Глава 2

Карета катилась довольно медленно, осторожно, словно кучер нарочно пытался укачать своих хозяев в сон. Мистер Валент мужественно крепился, не желая вдруг уснуть и обеспокоить довольно громким храпом своих супругу и дочь, к тому же он желал побеседовать с Хелен о прошедшем вечере и о том, с кем она свела знакомство. Миссис Валент необходимо было разузнать от дочери то же самое, но, увы, она не смогла противостоять усталости и спала, положив голову на крепкое и уютное плечо своего супруга.

– Этот вечер прошел удачно, не так ли моя дорогая? – тихо, но с подбадривающей улыбкой спросил мистер Валент свою дочь. Его красивое, но усталое долгим балом лицо светилось любопытством. И это любопытство не было праздным: ему требовалось знать, появился ли у Хелен ухажер, который, возможно, вскоре пожелал попросить ее руки. Ведь денег на дебют своей старшей дочери Валенты потратили немало, если не сказать, ужасно много. Но эти инвестиции, надеялись Валенты, скоро принесут свои плоды, и Хелен выйдет замуж в свой первый же сезон.

Хелен сидела рядом с окном, на котором нарочно приоткрыла темную, расшитую гардину, и, прижав голову к стеклу, смотрела на пролетающие мимо нее огни фонарей, освещающие эти чужие ей, широкие, каменные улицы. Дорогой веер девушки, которым, находясь на душном балу, она пыталась хоть слегка остудить свои горящие щеки и шею, лежал рядом с мисс Валент на мягком сидении кареты, – забытый и не нужный.

– Я, право, не знаю. Вечер как вечер, – тихо, не отнимая взгляда от улицы, ответила Хелен и устало закрыла глаза.

Бал в честь помолвки мисс Бэкли и герцога Найтингейла продолжался до самого утра, а окна бального и обеденного залов все так же были закрыты. Невыносимая жара, запах пота, неумолкающие ни на миг гости, громкий смех, глупые шутки и топот каблуков танцующих – все это угнетало и приносило мисс Валент дискомфорт. Находясь в том зале, среди богачей и аристократов, Хелен мечтала лишь об одном – сбежать. Сесть в карету, ожидающую cемейство Валент, откинуться на спинку сидения и громко выдохнуть, чтобы снять это неприятное напряжение, раздражение и боль, которыми, впрочем, ее душа была наполнена на каждом балу, который ей приходилось посещать. Но уйти с бала раньше времени – дурной тон, поэтому ей пришлось пережить и ужин, и танцы, и игру в карты… В этот вечер ее не приглашали на танец, чему девушка была рада и чем была огорчена одновременно, но, стоя за широкой белой колонной, она не отрывала взгляд от танцующих, молча завидуя их умению радоваться и получать наслаждение от такой малости, как танцы. Да и в карты она не играла – пока остальные гостьи весело щебетали, сплетничали и пытались обыграть одна другую, Хелен сидела на небольшой софе, рядом со своей матерью, и внимательно наблюдала за всем происходящим вокруг нее. Мисс Валент предпочитала созерцать – принимать участие претило ей до глубины души.

«Тебе нужно завести новые знакомства, моя дорогая. Валент – звучит громко и величественно, однако без нужных связей и знакомств, это всего лишьимя,» – шепнула тогда миссис Валент своей дочери. «Все девицы моего возраста, которых можно встретить в свете, не отличаются страстью к размышлениям или интересным беседам, а в сплетнях я не сильна,» – ответила тогда Хелен. «Но только подумай, как приятно изменилось бы твое времяпровождение, если бы ты смогла разделить его с подругой. Не нужно с десяток, хватит и одной! Думаю, не одна ты томишься от недостатка внимания джентльменов,» – вкрадчиво сказала миссис Валент, но, увидев скучающее выражение, появившееся на лице дочери, не стала настаивать на своем, а вместо этого завела беседу со своим супругом. «Увы, леди, которую я боготворю, никогда не заговорит со мной и никогда не станет мне подругой. Одна подруга-дурнушка у нее уже имеется. К чему ей еще и я? Но чему я удивляюсь? Эти девицы, которых Создатель одарил красотой и шармом, все на один манер – бездушные и черствые,» – подумала в свою очередь Хелен и дала себе слово не унижаться ни перед своим кумиром, ни перед кем-либо другим.

