ГЛАВА 24. ЗАВТΡАК

День тридцать девятый

Мы с Любой шустренько, хотя и снова на цыпочках, доскакали до дивана, и когда герцог вошёл в комнату, дисциплинированно сидели, сложив ладошки на коленях, и смотрели на него невинными глазами. Словно это не мы только что подслушивали под окном, как он змеюку из дома выгоняет.

Окинув нас взглядом, в котором ясно читалось, что дракон ни капельки не поверил нашим честным глазам, но это и не важно, он провёл пятернёй сквозь волосы, со лба к затылку, и они послушно легли назад и по бокам и больше не закрывали его лицо.

Невольно повторив его жест, я рассеянно подумала, что сейчас у нас с ним волосы одной длины, хотя окружающие мужчины стриглись гораздо короче, а у женщин волосы были длинными. Почему у меня они такие, было понятно, но он-то зачем такие отрастил?

— Завтракали? — поинтересовался герцог. Мы дружно замотали головами. — Я тоже. И всем нам явно нужно привести себя в порядок. Поэтому жду вас через полчаса в малой столовой. Поговорим.

Развернулся и вышел. Мы переглянулись, пожали плечами и поспешили в свою комнату. Выглядели мы ужасно — я с растрёпанными oстатками волос чуть ниже плеч и закопчённой спиной, и Люба с замурзанным после слёз лицом, зелёными пятнами от травы на подоле, мокрыми рукавами и нечёсаной после сна, полураспущенной косой.

Красавицы!

Одна Фантя, как обычно, чистенькая и гладенькая, за своей шёрсткой она всегда ухаживала очень тщательно.

Пока мы с Любой бегом ополаскивались под душем и переодевались в чистое, она сложила в наши сумки всё, кроме учебников, их ей было не поднять. Я расстроилась, увидев, что спинку сарафана не спасти — вся в прожжённых дырах. Рубаха пострадала меньше, надеюсь, получится отстирать её и заштопать, а у сарафана придётся всю спинку менять, заплаткой там не обойтись. Хотя, у меня и на заплатку ткани не было, никто не додумался с собой какой-нибудь лоскут сунуть.

Ладно, у меня это точно не последний сарафан был, но всё равно жалко.

Волосы попыталась заплести, но они всё время вылезали из косы. Махнула рукой и оставила, как есть, только убрала с лица лентой. Многие драконицы носили волосы распущенными, так что, ничего страшного.

Спустя полчаса — или чуть больше, артефакт, показывающий время, висел в главном холле, а мы спустились по боковой лестнице, — мы робко заглянули в малую столовую. Найти её нам помог один из лакеев, указав пальцем на нужную дверь даже без нашего вопроса. Герцог уже сидел за большим столом, за которым вся прислуга уместилась бы, на узкой стороне лицом к двери. Увидев нас, он указал на два места рядом с собой.

Пристроив сумки на пустующий стул, стоящий с краю, мы сели, куда нам указали, и уставились на тонкие тарелки с узорами, прозрачные чашки, без ручек, зато на высоких ножках, и несколько разных ложек, вилок и ножей, лежащих перед нами. На столе так же стояли блюда с разной едой, и её было гораздо больше, чем нужно. Или герцог ест за десятерых, или… не знаю, может, с запасом принесли, как нам в доме князя.

— Берите, кто чего и сколько хочет, — предложил герцог, сам накладывая cебе на тарелку кучу еды.

Я представила, как тянусь за едой, роняю её на вышитую скатерть, опрокидываю чашку на ножке, разбиваю тонкую тарелку. Вилки эти, опять же! Мы с Любой только здесь, в замке их впервые увидели, но никто нас не заставлял ими пользоваться, половина слуг, как и мы, спокойно ела одними ложками.

— А может, мы на кухне поедим? — с надеждой посмотрела я на дракона, заметив, что и Люба тоже сидит, не двигаясь, с испугом глядя на слишком тонкую посуду, которую очень легко разбить.

— Нет, — покачал гoловой герцог, накалывая на вилку кусок оладышка, который еще и ножом отрезал. Сунул в рот, прожевал и, видя, что мы продолжаем молча на него смотреть, пояснил: — Вы — мои воспитанницы, а значит, члены семьи. Семья обедает здесь.

— Я не голодная, — вздохнула Люба, пряча руки на коленях и стараясь не поедать глазами кучу вкусного на тарелках.

— Я тоже, — тут же подхватила я. — Можно, мы пойдём, а то в школу опоздаем?

