6. Батутные войска

ЛЕОНИД

Лечу на работу, проспал после ночного марафона.

Горе-любовник Маратик, пропади он пропадом, слинял еще после первого круга. А я как любопытную голову Клеопатры в окне засек, так какого-то хера выпендриться решил. Небывалые навыки в себе открыл. Поздно только заметил, что зрительница покинула кинотеатр, и я зря стараюсь.

Разочарованно отлепил от себя одну из близняшек, да отправил ненасытную восвояси. Чувствую себя никак. Вроде и напряжение слил, а на душе гадливо.

В мыслях чуть не врезаюсь в стену. Которой тут не было. Твою налево!

—Это что еще такое, ёпт…? — громко возмущаюсь, когда у меня не получается заехать на территорию.

Не получается, потому что въезд перегораживает огромное красное резиновое НЕЧТО. Нечто настолько широкое, что перекрывает въезд машинам, тем более таким, как наши пикапы.

Сдаю назад, чтобы с расстояния рассмотреть монстра. Им оказывается надувной, сука, зАмок! В центре красуется мразотно-желтая башка осьминога с двумя выпученными глазами и вываленным языком, почти как у меня сейчас.

Упругий и блестящий батут возвышается в аккурат до третьего этажа, а шупальца-трубы распластались в разные стороны и покачиваются от работающих воздушных помп.

—Катя! — рычу себе под нос, пекрасно догадываясь, чьих ручонок это дело.

Перегородила-таки парковку, мстительная зараза.

—Эй, Лёня, — кричит мой помощник Толик из машины позади меня, где их уже скопилась целая вереница, —Куда парковаться?

—Давайте у Кузина возле пекарни! — кричу в окно. —Оттуда ближе всего.

—Не, там уже розовыми машинками все занято. У оконщиков тоже все забито, — пожимает плечами. —Остается только или вдоль объездной или на платную стоянку тащиться.

—Давай пока вдоль дороги, ща разберусь, — кидаю.

Паркуюсь с намерением выдернуть кабель питания насосов из розеток и планирую быстро пресечь Катины выкрутасы.

Протискиваясь через оставшееся у въезда пространство, нацепляю на себя самое яростное выражение лица, но тут же бескомпромиссно получаю по морде неуправляемым щупальцем.

Проводов с этой стороны не видно, рычу и в обход двигаю к детскому садику. По пути оцениваю масштаб катастрофы: ядерно-цветной батут простирается практически на половину двора, и состоит из надувных лабиринтов, бассейнов с пластиковыми шариками, башенок и горок. В целом имитируя что-то вроде пиратского корабля.

О, а вот и работнички. Под навесом их офиса Катина помощница раскладывает на длинных столах печенье, а двое других устанавливают стеклянные бочонки с лимонадом.

—А ну-ка скажите мне, Инга, — неожиданно хватаю мадам за локоть, высовываясь из-за пухлой стенки батута. —Где Ваша начальница?

Инга охает, уронив печеньку:

—Она за водяными пистолетами пошла, — говорит неуверенно. —Она ведь с Вами договорилась, правда?

—Договорилась о чем? — выясняю терпеливо.

—Ну, о том, что мы поставим Тотошку, — указывает на цветного пучеглазого великана-осьминога. —Что сегодня детский праздник для всех работников? — ее голос тает. —Нет?

Нихрена себе, Тотошка!

—Ингуся! — раздается пока еще жизнерадостный Катин голос.

Клеопатра показывается в дверях в красном коротком джинсовом комбинезоне и в пиратской шляпе на голове. —Ты не поверишь! Нам одобрили заявку на бизнес-форум в Дубай! — взахлеб верещит Катя, раскладывая водяные пистолеты.

—Кать, не сейчас, — сдавленно отвечает Инга.

—Мы будем выступа-а-ать! Мы же так этого ждали! Жара, нетворкинг, тачки, шейхи, музеи, клубы! Дуба-а-ай!

Подхожу сзади вплотную и цежу:

—Я вам сейчас такой Дубай устрою!

