Глава 36

Глава 36

Первое же занятие на курсах дизайна окончательно утвердило Дину в уверенности – это её! Именно этим ей нравилось и хотелось заниматься. Когда-то она совершила ошибку, выбрав университет, в котором был самый невысокий конкурс, да и профессия учителя представлялась ей надёжной, стабильной, основательной, чего не скажешь о творческой специальности. В итоге, в школе всё равно работать не довелось, а вот сейчас… Сейчас её путь сам привёл туда, где, как оказалось, ждало дело по душе.

На курсах царила дружеская располагающая атмосфера, а из Марко Ринальди вышел отличный преподаватель, внимательный и спокойный. Но ещё интереснее стало, когда он, соблюдая своё обещание, начал заниматься с ней индивидуально. Они задерживались в офисе, улучая час или два времени, пили чай, и Дина склонялась над листом бумаги, готовясь дать воплощение собственной фантазии. И в такие минуты чувствовала себя счастливой. Полноценной и гармоничной. Все заботы и тревоги отступали в сторону, забывались. Оставался только белый лист, карандаш в пальцах и приятный голос итальянца, который направлял её, подсказывал, объяснял всё, что ей нужно было знать.

А ещё Марко настаивал на прогулках. На том, что ей просто необходимо рассматривать уличную моду, отмечать интересные стилистические находки, мысленно примерять на прохожих наряды, которые создаёт её воображение. И это оказалось невероятно здорово – прежде она и не понимала, сколько всего упускает, не вглядываясь в окружающих её людей.

Даже мысли о Демьяне отходили на задний план, когда Дина рисовала. «Мне начинать ревновать?» – поддразнивал он её, когда позже они оказывались наедине. «А мне?» – так и хотелось спросить в ответ, но каждый раз она так и не отваживалась назвать имя Маргариты Ринальди, чья незримая тень продолжала стоять между ними. Это было так просто раньше – до тех пор, пока они не стали близки. Но сейчас… сейчас всё во много раз осложнилось.

Накануне того дня, на который была назначена мамина операция, Дина плакала в объятиях Ростоцкого, заранее переживая, что что-то может пойти не так. А он её успокаивал, гладил по волосам, целовал. На сердце становилось теплее.

 - А если с ней случится самое плохое? – спрашивала она, кусая губы. – Врач ведь говорил, что бывают осложнения… И возраст всё-таки…

 - Не думай о таком, - повторял, разгоняя её страхи, Демьян. – Всё будет хорошо. Обязательно.

Он даже настоял на том, чтобы тоже поехать в больницу, и ждал в коридоре вместе с ней и отцом всё то время, пока шла операция, держал Дину за руку, приносил ей чай, минеральную воду и безвкусные, как картон, пирожки из кафетерия.

 - Надо поесть, - уговаривал её. – Я не хочу, чтобы ты опять упала в обморок. Ну, ещё немножко…

 - Я больше не падаю в обмороки, - она слабо улыбалась в ответ, тронутая его неподдельной заботой.

Когда сообщили, что операция прошла успешно, первым, кого обняла Дина, услышав это известие, оказался Демьян Ростоцкий, а уже затем папа. И в палату к маме, когда разрешили, они заглянули вместе. Как будто были семьёй. Самой обычной. Самой настоящей.

Она и не думала, что этот человек станет так много для неё значить. Это пугало, делало её уязвимой. Ведь не так уж давно разочаровалась в Богдане и не желала больше связываться с мужчинами. Но жизнь не стоит на месте. И Дине отчаянно, вопреки всему хотелось верить, что и для неё в этой их непростой истории вполне возможен счастливый конец.

Она отгоняла мысли о том, с чего начались их отношения, но, как зачастую и бывает, когда мы о чём-то пытаемся забыть, оно само напоминает о себе.

В тот день Дина вернулась домой раньше Демьяна – шёл дождь с грозой, и погода не благоприятствовала прогулке, а у Марко появились другие дела, так что ей пришлось взять такси. Отряхивая одежду, вошла в квартиру. И замерла, увидев, что именно держит в руках её отец.