А по дороге можно заглянуть на кухню и перехватить у госпожи Имелды пирожок, а если поспешить, то и миску каши с маслом.

— Так, — герцог положил нож и вилку и внимательно посмотрел на нас. — В чём дело?

— Ни в чём, — я замотала головой, отводя взгляд.

— Да боятся они всё тут поронять и разбить, — не выдержала фантя, вылезая у меня из рукава. — Тут же всё такое хрупкое! И вообще — как они эти оладьи ложкой есть должны? Или это вот… — ткнула она лапкой. — И это!

— Омлет? — подсказал герцог. — Бекон? Жареные колбаски? Почему ложкой? Есть же вилка.

— Не умеем мы вилкой, деревенские, — развела Фантя лапками. — Нам бы кашу. Или яйца варёные. Молока с булкой.

— Это так? — герцог посмотрел сначала на меня, потом на Любу. Мы кивнули, стараясь не смотреть ему в глаза. Стыдно. — А я с детства ни кашу, ни молоко, ни яйца варёные не люблю. Вот мне их и не подали. В следующий раз будет всё, к чему вы привыкли, а сейчас… Вот булочки, их и с компотом можно есть, я компoт вишнёвый люблю, а вы?

— Я люблю, — призналась, всё же рискнув поднять глаза на герцога. — Только боюсь разбить, — я показала на чашку с компотом, потом на стеклянный кувшин с ним же.

— Ничего страшного, у меня много бокалов, — отмахнулся герцог. — А оладьи вы как есть привыкли?

— Руками, — пожала я плечами. — Макаем в сливки или варенье, что есть, и в рот.

— Хмм… — герцог посмотрел на кусочек оладышка на своей вилке, потом на то, что на тарелке лежало, потом на крошечные прозрачные мисочки с вареньем на столе. — Макать, значит? Руками?

— Ну, да, — совсем смутилась я, а потом чуть рот не открыла, видя, как герцог берёт оладышек в руку, макает в одну из мисочек, которую поближе пододвинул, и с удовольствием жуёт.

— А так даже вкуснее, — покивал он головой, потом посмотрел на нас, удивлённо застывших. — Что? Я и руками умею есть.

— Ну да, овечку ложкой есть неудобно, — хихикнула Фантя, а потом ухватилась за кусок бекона, стянула с блюда и вонзила в него зубы.

Мы, переглянувшись и, пожав плечами, тоже потянулись руками к еде. Оказалось, омлет этот — та же яичница, толькo размешанная, и его легко можно есть ложкой, когда герцог нам его на тарелки наложил, ничего не уронив. А булочки он же сам для нас разрезал и маслом намазал. А бокалы не такими уж хрупкими оказались, если за ножку всей ладонью взяться, а не кончиками пальцев, как герцог.

В общем, поели мы вкусно и сытно, даже без каши и молока. Герцог, с печалью в глазах, сказал, что раньше всё это тоже на столе было, у всех членов семьи разные вкусы, а сегодня госпожа Имелда под него подстроилась, но теперь будет и наши вкусы учитывать, просто нам надо ей сказать, что любим.

А мне и так всё понравилось, когда перестала бояться что-то разбить или уронить. Люба с Фантей тоже с удовольствием ели то, что нравилось герцогу. Хотя молока я всё же попрошу.

— Спасибо, — проглoтив последний кусочек колбаски и вытерев пальцы о салфетку, как это делал герцог, я встала. Не знаю, правильно так или нет, вставать раньше главы рода, но… — Можно, мы пойдём? А то в школу опоздаем.

— В школу? — нахмурился герцог. — Почему в школу? Члены семьи главы рода учатся в замке, разве вам не наняли учителя.

— А кто нанял бы? Змеюка, что ли? — поинтересовалась фантя, перестав торопливо дожёвывать кусочек сыра. — Она и портниху прогнала, которую госпожа Беренгария пригласила, сказала, что нечего крестьянкам в шелках ходить. Про учителя и не заикался никто.

— Нас в школе хорошо учат, мы уже много букв выучили, — немного обидевшись за учителя Тринио, поспешила похвалиться я.

— Это было временной мерой, пока я… — дракон запнулся, и я тут же подсказала словами змеюки:

— Болели?

— Да не болел я! — вспыхнул почему-то герцог, потом быстро успокоился, буркнув лишь: — Навыдумывают… В общем, теперь я найму учителей, в школу ходить вам больше не придётся.

Люба всхлипнула. Герцог посмотрел на неё удивлённо, а мы с Фантей — сочувственно.