Поганка замирает и медленно оборачивается.

—Что-то не так? — невинно приподнимает брови.

—Это что за блажь? Что я говорил про парковку? — напоминаю ей.

—Хм, а я Ваши места и не занимала, но для слабовидящих старичков все же поясню: Тотошка стоит ровно на нашей половине двора, и я не виновата, что нам досталось место на въезде. Пользуйтесь Вашей парковкой на здоровье, никто не запрещает, — только пожимает плечами.

—Туда не проехать из-за Ваших щупалец! — чувствую, что багровею от злости.

—Да что вы говорите? Надо же, а я и не заметила, такая невнимательная! А Вам, наверное, работать нужно? Примерно, как и нам вчера? О-о-очень сочувствую! — пиратка глумится надо мной.

—Отключайте его по-хорошему, если проблем не хотите, — заявляю требовательно.

Наконец-то она выдыхает и тянется в карман:

—Что это я, действительно? По сути Вы правы, нехорошо как-то вышло. Насосы внутри, сейчас дам вам пропуск, зайдете и сами все отключите.

Довольный собой даже делаю шаг назад, давая кукле пространство. Все же годы былые не пропьешь. Что я умею, так это на людей страх наводить….

—Да где же он? — роется в кармане. — А вот, нашла! — заявляет гордо и сует мне под скрученную фигу.

Ах ты, коза!

Машинально пытаюсь схватить ее руку, но она оказывается проворнее, и, весело вскрикнув, юркает куда-то в сторону.

—Тебе конец, Катенька! Зря ты эту игру затеяла.

Наворачиваю по двору целый круг, но праздничная фея будто и вправду на волшебных крыльях упорхала.

Точно!

Поднимаю башку вверх: Катя ожидаемо сидит на батуте.

—Долго же до Вас доходит! — стучит пальчиком себе по шляпе, мол, я тупой.

Видимо, уверена в том, что я не полезу в этот замок-корабль. Не тут-то было.

—Не смейте сюда забираться! Этот детский батут! — паника в голосе нарастает. —Я столкну Вас, предупреждаю!

Неспешно карабкаюсь вверх.

Нервным кипишем никого не напугаешь, а вот убийственное спокойствие заставляет попки сжиматься. Катину точно.

—Немедленно разуйтесь! Проткнете Тотошку — я сама Вас порву на все флаги мира,— строго кричит она прежде, чем скрыться в одном из входов в надувной лабиринт.

Закатываю глаза, и все же скидываю обувь вниз.

—Прячься хорошо, Катенька, от меня еще никто не уходил! — чувствую поднимающийся с пучин азарт.

Прежде, чем я тоже скрываюсь внутри надувного монстра, вижу, как во двор начинают стягиваться люди. Значит, действуем быстро.

Вхожу в лабиринт и осматриваюсь: солнце пробивается через цветную резину, окрашивая мир в желтоватый оттенок, пахнет здесь новыми покрышками, а звуки гулко отражаются о стены конструкции.

Куда же дёрнула моя добыча?

Замечаю шевеление и бросаюсь по сужающемуся проходу наверх, ухватываясь за надувные выступы.

—Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — самым страшным голосом дразню Катю, поднимаясь.

Она верещит и поспешно ныряет в очерендной рукав этого долбанного корабля. Бросаюсь за ней. Приходится опуститься на колени и шкребсти на четвереньках, иначе не вмещаюсь.

—Коню лошадиных сил не хватает? — подначивает меня беглянка.

И действительно: как бы я ни торопился, всё, что мне достается — это Катина ускользающая попа, обтянутая красной джинсой, и её модные загорелые пятки.

Пыхтя, как ёж, она постоянно уползает от меня, явно лучше ориентируясь в этом пространстве.

—Только зря силы тратишь, — кричу вдогонку, но звук глухо пружинит и повисает в пространстве.

Тактика догонять по прямой действует плохо, поэтому решаю застать ее врасплох, подрезав через боковой вход.