Слова застряли в горле. Она беззвучно ахнула, прижав ладонь к губам. Вдруг от разом навалившейся слабости подкосились ноги, и папа тут же бросился к ней, успев поддержать.

Вопрос о том, что означают найденные им бумаги, он задал ей лишь тогда, когда убедился, что её самочувствие пришло в норму.

Договор с Ростоцким об их разводе. Тот самый, который они заключили у нотариуса, а позже не вспоминали о нём. В руках отца каким-то образом оказался её экземпляр, и сейчас озадаченный мужчина пытливо смотрел на дочь, спрашивая, как такое могло случиться.

 - Только не думай, что я специально рылся в твоих вещах. Куда-то задевал свои бумаги, искал их, а тут это… Когда понял, что нашёл не то, было уже поздно, - сказал он, и у неё не было причин сомневаться в его оправданиях. Не такие люди её родители, чтобы тайком что-то высматривать и выслеживать. Они даже её личные дневники в школьные годы не читали.

Дина рассказала всю правду без утайки. По правде говоря, она уже устала молчать обо всём. Попросила лишь об одном – не говорить маме, не огорчать её сейчас, после серьёзной операции.

 - Почему всё так сложно, папа? – обхватила голову руками Дина, закончив рассказ. Сделала глубокий прерывистый вдох и залпом допила воду, которую ей принёс из кухни отец, когда испугался, что она может потерять сознание. – Я запуталась.

 - Это жизнь, - ответил он, накрывая её руку своей тёплой ладонью.

 - Я просто не хотела разочаровывать вас с мамой. И расстраивать… А вышло наоборот.

 - Но я же видел вас вместе! Вы действительно небезразличны друг другу... Или ты думала, что я ничего не замечаю?

 - Всё… в самом деле непросто, - вздохнула она. – Есть одна девушка… Я точно не знаю, какие у них отношения.

 - Так спроси! Поговори с ним открыто, выскажи всё, что у тебя на сердце и в голове. Не жди, что он сам прочитает твои мысли. Мы, мужчины, не настолько чуткие существа. К сожалению.

 - Так и сделаю, - решительно кивнула Дина, соглашаясь с отцовскими доводами.

 - И вовсе ты нас не разочаровала, не думай даже! Да, мы с твоей мамой надеялись, что у тебя всё сложится хорошо… как у нас. Но какие твои годы, девочка? Ты всё ещё успеешь, даже не переживай! Твоя главная забота сейчас – здоровье моего внука или внучки.

С этими словами папа, мягко, как в детстве, обнимая, привлёк её к себе, и она стёрла выступившие на глазах слёзы о ткань его старой клетчатой рубашки. От того, что тайна перестала таковой быть, стало легче. С души точно свалилась тяжёлая – весом в тонну – каменная глыба.

 - Вот что ещё скажу, дочка. Если этот человек тебе действительно нужен, если он твой, не потеряй его. Потерять кого-то близкого так легко, а вот отыскать… на это порой может уйти целая жизнь. И помни, что мы с мамой всегда будем на твоей стороне. Всегда поддержим.

 - Я знаю, - снова чуть не расплакавшись, кивнула Дина.

Её ли человек Демьян? За недавнее время они узнали друг друга, и выяснилось, что им действительно хорошо вместе – не только в постели, но и за её пределами. И в самом-то деле, с чего она решила, что ему куда больше подходит Маргарита? Только из-за её происхождения? Но ведь человек – это больше, чем фамилия и родословная. Это его личность, характер, привычки. Чувства и мечты. (3303c)

А Ростоцкий не был к ней равнодушен, в этом Дина при всей своей неопытности в отношениях не могла ошибаться.

Неужели всё дело в Богдане Певунове? В том, как он поступил с ней, предпочтя другую, более выгодную партию? Но не все мужчины одинаковы. И прошлое не определяет настоящее и будущее. Всегда можно выбрать свой путь – новый, отличный от предыдущего.

А значит, настало время откровенно поговорить с Демьяном Ростоцким.