— А можно, я в школу буду ходить? — робко попросила она в ответ на вопросительный взгляд дракона. — Я же не маг, как Дана, мне в академии не учиться. Я… обычная девочка, можно, я буду в школу с другими детьми ходить? Пожалуйста.

И она умоляюще сложила руки, просительно глядя на дракона.

— Да мне, как бы, не жалко, — даже растерялся тот. — Ходи, если хочешь, только с личным учителем лучше.

— У Любы там подруга, — пояснила я. — В замке нет девочек её возраста.

— Хорошо, Люба, можешь ходить в школу, — кивнул герцог, и радостная девочка тут же схватила сумку и побежала к двери. Я тоже сделала пару шагов, но была остановлена твёрдым: — А ты, Дана, останься.

— Почему? — Я даже вновь на стул опустилaсь от удивления, правда, не на свой, а на тот, с которого сумку свою взяла.

— Потому что, Люба права — она не маг, к тому же, всё еще маленькая девочка. А вот если в школу продолжишь ходить ты — никто не поймёт, почему я такое допустил. К тому же, ты очень сильный маг, даже удивительно, как так получилось, но факт остаётся фактом.

— Это то, что существует… — пробормотала я, вспомнив oбъяснение Ютимайо.

— Да. Ты существуешь, и твоя магия — тоже, и с этим придётся считаться. Если честно, не очень представляю, где взять тебе наставницу-ведьму, они большая редкость в нашем мире. Впрочем, всегда можно пригласить её из другого, этo вполне решаемо. Только не знаю, как найти на это время — нужно разобраться со всем, что Констенза успела натворить в моём доме. К счастью, у неё не было власти над всем остальным, и, спасибо сэру Понкайо, дела в герцогстве идут без сбоев.

— Сэр Понкайо? А он-то тут причём? — не поняла я.

— Он главный управляющий, назначенный еще моим дедом, — пояснил герцог. — И регулярно приходил ко мне с докладом, когда я…

— Тосковали? — подсказала я.

— Да не тосковал я! — взвился герцог! — То есть, мне до сих пор больно от потери моей семьи, но не думаешь же ты, что только поэтому я лежал на том обрыве почти полгода?

— Да так все думают! — воскликнула я.

— Все?! — Я аж съёжилась от вопля дракона, а фантя зашмыгнула мне в рукав и там затихла. — Все считают меня размазнёй? Нытиком? Неженкой?! Да как они могли?!

Дракон, не в силах удержаться на месте, зашагал по комнате, размахивая руками.

— Они же меня всю жизнь знали! С рождения. Неужели все вокруг верили, что я наплевал на свои обязанности и лежaл там, жалея себя?

— Но… вам же передали слова короля, — совсем растерялась я.

Дракон замер, развернулся и ткнул в меня пальцем:

— Что именно мне передали? Чтобы я приступил к своим oбязанностям, верно? Но дела в герцогстве шли, словно артефакт времени, без сбоев, к королю за вами, иномирянками, вполне мог слетать кто-то другой, и слетал, кстати! До дня обретения, на котором глава рода обязан присутствовать, оставалось еще много времени…

Тут он немного запнулся, но махнул рукой и продолжил, вновь быстро шагая туда-сюда вдоль окон, а я только головой вертела, следя за ним.

— Во всяком случае, мне так казалось. Поэтому я занимался тем, что гораздо важнее и дел в замке — хотя лучше бы Беренгария не умалчивала о том, что творит Констенза, — и собрания у короля, и даже дня обретения, который, в конце концов, можно было перенести, или попросить другого главу заменить меня, и никто от этого не умер бы!

— А чем вы занимались? — выдохнула я, когда герцог вновь замер и о чём-то задумался, глядя в окно на зеленеющие сады. Но услышав мой вопрос, резко обернулся.

— Ты хотя бы можешь представить, что значит — заткнуть вулкан? Это не просто заделать дыру в горе — дыру, размером в сотни метров, огромную дыру, но всё равно — всё это ерунда!

— А что не ерунда? — спросила я, поскольку дракон вновь замолчал, тяжело дыша.

— А не ерунда — заделать непонятно откуда взявшуюся трещину в земной коре, пока она не превратилась в полноценный разлом, и треть нашего материка не была разрушена многочисленными землетрясениями и новыми вулканами!

Я застыла, представив ужасную картину — то, что рассказал нам Оделис, только во много-много раз больше и страшнее. А дракон подошёл к столу, оперся об него руками и, наклонившись, тихо сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Ты представляешь, сколько нужно времени и сил, чтобы запечатать трещину, глубиной в десятки километров и шириной в половину герцогства?