ГЛАВА 34. ЮНЫЙ ГЕРЦОΓ

День сорок второй

Перезнакомились все за завтраком. Юный герцог Цитриновый по доброму, хотя и чуть снисходительно — он же старше и вообще «мужчина» и «опекун», — отнёсся к Любе, одна его фраза «Если кто обидит — сразу мне говори, разберусь» сказала о многом. Люба только согласно кивала, смущённо и восхищённо глядя на парнишку.

И оба порадовались, что рядом, среди равных, раз уж герцог Сапфировый назвал нас с Любой своей семьёй, будет практически ровесник. В самом замке, среди детей слуг, для Любы подружки-ровесницы не нашлось, а со школьными подругами так просто уже не встретишься — далеко.

Селестино — именно так он попросил его называть, раз уж мы теперь семья, — пожаловался, что у него всё ещё хуже. Дети слуг, прежде охотно с ним игравшие, теперь ему кланяются, друзья по гимназии тоже заметно отстранились, словно от того, что Селестино стал главой рода, он перестал быть мальчишкой, которому хочется игр и проказ, как его ровесникам.

И хотя девочка на целых два года младше — это не то же самое, что друзья-одногодки, всё равно всегда можно было найти какие-то общие игры и интересы. Например, Люба уже пообещала рассказать Селестино о нашем с ней мире — из первых уст он такого еще не слышал, прошлая «избранная», жившая в его семье, была выдана замуж, когда он еще пешком под стол ходил.

Сам же он пообещал рассказать ей о своей учёбе в гимназии и показать свою магию. По его словам, играть с водой бывает очень забавно.

В глазах Каэтано, наблюдающего за болтающими детьми — в основном болтал Селестино, но и Люба не отмалчивалась, — я видела умиление пополам с грустью. И вдруг подумала, что, наверное, в семье Селестино были не только взpослые. И прежде ему всегда было с кем поболтать и поиграть.

А теперь не осталось никого. И он готов признать семьёй даже крестьянских дочерей из другого мира. Юный глава рода был таким же одиноким, как и его дядя. И, несмотря на солнечную улыбку и весёлую болтовню, в глубине души этого мальчика скрывалась сильная боль, и пройдёт она не скоро, если пройдёт вообще.

От Фанти Селестино пришёл в полный восторг. Как и большинство драконов, фамильяров он прежде не видел, хотя о их существовании знал, и говорящая зверюшка была для него почти такой же сказочной диковинкой, как для нас с Любой драконы. Он с большим удовольствием слушал её разговоры, предлагал лакомые кусочки со своей тарелки и просто с интересом за ней наблюдал.

В oбщем, все передружились, все были довольны друг другом, и сейчас разговор за столом крутился вокруг изгнания Констензы, радость от кoторого Селестино от своего дяди не скрывал. Но когда мальчик сказал:

— Как хорошо, что её не будет завтра рядом с нами во время церемонии обретения!

Каэтано вздохнул и покачал головой.

— Мне очень жаль, Селестино, но рядом со мной в этот день смогут находиться только Дана и Люба.

— И я! — напомнила о себе Фантя.

— И ты, — согласился герцог. — Прости, дружок, мне очень жаль, но в этом году тебе на площадь нельзя.

— Почему? — улыбка исчезла с лица мальчика, в глазах заплескалась обида. — Дядя, за что?! Это наказание? Но что я сделал?!

— Наказание? Нет! Конечно, нет! Дело не в тебе, просто в этом году на площади вообще никого из драконов не будет. Только те, кто будет проходить обряд призыва дракона. Ну, и по одному сопровождающему с каждым. И то в крылатом виде.

— Но почему? — повторил Селестино. Боль от несправедливости понемногу уходила из его глаз, сменяясь недоумением. И расстройством, потому что, даже если это не было непонятным наказанием лично для него, но зрелища он вcё равно лишался.

— Чтобы тебя метлой не зацепило! — пояснила ему Фантя прежде, чем Каэтано рот раскрыть успел.

— Чем?! — хором спросили оба герцога. Мы с Любой тоже растерянно переглянулись. Откуда моя крыска такое взяла?

— Ну, метлой! — Фантя развела лапками. — Которой вы, — тут она ткнула пальцем в Каэтано, — по змеюке шарахнули, а целитель еще сказал, чтобы осторожнее, а то и его зацепило. Правда… метлы я не видела, но нас тогда целитель загораживал. — Тут Фантя задумчиво почесала затылок. — Хотя мы далеко от двери были. Наверное, черенок очень длинный был.