Прекращаю преследование и нахожу себе укрытие во рту, мать его, Тотошки.

Замираю среди мягких препятствий, торчащих из шаткого пола. Присаживаюсь и не дышу.

Срабатывает. Любопытная кошка не выдерживает, и я вижу, как над одним из ограждений мелькает черная шляпка. А затем, озираясь, Катя бочком продвигается мне прямо в руки.

—Попалась, — ухватываю ее за лодыжку, и аккуратной подсечкой укладываю на спину.

Да и сам, че врать, заваливаюсь сверху с удовольствием зверя, который взял добычу измором.

Скрещиваю ей руки и фиксирую их по обе стороны. Ноги тоже фиксирую, а то бойкая такая и по яйцам съездить может.

Смотрю на неё сверху вниз. Грудная клетка высоко вздымается, и Клеопатра шумно выдыхает через приоткрытые губы. Тоже красные.

Шляпа улетела, короткие черные волосы полукругом легли вокруг кукольного лица.

Фиксируюсь на глазах: такие светло-карие, что почти желтые, не встречал таких прежде. Бокал крепкого виски на солнечный просвет. Янтарное кольцо бабушки.

Катя дергается, приводя меня в чувства.

—Добегалась, козонька? Смотрю, ты прямо напрашивается на обещанное наказание!

—Я, конечно, понимаю, что кроме физической силы тебе нечего предложить, но убери от меня свои ручища, Бугай Мутантович!

—Во-первых, Леонид Артёмович, — зачем-то представляюсь, невольно подтверждая догадки Кати о моем интеллекте.

—Серьезно? Артёмович? Да Вас в кунсткамеру поместить нужно, в раздел «Диковины»!

—Не Вам об отчествах паясничать, Екатерина Яновна, — интонацией выделяю последнее.

Мы так забавно прыгаем с ты на Вы и обратно.

—Слышь, Артёмович, я щас.…

Перебиваю:

—А во-вторых, аккуратнее с жестами! За такой кукиш с тебя как со взрослой спросить могут. И, поверь, это не на батутах валяться. Должна отличать, перед кем можно дули крутить, а кого лучше стороной обходить.

Нет, я серьезно. Попадись ей какой-нибудь браток, уже бы отрабатывала.

—Спасибо за совет, дяденька, но там, где я выросла, другие правила!— отчаянная сражается до последнего.

Где это она выросла?

Ее тело увязло в батутных складках. Разгоряченная от бега с препятствием пиратка еще больше благоухает кокосом, смешавшимся с ее собственными феромонами.

—А теперь слушай сюда: вы сейчас убираете эту безвкусную хреновину со двора….

—Безвкусную? Это был индивидуальный заказ директора аквапарка! — привычно перебивает.

—Да хоть самого императора! — начинаю повышать голос, чтобы убедиться, что меня слушают. —Я сказал: вы убираете осьминога…

—Вообще-то это кракен…, — снова вставляет свои пять копеек.

—…и мы идем делить парковку по-человечески! — предлагаю более-менее приемлемый вариант.

—Не получится, — хитро лыбится паразитка.

—С чего это? — я реально сегодня какой-то тупой.

—Дети! — ни с того ни с сего вопит Катя. —Наш пиратский корабль пытается захватить морское чудовище. Оружие к бою!

Чудовище — эт я, что ли? Какое оружие?

По её команде изо всех возможных углов замка-корабля высовываются мордашки мальчишек и девчонок. И эти лица точно готовы пакостить.

—Готовь заря-я-яд, — выбиваясь из сил подо мной пищит девица. —Пли-и-и!

Ах ты ж!

Меня окатывают десятки холодных водяных струй из пистолетов. Противно. Какой-то детеныш целится именно в лицо, попадая мне в рот, когда я собираюсь возмущаться.

—Взять его! — командует Катя, которую вода ничуть не смущает.

Мелкие пираты облепляют меня со всех сторон, пытаясь завалить, а другие за руки вытаскивают из-под меня свою воительницу.

