Новая жизнь

Деньги нужны человеку, чтобы не думать о них.

У меня на счету была такая сумма, о которой я раньше думать боялась. Когда-то я бы вложила это все в ипотеку или купила бы новую машину. Или просто отложила на черный день. Но с некоторых пор мне перестало нравиться думать о черном дне.

Не так уж много времени я провела с Кириллом, чтобы перестать думать о деньгах. Зато неделя в Питере научила меня, что женщина вообще может не брать в голову такую ерунду. Если найти подходящий круг людей и точно знать, к чему стремишься.

Так что цифры на моем счету уже не были квартирой на этапе котлована, выбором между БМВ и Мерседесом, проблемой – покупать валюту или класть на депозит.

Это была свобода на полгода, год или пять лет – как считать.

Это была свобода прямо сейчас оказаться в любой точке земного шара.

Это была свобода сказать любому человеку все, что хочется – и потом заплатить за это.

Открывший дверь Костя первые секунды мог только моргать.

Разумеется, я не стала предупреждать его о визите. А он, как обычно, не стал смотреть в глазок.

Раньше я на это ругалась, а теперь с удовольствием смотрела, как он пытается осознать, кто перед ним и что с этим делать. С глазком и домофоном эффект был бы не тот.

Под моим взглядом он посторонился, пропуская меня в квартиру.

Придвинул гостевые тапочки, но я сделала вид, что не заметила.

Медленно прошлась по коридору, бросив взгляд на кухню.

Там в раковине громоздилась посуда, на столе золотилась в свете заката россыпь крошек, пол даже на взгляд был не мыт все те месяцы, что прошли с нашего расставания.

Костя щелкнул выключателем в коридоре, но лампочка не загорелась, и он чертыхнулся:

– Забыл…

Смотрю, жизнь у него прямо-таки удалась после того, как он избежал брачной кабалы.

В большой комнате было сумрачно из-за задернутых занавесок.

Костя прошел вперед, указывая на кресло:

– Садись. Не ожидал тебя. Что-то забыла? Или как? Зачем?

Я не стала всматриваться в хлам на кресле и тем более садиться туда. Осталась стоять посреди комнаты. Хотелось брезгливо подергивать лапами, как кошке.

Даже воздух тут был затхлый, словно он не проветривал все это время.

– Может, чайку? Я поставлю! – засуетился он, но на кухню не пошел.

Просто ему явно было некомфортно рядом со мной – я так и не произнесла пока ни слова. Только стояла и оглядывалась по сторонам, оценивая, как я теперь вписываюсь в эту квартиру, в которой собиралась прожить всю жизнь.

Всю жизнь!

Приехать сюда после свадьбы, зажечь свечи и разбросать лепестки, чтобы под сборник романтичной музыки заняться сексом с этим мужчиной.

Я перевела взгляд на Костю и тот весь съежился.

– Ты изменилась, Варь… – пробормотал он. – Подстриглась, что ли? Или у тебя туфли новые?

Туфли у меня были новые. Те самые, с красной подошвой, о которых мечтает каждая женщина, читающая сплетни о знаменитостях в интернете. Я когда-то была «выше этого». А потом сразу стало все равно – особенно, когда мне объяснили, что настоящий шик не «лубутены», а совсем другие бренды, о которых большинство даже не слышало, зато европейские богачи, поколениями учившиеся в Оксфорде, носят только их.

И часы у меня на руке все те же – в бирюзовых тонах и с бриллиантами, стоящие минимум половину этой квартиры. Но я их носила потому, что они правда мне шли.

И сумка…

Я только сейчас взглянула на себя глазами Кости и поняла, что и правда изменилась. Очень быстро, но почти незаметно для себя.

Что во мне изменилось заметно – это отношение к нему.

Сейчас я не понимала, что мне мешало тогда заехать за моим авокадо самой?

Чего я боялась? Стеснялась?

Я даже не сумела вспомнить, почему это было настолько невозможно, что Кир, забравший его для меня, показался легендарным героем.

– У меня вся жизнь новая, – усмехнулась я, проходясь по комнате. Тронула пузико медного Будды, сидящего на книжной полке, качнула пальцем хрустальную подвеску на люстре.

– Так ты… чего хотела-то? – наконец спросил мой бывший жених, устав, видимо гадать.

Я перевела взгляд на него и посмотрела, словно в первый раз. Когда-то мы встретились в общей компании, где он постоянно шутил и рассказывал о своих путешествиях в разные страны. Мне казалось – он такой сияющий, яркий, интересный. Намного ярче и умнее меня. Я даже не смела думать о том, что могу ему понравиться – такому. Его шуткам смеялись женщины намного красивее меня.

Поэтому, когда он вызвался проводить меня до дома, я всю дорогу потрясенно молчала и стеснялась. Наверняка он меня с кем-то перепутал – столько людей смотрело на него с восхищением в тот вечер!

То, как у нас все закрутилось, удивляло меня буквально каждый день. Что он во мне нашел? Я ведь явно не из его лиги, я глупая, простая, примитивная, скучная. А он такой… такой…

Он виделся мне высоким и красивым, обаятельным и сильным, умным и уверенным в себе.

Его ухаживания были нисхождением ко мне блистательного бога.

За несколько лет совместной жизни мы все же немного пообтерлись друг о друга, позолота на его образе слегка облетела. Но все же я до последнего считала его мужчиной более высокого, чем я, уровня.