– Ты не выглядишь счастливой и довольной, моя дорогая. Разве это возможно после такого роскошного бала? – Голос отца ворвался в мысли Хелен и заставил ее открыть глаза.

– Чем я могу быть довольна, отец? Я едва не умерла от этой жары, а все эти юные девицы на выданье только и знают, что сплетничать и жеманиться, – пожала плечами девушка. Ее губы растянулись в насмешливой улыбке. – В следующий раз, умоляю, если очередной бал или званый вечер будет таким же душным и громким, позвольте мне поехать домой.

– И тем самым оскорбить приглашающую сторону, а также показать себя невежественными провинциалами? – Мистер Валент устало улыбнулся: он знал, что Хелен были не по душе все эти приглашения и волнения, но он был твердо уверен в том, что у их семейства не было другого выбора. Хелен должна была найти себе супруга, и непременно в этот сезон, потому что тратить огромное состояние на еще один у него желания не было. Слишком малый доход имело семейство Валент, чтобы позволить Хелен выезжать в свет каждый год.

– Тебе следует поведать об этом Уингтонам. Едва явились, как вдруг уехали. – Хелен раздраженно вздохнула. – Она такая красивая…

– Кто? – поднял брови мистер Валент.

– Мисс Вивиан, – уточнила Хелен.

– Она не столь красива, сколь талантлива в искусстве флирта, – осторожно сказал на это мистер Валент. – Возможно, тебе стоило бы свести с ней знакомство.

– И не подумаю. Такие, как она, вызывают у меня неприятие и отвращение, – нахмурилась Хелен.

«И, Боже мой, как я восхищаюсь ею внешностью и элегантностью, но ненавижу и презираю ее личность!» – горько улыбнулась про себя она.

– Красивая и странная. И все же, миссис Уингтон очень популярна в обществе, и нам не помешала бы твоя дружба с ней, – вздохнул мистер Валент. Вдруг его лицо посерьезнело. – Я не желаю огорчать тебя, моя Хелен, но ты и сама знаешь, как дорого обходится нам наше пребывание в Лондоне. Аренда дома, жалованье для прислуги, пища, платья, эта карета, кучер… Все это может обанкротить меня, а вместе со мной и вас. И тогда ни у тебя, ни у Луизы не останется ни шанса на брак с достойным джентльменом. Ваш выбор ограничится пасторами и клерками. А ваше приданое мне придется у вас отобрать, чтобы покрыть им расходы на дом. Но этой суммы не хватит и на несколько лет, а это значит, что нам придется расстаться с половиной прислуги и значительно уменьшить расходы на те милые, но дорогие привычки и пристрастия, к которым вы привыкли.

Тихий голос отца заставил сердце Хелен сжаться. Она взглянула на него, чтобы пытаться прочитать на его лице, шутит ли он, или говорит правду.

– Я понимаю, отец. Без доходов и связей нам придется туго. Но я даю вам свое слово, и оно непоколебимо: пусть даже мы обеднеем или вовсе останемся без средств, я никогда не выйду замуж за мужчину, стоящего ниже меня по положению в обществе, – холодно сказала Хелен. Предположение отца о том, что, возможно, в будущем ей придется будет обойтись пастором или клерком, возмутило и оскорбило все ее существо. – Пусть я некрасива, пусть я не знаю, как заинтересовать мужчину и заставить его жениться на мне – я никогда даже не подумаю о том, что мне, дочери джентльмена, нужно будет проглотить свою гордость ради возможности стать супругой и матерью!