Впридачу дети закидывают меня пластиковыми шариками из бассейна так, что нихрена не видно, и начинают неистово прыгать вокруг, раскачивая и без того шаткую резиновую опору.

Боясь покалечить мелочь своей тушей, я увальнем падаю на батут, не биться же мне с детьми, в конце концов.

Какой-то беззубый мальчуган даже делает вид, что вяжет мне запястье веревками. Не справляется, и просто плюхается мне на руки.

Прекрасно, часам, поди, хана!

Катя нависает надо мной, ставя босую ступню на моё бедро, обозначая, что я повержен.

Затем поднимает пенопластовую саблю в небо и притворно смеется:

—Ха-ха-ха! Вот мы и победили морского гада!

—Какой же он страшнючий! Ууу! — добавляет кудрявая и бессмертная девочка.

—Не то слово! Даже жалко его как-то! Пожарим чудище на костре или простим? — давит смех Катя.

Я сам тебя пожарю, паразитка, и не только на костре.

—Прости-и-им! — нестройным хором тянут дети.

—Вы очень великодушные пираты! За это я угощу вас шоколадным печеньем и лимонадом! Только, знаете, ребята, морское чудовище еще слишком бешеное и злое, нужно его еще немного подержать в наших сетях, чтобы оно немного эээ… успокоилось.

—Да-а-а! — вопит согласная на все малышня, и снова раскачивает прыжками батут.

Тем временем Катя улепетывает прочь. Плюхается попкой на надувную горку и съезжает к собравшимся.

Через пять минут оттуда выползаю и я, мокрый, с натянутой на глаз повязкой, за что получаю щедрую порцию аплодисментов от присутствующих.

Здесь собрались буквально все арендаторы нашего офисного здания и ближайших складов-цехов, кого я способен припомнить.

Недооценил я Катин силиконовый мозг. Все ходы продумала: и парковку не заняла, и рабочий день испортила, и свидетелей притащила, чтобы я ее не убил.

Дамочку в красном заметить нетрудно: она затесалась в самую большую родительскую кучку. Думает, это ее спасет.

Мои лопухи там же: мужики облепили Катю и других фей из ее агентства.

Направляюсь к ним.

—Леонид Артёмович, не знал, что Вы такое активное участие в детских праздниках принимаете, похвально-похвально! — первым меня комментирует усатый Кузин, владелец соседнего пекарного цеха.

—Да я сам не знал, — стряхиваю с себя воду и пытаюсь натянуть ботинки на мокрые носки. —А что за праздник, не подскажете?

Клеопатра отводит взгляд, шумно втягивая лимонад через трубочку.

—Так вот, агентство наше Мирикалей…, — начинает Кузин.

—Миракл Кей, — сладкоголосо поправляет Катя, хлопая ресницами.

—Ага, Мирикалей! Решили, так скать, «проставиться» как новые соседи, и всем нашим детям праздник устроили. Мне с утра смска-приглашение пришла. А что? Конец лета же, каникулы, детям вон радость, а то третий месяц дома тухнут.

—М-м-м, какая замечательная идея! — комментирую натянуто, прожигая Катю взглядом.

—Правда же? — она подхватывает мою игру, — Все так веселятся, я вообще предлагаю оставаться до вечера, пятница все-таки! У кого-нибудь есть гриль?

—Гриль — это можно! У нас на складе был, — говорит Толик, мой помощник.

Зыркаю на него так, что он понимает, в каком месте у него кажется шампур, продолжи он выбирать не ту сторону.

—Был…. Но уже нет, продали, на маркетплейсе, — запинается в оправданиях.

—Так у нас мангал есть, — говорит Бойцов, прораб оконщиков из соседнего здания. —Ща и мясцо организуем.

—С меня выпечка, — довольно хмыкает Кузин.

—А у меня ящик шампанского где-то был! — подмигивает Антонина, молодящаяся арендаторша офиса над Катей.

