его решил… пока только в мыслях, правда, но все же! Нет, не по-человечески это как-то… Нечестно, что ли! Хотя деньги большие на кону стояли, да и гарантии не было, что он действительно исполнит обещание. Возможно, его просто все неправильно поняли. Вот умора-то будет! Но Лерку отпускать в свободное плавание не хотелось, бабки отдавать тем, кто как седьмая вода на киселе тоже. Вот и мучился на распутье. Эх, тяжела жизнь! В общем, к дельному решению я так и не пришел своим умом. Потому и подумал, что лучше, пожалуй, дождаться Тимофея. Заодно и вытрясти из этого павлина все. Придется братику поведать мне, что они там задумали с моей бывшей. Пока ждал, успел опустошить треть холодильника. Вздремнуть и еще раз рассмотреть коллекцию солдатиков, пересчитал даже, чтобы убедиться – Тим не растерял наше богатство. А то в детстве стоило отвернуться, как пропадали некоторые, а потом оказывалось, что старший дал поиграть своим приятелям, которые, конечно же, не возвращали. Застал Тимофей меня, кстати, за этим делом. Долго приглядывался, будто решив, что у меня крыша поехала, а потом все-таки покачал головой и присоединился. Прямо-таки как в детстве. Мы могли часами время проводить за этим делом и казалось, что весь мир тогда может подождать. – Как она? – не глядя на Тима, спросил я. Уж очень все хотелось знать. Он все понял и без лишних слов. Цокнул языком, не торопясь отвечать. – У вас с ней серьезно? – Ты сам-то в это веришь? – Нет, конечно, – честно сказал, считая, что это просто розыгрыш. – Вот и не верь дальше, – улыбнулся брат. – И зачем? Ну, допустим, понятно, для чего ей. Но тебе-то? Ты вон… профессор! – Ага, кислых щей, – засмеялся Тимофей. – Так что делать-то? – Кому? – Мне, блин! – развел я руками, медленно выдыхая. Это помогало прийти в себя, успокоиться, правда всего на минуту. Терпеть не мог, когда Тим начинал тянуть резину, не желая рассказывать. Ага, уже секретики у них свои пошли. Вот знал же изначально: не стоило их знакомить. Скооперировались против меня, значит теперь, а еще близкими людьми их считал. – Тебе, Кир, ума наживать, – потрепал Тим меня по макушке, ставя всех солдатиков на полку после. – Не дави на нее и глупостей не твори. Оксана у него, понимаешь ли. Жениться на ней вздумал! – Вообще-то… мы с Леркой пари заключили. Что я женюсь! А она могла бы и помалкивать. Язык, как помело. – Дело принципа теперь. Да? – Допустим. – Ну, так и женись… на Лопуховой только. Лучше страдайте вместе, чем по одиночке. – Ты сама доброта, – упрекнул я Тима. – Серьезно. Подумай, ты чего хочешь, утереть ей нос или счастливым быть? – Я бы с радостью был счастлив с ней, но она сопротивляется. А ведь любит зараза. Сама сказала. – А ты сказал ей? – пронзил меня Тим стальным взглядом своим. – Своими чувствами поделился? Или как всегда? – кивнул брат. Вопрос остался без ответа. Укол да, удар достиг цели, что еще сказать-то! Неприятно от этого становилось, холодно, муторно. С радостью бы спрятался за какой-нибудь ширмой, но Тимофей если начал, то способен достать был везде. Зря я завел эту песню, конечно. Теперь еще и нравоучения от старшего выслушивать приходилось. К этому я готов не был, но все же верил, может, подскажет тот что-то путное дабы Леркино сердце оттаяло наконец-то. Мне бы хотелось с чистого листа, чтобы никакого недопонимания между нами, только гармония и счастье. Но добиться этого было слишком сложно в данной ситуации. Между мной и Лопуховой пролегла пропасть, с каждым днем она все увеличивалась и сколько бы я не перекидывал к ней мост, Лерка упорно жгла все пути. Она не оставляла мне шансов быть услышанным, кажется. Я бесился, придумал разные… гадости в том числе. Был с ней и откровенным, и не очень, а толку. Может, годам к тридцати я действительно способен буду нажить ума, но пока пользовался тем что есть, как любил повторять Тим. – Кстати, у меня для тебя новости, – вспомнив о звонке маме, сообщил я братцу. – Какие? – он с подозрением посмотрел на меня, предвкушая словно не очень приятные вещи. – Мама наведаться решила в гости. – Шутишь? – кажется, Тим едва не начал заикаться. Нет, маму он очень любил, но ему стойко не нравилось, когда та принималась наводить здесь свои порядки, считая, что мы все еще маленькие и за нами необходим контроль. Мама перекладывала вещи, развешивала полотенца по цветам, ставила чашки в шкаф ровно, желая, чтобы на столах было убрано. Мы же зачастую вещи раскидывали, что-то могли даже не погладить, крошки иногда липли к пяткам… В общем, да… сильной чистоплотностью не отличались. Хотя иногда в Тимофее просыпалась копия мамы и он начинал пилить нас всех за свинарник. – Вполне серьезно! Она мечтает познакомиться с твоей новой девушкой! – Разболтал? – грозно поинтересовался брат, смотря на меня недобро. – Поделился, – поправил я его, вжимая голову в плечи. Ну, похоже, драке быть все-таки в этом доме. – Молодец, – зарычал Тим, закатывая рукава свитера. Я принял боевую стойку, надеясь дать отпор. – Как делить-то Лерку будем? – отступая на шаг, произнес, ставя блок. – По четным твоя… по нечетным, – разминая шею, фыркнул Тим. – А в принципе, чего маяться-то? У тебя же есть Оксана, – изогнул засранец бровь. – Так все замечательно! Когда там она приедет? К такому я готов тоже не был. В смысле он не пошел на попятную? Знакомить маму с Оксаной – это перебор. Этого я делать не собирался. И Тим мог сколько угодно на меня таращиться. Нет и нет! Или все же… придется. Черт! А если она маме… понравится. Это будет катастрофа!