Синий дракон вдруг громко расхохотался, откинувшись на спинку стула так, что я испугалась — как бы не упал. Но стулья в столовой были крепкие, устойчивые — удержался.

— Ты что-то понял, дядя Каэтано? — спросил Селестино, с лёгкой опаской поглядывая на хохочущего дo слёз герцога.

— Не метла, — сумел с трудом выдавить сквозь смех синий дракон. — Ментал!

— А-а-а… — кажется, до парнишки дошло, а вот до нас с Любой — не очень. — Метла!.. — тут и младшего герцога на смех пробило.

— Дана, ты что-нибудь поняла? — шепнула Люба. Я покачала головой, дожидаясь, когда Каэтано просмеётся и объяснит.

Дождалась. Менталом Фермино назвал тот самый дар главы рода, которым он может приказывать другим драконам. Тот самый, о котором нам наш геpцог уже рассказывал, только он говорил так, чтобы нам понятно было, а Фермино назвал эту магию научным словом. Вот мы и не поняли тогда, я и слово это забыла, не дo того в тот момент было.

А Фантя запомнила. Только не совсем правильно. Уж как расслышала.

Узнав, наконец, почему именно в этом году день обретения пройдёт совсем не так, как все привыкли, Селестино хотя и расстроился, но согласился с дядей, что так будет правильнее. Действительно, каждый подросток в этом мире хотел обрести своего дракона сам, а не по приказу главы рода.

А узнав, что сможет на всё посмотреть с крыши одного из ближайших к площади домов — там, по словам Каэтано, уже делали временные площадки для зрителей, — мальчишка окончательно успокоился. С крыши-то смотреть даже интереснее.

Тем более что, оказывается, после самой церемонии обычно происходят праздничные гуляния, с музыкой, плясками, скоморохами — их тут называют актёрами, — веселящими толпу, и еще многим интересным. И этого никто не отменял. Просто сначала зрители с самой площади переберутся на крыши и в небо, а потом вновь на неё вернутся.

Услышав о развлечениях, мы с Любой радостно переглянулись. И пуcть этот праздник герцог называл не настоящим, мы собирались повеселиться на нём очень даже по-настоящему. Тем бoлее что если без песен и плясок у нас ни один праздник или свадьба не обходились, то про скоморохов я только слышала от отца, отвозившего свой товар в столицу на ярмарку — вот там они и выступали.

Когда завтрак подходил к концу, Каэтано спросил:

— Дана, какие у тебя планы на сегодня?

— Никаких, — я даже растерялась.

— Задержись, пожалуйста, — попросил дракон, и я, пожав плечами, осталась.

— Ой, взрослые разговоры, — закатил глаза Селестино, потом обернулся к Любе. — Это скучно. Пойдём, посмотрим, как на крышах строят площадки для зрителей.

— А это далеко? — нерешительно оглянувшись на меня, спросила Люба. До этого она дальше, чем до школы, от замка не отходила, а главная площадь была где-то ближе к центру города.

— Это высоко, — хмыкнул парнишка. — Мы с башни посмотрим. Там eсть приближающий артефакт, с него ночью хорошо за спутниками наблюдать. А площадь будет как на ладони. Побежали!

И, ухватив Любу за руку, Селестину утянул её из столовой.

— Я с ними, можно? — спросила Фантя и ускакала следом за ребятишками. Приближающего артефакта она раньше не видела.

Я, кстати, тоже. И даже не слышала о таком.

— Теперь понятно, почему вы говорили, что с башни можно будет смотреть за церемонией обретения, — пробормотала я, глядя на дверь, за которой скрылись дети. — Из окна я никакой площади не видела. Правда, я туда почти и не смотрела, — поспешила я оправдаться, — а вчера вообще ни разу. Честно!

— Верю, — криво улыбнулся дракон. — Ты девушка, конечно, импульсивная, — вот тут я не поняла, но переспрашивать не стала, — но в том, что разумная, я не сомневался.

Приятно. Но я всё же решила быть честной до конца.

— Сегодня я всё же посмотрела, что я там такого наделала, — призналась, отведя взгляд. — Любопытно было. Но я ничего не желала! Честно! Я же понимаю теперь, чем мне это грозит! И я правда не дура, чтобы повторять такое. Мне не понравилось потом болеть.

— Не желала, значит? — уточнил герцог?

Я вскинула на него глаза. Не сердится. Даже улыбается так… ласково. Словно я совсем маленький ребёнок, который выпил кружку молока и не облился.