—Лёнь, а можно у тебя дровишек свистнуть? Опилок там со станков, мясо чтобы с дымком было? — не унимаются мужики.

Клеопатра продолжает мусолить в губах трубочку, поглядывая на меня с выражением «Выкуси!».

—Не вопрос, только быстро, работы невпроворот, — бурчу в ответ.

—Леонид, так Вы тоже бы дочку свою привезли, — радеет Антонина. —На весь день веселья хватит. Или она как всегда летом за рубежом?

—Взрослая она уже для таких игр.

Инстинктивно смотрю на Катину реакцию: та зыркает на меня так зло, словно я ей только что капронки порвал. Затем и вовсе отворачивается.

С этой минуты я больше не удостаиваюсь ее внимания: ни когда приношу дрова, ни когда бегаем с мужиками туда-сюда, перегоняя пикапы, ни когда отвешиваю саркастичные шуточки в сторону их агентства.

Загорелая нимфа делает вид, что усиленно занята детскими конкурсами, и слышать меня не слышит.

Тем лучше, пусть смакует свой триумф сегодня, а дальше посмотрим.

Переодевшись в то сухое, что нашлось у меня в кабинете, оставшийся день безвылазно торчу за рабочим столом: нужно еще сырья на Маратову спа-деревню заказать, да логистов новых лично прозвонить.

Но телефон вдруг звонит у меня. Незнакомый номер, и я бы подумал, что это клиенты по рекламе в интернете, но там давно указан номер отдела продаж.

—Слушаю.

—Здравствуй, дядя Дёма, — слышу давно забытый хриплый голос.

—И тебе не хворать, Крот.

—Как поживаешь, дружище? — спрашивает излишне дружелюбно.

—Давай к делу, — отрезаю. —Чем обязан?

—Разговор не слишком телефонный, — хрюкает Крот. —Давай состыкуемся, помощь опытного человека нужна.

—У меня давно нет дел, которые нельзя обсуждать по телефону, ты знаешь. Да и помогать я не любитель, — мрачнею и голосом демонстрирую это собеседнику.

—Мне правда помощь нужна. Кой-чего накопать, Лёнь, — сбавляет обороты мой старый знакомец.

—Ты - Крот, ты и копай. Я деревом занимаюсь и из помощи могу тебе табуреточку сколотить, сам знаешь, зачем. Понадобится — звони.

—Стой-стой, брат, — с каждым его словом степень нашего родства крепчает. —Там дело чистое. Стерильно, как в больничке, я бы сказал.

—Нет.

—Я ведь тоже могу тебе понадобится.

—Не можешь, — собираюсь класть трубку.

—А если я скажу, что это связано с твоим старым приятелем? Счёты-то не свёл.

Блядь!

—Диктуй адрес! — выдаю решительно.

—Вот это другой разговор, — ухмыляется Крот. —Ресторан "Дольче Север", завтра.

Сбрасываю звонок и мысленно отплевываюсь. Ирония в том, что я как раз на днях думал о том, как хорошо было отделаться от прошлого, но слишком уж соблазнительное предложение.

Сжимаю челюсти от нарастающего напряжения. Надо будет пробить, чем "мой старый приятель" сейчас занялся, чтобы быть начеку.

Перевожу взгляд в окно, откуда сумасшедшим глазом на меня косит неоновый осьминог. Подхожу к подоконнику.

День подходит к концу, а вечеринка и не думает рассасываться. Все едят и пританцовывают, музыкальную колонку, глянь, притащили.

Неугомонная макака Катя все еще носится с детьми, карабкаясь на самую высокую башенку-палубу. Откуда столько энергии, может, она настойку элеутерококка по утрам вместо кофе хлещет?

Раздражает до невозможности, но взгляд сам к ней супер-клеем приклеивается.

Ведьма чувствует это и поднимает голову, роняя шляпку на батут, но сразу же отворачивается.

Любишь быть в центре внимания, значит? Понял.

Кажется, я только что придумал тебе изощренное наказание за сегодняшнюю выходку.