– Тише, дитя мое, ты разбудишь твою бедную мать, – примирительным тоном сказал на тираду дочери мистер Валент и, поддавшись вперед, взял ладонь Хелен, облаченную в шелк белой перчатки, в свою. – Я лишь пытаюсь показать тебе, как важно для всех нас поскорее найти тебе супруга, здесь, в Лондоне, на одном из званых вечеров. Расходы на наше пребывание здесь заставляют мое сердце отчаянно колотиться, а душу волноваться, когда я смотрю на эти неприятные цифры отчетов. Поэтому я решил, что в начале апреля мы возвратимся домой, в Брайстед-Манор.

– Не солгу, если скажу, что я скорее рада вашему решению, чем расстроена тем, что нам придется покинуть Лондон, но, отец, еще сегодня перед балом вы уверяли меня в том, что мы останемся здесь так долго, как это потребуется, – с укором произнесла Хелен, но все же сжала ладонь отца в ответ.

– Лондон разоряет меня, моя дорогая. Будь у меня больше средств и доходов, я никогда не оступился бы от своего слова. – Мистер Валент с тревогой всматривался в лицо дочери. – Прости меня за это, мой ангел. Прости меня за то, что тебе придется провести в Ратланде (графство, в котором живет семейство Валент. Прим. Автора) все это лето, и, возможно, лето, которое придет за ним. Как только я накоплю достаточно средств, мы вновь приедем в Лондон, но только на Сезон. Но у тебя есть почти целый месяц на то, чтобы выйти из тени и показать себя. Покажи свой острый разум, улыбайся, танцуй, привлекай к себе внимание. Ни один жених не сумеет найти тебя, если ты будешь прятаться за колоннами и спинами пожилых матрен.

Горькая правда, прозвучавшая из уст самого родного и любимого ей человека, заставила Хелен почувствовать могильный холод. Ведь ее отец был прав. Прав во всем.

«Но разве он не видит меня? Разве он не понимает, что у меня нет шансов привлечь ко мне внимание? К чему фальшивый смех и вымученные улыбки, если сам Господь возненавидел меня еще в утробе моей матери и дал мнеэтувнешность?» – вскрикнула в душе Хелен.

В карете повисла напряженная тишина.

– И ты… Ты не писаная красавица, нет, но ты очень миловидна… – все же решил утешить свою дочь мистер Валент.

– Ну, кому вы пытаетесь солгать, отец? Мне? Мои глаза не слепы, и я вижу… – насмешливо перебила его Хелен.

– Настоящим джентльменам не нужна красивая внешность, им нужна кроткая и нежная супруга! – слегка повысил голос мистер Валент, не желая слушать то, что слышал уже много раз прежде и что причиняло ему самую настоящую сердечную боль за судьбу своей старшей дочери.

– О, наверное, именно поэтому вы выбрали в супругу именно мою мать – самую красивую девушку графства! – Хелен покачала головой и крепко сжала губы.

Не зная, что ответить на эту весьма очевидную правду, мистер Валент тяжело вздохнул и осторожно откинулся назад. Его взгляд скользнул по белому, но умиротворенному лицу его супруги, и его взгляд наполнился нежностью. Длинные волосы миссис Валент все еще сияли золотом, и ее красоту не смогли забрать ни годы, ни рождение трех детей.

Карета подъехала к двухэтажному, довольно большому дому. Едва лошади остановили свой шаг, Хелен поспешно схватила свой веер и, не дожидаясь помощи кучера, покинула теплый салон, едва ли не вбежала в дом, а затем поспешно поднялась в свою тесную комнату. Закрыв за собой дверь, девушка устало присела на край кровати, готовая разрыдаться от несправедливости мира и насмешки на ней Господа. Но вдруг она закрыла глаза, вздохнула и широко улыбнулась.

«Дома… Скоро я буду дома! – подумала она. – Скоро меня оставят в покое, и мне больше не нужно будет надевать все эти вычурные платья! Скоро я буду дома… Там, где живут мои одиночество и покой. Там, где на до мной не насмехаются, а любят такой, какая я есть!»