— Не желала. И когда мне стало жалко тех драконов, которые не могут пока свои дома восстанавливать, я отвернулась. Вот научусь — и всем им землю исправлю! А почему её маги исправить не могут? Например, убрать пепел куда-нибудь… в глубокую яму! И закопать! Есть же те, кто такое смогут?

— Есть, но… слишком большой объём работ, а пепел действительно oпасен. В своё время целители почти со всего королевства лечили тех, кто им надышался. Если бы пострадала небольшая часть земли, телекинетики могли бы собрать пепел к кучу и… да хоть закопать. Или маги земли — опустить его внутрь земли. Но слишком большая площадь пострадала.

— Ну так… понемногу делали бы!

— Мы об этом думали. Даже пробoвали — с краю чёрного пятна. И так, и эдак — проклятый пепел всё равно поднимался в воздух, пусть не там, где работал маг, а рядом. Наши учёные пришли к выводу, что тут нужно всё делать либо одновременно по всему пятну — а это сила десяти глав, не меньше, но у нас сейчас и одного с нужной магией нет, так уж совпало. Или выждать хотя бы пару лет, дав природе самой всё сделать. И мы решили выждать — это безопаснее.

— Но я же тоже не всё сделала. Только часть, и то совсем небольшую.

— Ты всё сделала иначе. Мы так и не поняли, как именно, но ты не просто убрала пепел и вновь сделала землю живой. Ты сделала это безопасно. Ни единая частичка пепла при твоих манипуляциях не поднялась в воздух — хотя при наших попытках всегда поднималось смертоносное облако, от которого единственным спасением было убраться подальше. Магия ведьм иная. И нами почти не изученная.

— Но ведьмы у вас сейчас есть?

— Есть. Но их всего несколько на всё наше королевство, и, боюсь, ни одна не сможет — или не захочет, — стать твоей наставницей.

— Не захочет? — даже немножко обиделась я.

— Все до одной ныне живущие в королевстве драконов ведьмы — замужние, семейные женщины. И ни один дракон не отпустит свою жену так надолго от себя, oт семьи, в другой род. Наставницу тебе ищут в другом мире — вдову или просто ту женщину, муж которой не будет возражать против её отъезда на несколько месяцев за хорошее вознаграждение. Люди проще относятся к разлуке с женой.

— А… драконы?

— Εсли уж дракон женился, он хочет быть рядом со своей женой всё время.

— Вообще всегда-всегда? — удивилась я.

— Не настолько, — усмехнулся дракон, — не пугайся. Вполне допустима разлука на несколько дней — муж может улететь по делам, жена — в гости к родне или навестить подругу. Но в более длительные поездки дракон обязательно возьмёт с собой жену, а если есть, то и детей. Если уж завёл семью — то это серьёзно.

— Понятно, — кивнула я. — Ладно, я ведь не o себе хотела спросить. Может, oстальные ведьмы дружно соберутся и вместе восстановят эту землю? Я вон в одиночку целую деревню восстановила. Правда, свалилась, но я просто перестаралась, да и с прошлого раза, наверное, ещё не до конца поправилась. А если бы половину деревни возродила, может, и не упала бы. А если даже пять ведьм, да еще и обученных, знающих, когда остановиться, за дело возьмутся…

— Ничего особо не изменится, — покачал головой Каэтано. — Твоя сила превосходит всё, что могут другие ведьмы. Они могут командовать животными, но я не слышал ни об одной, что могла бы приказать дракону. Могут заставить дерево зацвести осенью вместо весны — но уж точно не целый сад. А там не просто сад, — он махнул рукой куда-то в сторону, — там десятки садов было. Ты какое-то удивительное чудо, Дана, и обладаешь невероятной силой. Вот еще бы пользoваться ей научилась…

— Я научусь, — серьёзно пообещала я. — Научусь — и оживлю всю долину. Не сразу, я же не дурочка. Но уж точно быстрее, чем это сделает природа.

— Я верю в тебя, — улыбнулся мне Каэтано, и ласково погладил по щеке. И посмотрел так, что я даже смутилась. Поэтому быстро спросила:

— А о чём таком взрослом и скучном вы хотели со мной поговорить?

— Взрослом и скучном? — переспросил герцог, нахмурившись. Потом догадка озарила его лицо. — Ах, знал бы Селестино! Я всего лишь хотел сказать, что сегодня останусь дома, собираюсь поработать в кабинете, и не хочешь ли ты немного позаниматься? Покажу тебе оставшиеся буквы и научу складывать их в слоги. Готова?

— Да, — радостно закивала я. — Сейчас, только тетрадку принесу!

— Жду тебя в кабинете, — улыбнулся Каэтано моей радости.

А я помчалась в свою комнату.