Мне просто было не с чем сравнить.

И еще я не умела ценить себя.

Кир показал мне это – и я убедилась на практике.

Десятки мужчин даже не догадывались о том, что я не их уровня.

Красивых, умных, харизматичных мужчин, стоящих на самой вершине иерархии.

Щедрых – и не только в деньгах, но и в эмоциях, внимании.

Они не взвешивали каждое доброе слово – а не зазнаюсь ли я, если мне скажут лишний комплимент?

Очень хотелось теперь потребовать от Кости все то, чего мне не хватало рядом с ним.

Благодарности за заботу, восхищения моими достоинствами, да просто всех «спасибо за вкусный ужин», что он мне не додал.

Но потребовала я только одного.

– Я хотела узнать, почему ты меня бросил, – я развернулась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Он выдержал всего одну секунду и тут же уткнулся взглядом в пол. – И не просто бросил, а максимально унизительно, у всех на глазах.

– Говорил же… – забормотал он. – Музыканты…

Я поморщилась.

– Извини, я пришла без вилки, так что лапшу с ушей снимать нечем. Постарайся вешать ее поменьше. Ты даже не успел услышать этих музыкантов, когда заявил мне это. Соверши хоть раз в жизни мужской поступок – скажи мне правду.

– Зачем? – он поднял на меня глаза и тут же снова опустил их. – Зачем это тебе?

– Хороший вопрос, обязательно его обдумаю. Когда-нибудь… – я снова отвернулась и подошла к окну.

Знакомый до боли в зубах пейзаж – вид на пятиэтажки, береза у окна, мусорные баки, в которых в очередной раз что-то вяло чадило, и я чувствовала фантомный запах гари – вызывал отторжение. Я могла бы выйти замуж и каждый день видеть его в кухонное окно, пока готовлю ужин, а мой муж ржет над картинками в соцсетях, лежа на диване.

– И все-таки… – я подошла к Косте, нагнулась и постучала согнутым пальцем по его лбу. – Что у тебя в голове варилось в тот момент, когда ты подъезжал к загсу? На такси, которое даже не стал отпускать – а ведь ты всегда нервничал, когда приходилось платить за ожидание. Значит планировал уложиться меньше, чем в пять минут. Что? Какая причина? Настоящая?

– Варь, ну чего ты начинаешь… Какая теперь разница?

Глазки у него бегали, пальцами он все мял и мял диванное покрывало, и мне вдруг стало противно. В самом деле, какая мне разница, встретил он накануне старую знакомую, к которой вдруг воспылал былой страстью или просто струсил брать на себя мифические «обязательства»?

В любом случае – дело не во мне.

– Никакой… – медленно проговорила я. – Ни-ка-кой. Что ж, пусть останется твоей постыдной тайной, а я как-нибудь переживу.

Интересно, если натравить на него «ребят» одного моего питерского знакомого, который в пьяном угаре хвастался, что заведует конторой, куда обращаются, чтобы добыть информацию из людей, которые не очень хотят ею делиться, как быстро Костя расколется? Сразу, как они появятся на пороге?

Выйдя из подъезда, я постояла немного, глубоко дыша, стараясь выгнать из легких навязчивый запах этой квартиры – тлена и скуки. Повертела на пальце кольцо. Я не носила его так долго даже когда считала, что замужем за Киром. Но стоило выяснить, что штамп был шуткой – и я не снимаю его даже в ванной.

Не возвращаюсь. Не звоню. Не смотрю его шоу.

Но не снимаю кольцо.

Я достала телефон и пролистнула весь свой список контаков, изрядно распухший за последние недели. Откуда-то у меня была уверенность, что легко и быстро знакомишься с людьми только в юности и самая крепкая дружба получается с теми, кого знаешь с детства.

Кир бы сказал, что это «ярлычки».

Я научилась их распознавать – когда в чем-то непоколебимо уверена, но не помнишь, откуда эта уверенность взялась.

Всем этим новым знакомым я могу позвонить в любой момент и предложить встретиться, и они даже не спросят, зачем. А вот старые приятели очень удивятся, если я так сделаю. У нас не принято звонить просто так. Почему? Ну… просто не принято. У всех семьи, работа, дела…

Только Женька осталась последней близкой подругой, и то потому, что тоже не замужем. Что ж, это легко исправить. Если уж она умудрилась влюбиться в Серегу, у меня есть прекрасный кандидат ему на замену.

– Привет, – сказала я, когда она подняла трубку с ворчливым «Ну что там опять?» – Я хотела спросить, как ты к Платону относишься?

Звонок Платону закончился не так прекрасно. На свидание с Женькой он немного удивленно, но все же согласился, но потом напряженно спросил меня:

– Ты не знаешь, где Кир? Не могу ему дозвониться, на съемки он не приехал.

– Не знаю и знать не хочу, – отрезала я.

– Что-то случилось?

– Ничего. Просто я его ненавижу.

Платон скомканно попрощался, а я убрала телефон и сглотнула неуместные, невесть откуда взявшиеся злые слезы. Ненавижу! Ясно? Всем ясно?!

Кольцо холодило кожу. Давно пора было его выбросить. И начать новую жизнь. Он же хотел, чтобы я попробовала другие варианты? Так я попробую – никому мало не покажется!

Я снова пролистала список контактов, облизываясь, как у витрины с пирожными.