Суд (Джен)

Мне говорили, что суд будет через день после задержания, но за мной пришли только на пятый. Двое законников вывели меня в коридор. Они, будто немые, шли по обеим сторонам от меня. Впрочем, и у меня беседовать никакого желания не было. Тяжёлая плита отчаяния лежала на груди и мешала дышать.

Каждое касание подошвой пола отдавалось в груди глухой болью.

Шаг.

Как это будет? Мне попытаются отрезать магию или даже пробовать не станут, просто приговорят к уничтожению? Умирать страшно. Как это — когда тебя нет? Всё вокруг есть, а ты уже не существуешь. Но, возможно, это лучше, чем быть неполным и тихо угасать, теряя все краски жизни и сводя с ума всех, кто тебя любит.

Новый шаг.

Я подвела папу. Он надеялся, что я справлюсь, а теперь ему придётся проходить через все страдания заново. Сначала мама, сейчас дочь. Я не желала ему такого, он хороший, и этого точно не заслужил.

Ещё ближе к выходу из коридора.

На ногах словно висят тяжёлые камни. Кажется, будто опущу ноги, и грохот раздастся по округе.

А ещё ведь няня Грейс. Она и так почти вся седая, а станет белой, как вершины гор. И вряд ли на этот случай у неё есть хоть какой-то ободряющий афоризм…

Но слёз не было. Наверное, они просто кончились.

Спускаясь по небольшой лестнице в широкий холл, я покачнулась. Жёсткая рука одного из охранников вцепилась мне в локоть и вернула в вертикальное положение. И в тот же момент раздался резкий оклик до боли знакомым голосом:

— Убери от неё руки! Немедленно!

Я вскинула глаза, не веря собственным ушам. Нейт Логан по прозвищу Скала стоял впереди, ожидая в приёмной. Он быстрым шагом преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня в объятия и крепко сжал.

— Уже всё, мышка, всё закончилось, — прошептал он мне в макушку. И громче, на весь зал: — Мы уходим прямо сейчас!

— Но, господин Логан, документы… — неуверенно пролепетал чей-то голос.

— Их заполнит Август Видар, — таким же бескомпромиссным голосом распорядился Скала. — Снимите с неё браслеты!

Я выглянула у него из-под мышки и увидела ректора. Тот стоял, небрежно облокотившись о стойку, и ухмылялся, глядя на происходящее. Поймав мой взгляд, он подмигнул. А я схватила себя за руку и ущипнула: всё это наверняка мой горячечный бред, потому что этого всего просто не могло быть. И ойкнула от боли.

Ограничители сняли с моих запястий, и Нейт повёл меня к выходу, обнимая одной рукой, а другой открывая двери. Нас никто не задержал, никто не кричал: «Ловите беглую преступницу». Я всё же сплю?

Двери участка выходили на площадь, и Нейт потащил меня прямо на середину. Нехотя отпустил и отошёл на несколько шагов.

— Мы полетим в академию. Там я тебе всё расскажу. Главное, помни, бояться больше нечего, никто тебя не обидит. Единственное, что тебе нужно перенести, — это полёт на драконе. Сможешь?

И он улыбнулся так тепло, что глаза предательски защипало.

Я кивнула, но улыбаться не спешила. Я не забыла, что он улетел, бросив меня одну. Так что улыбки от меня ему ещё стоит заслужить. Особо капризничать я не стала: сейчас отсюда я бы улетела даже верхом на химере.

Нейт отошёл ещё на пару шагов и обернулся. Дух захватило — каким красивым драконом он был.

Люди по сторонам шарахнулись, кто-то заверещал, но дракон даже хвостом не дёрнул. Он протянул мне крыло, чтобы я могла взобраться по нему на спину.

Чешуя была жёсткой и на удивление тёплой. Я прижалась к драконовой спине, он сделал пару шагов, оттолкнулся сильными ногами и взмыл вверх. Заложило уши, ветер хлестал по щекам, и я зажмурилась от страха. Но я не спадала, а значит, можно было открыть хотя бы один глаз.

Это было невероятно: верхом на огромном звере, мы неслись очень быстро прямо под облаками. Мощные крылья разрезали воздух. И я вдруг поняла, что держусь на нём уж точно не силой собственных мускулов. Это однозначно была какая-то магия.

Внизу проплывали поля, лес, домики, петляли дороги, вились реки, синими пятнами таращились озера. А потом показалась Академия.

Уже вечерело, и студентов было не очень много. Но все таращились на меня с нескрываемым любопытством. Нейт взял меня за руку и потащил в нашу комнату. Я послушно следовала за ним, но смирения мне хватило лишь до того момента, как закрылась дверь, отрезая нас от коридора.

— Ты меня бросил! — сердито воскликнула я.

— Неправда. Ты же здесь, а не в тюрьме, и наверняка понимаешь, что они не сами тебя отпустили. — Нейт сложил руки на груди, при этом глядя на меня горящими глазами. — Джен, я спешил, как только мог, правда.

— Ты хочешь сказать, это ты меня вызволил?

— Ну, не я один. Август помог. Он качественно умеет изображать, что не может что-то сделать. Ну и дух библиотеки славно тянул время своей блокировкой секретной секции. Ты в курсе, что у него там хранятся не только книги, но и секретные документы королевской семьи?

Я замерла, поражённая: они это сделали ради меня? Ради дуала? Но почему?

— Почему? — спросила я.

— Ты — моё сокровище, Джен.

— Это, конечно, очень приятно, Нейт, но мне бы хотелось чуть больше конкретики.

— Ты не поняла. — Он улыбнулся, но тревожная настороженность в глазах никуда не делась. — Ты — моё Сокровище. То самое, которое есть у каждого уважающего себя дикого дракона.

Я разинула рот в изумлении.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Дух библиотеки сказал. Я к нему рванул сразу, как тебя арестовали. Хотя больше всего мне хотелось устроить бойню и разнести к хренам всю академию вместе со столицей. Но проблему бы это не решило. Если чему меня и научила профессия наёмника, так это тому, что действия в лоб редко приводят к нужным результатам.

— И вам поверили? Вы сказали, что ты — дикий дракон, а я твоё сокровище, и вам поверили?

Как законники могли поверить, если я сама не верила и смотрела на Нейта во все глаза.

— Джен. — Дракон улыбался во весь рот. — Мы не «сказали», это и правда так.

— Но это же неправда…

— Правда. Предположение высказал дух, он ещё когда я сам учился это заподозрил. А то, что твоя магия по ночам вела тебя ко мне, подтверждало его догадки. И, нет, я не дикий дракон. Но я сын дикого дракона. Я летал домой, к матери, чтобы всё выяснить. И похоже, этой части крови вполне достаточно, чтобы уравновесить твой дуализм.

В голове не укладывалось то, что он говорил. Мешанина из разных чувств и эмоций бурлили внутри, но, что удивительно, ни один из внутренних колодцев даже не начал раскачиваться. Я лихорадочно думала.

— Но… то, что в тебе есть кровь дикого дракона, вовсе не значит, что я — твоё сокровище.

— Конечно нет. Но то, что я тебя люблю, определённо значит именно это. И то, что не хочу потерять. А особенно то, что больше всего на свете мне хочется утащить тебя в пещеру и никому не показывать. Но я всё-таки современный дракон и понимаю, что это нереально. Не с твоим характером. И потом… я даже не представляю, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то подобное.

Взгляд чёрных глаз был внимательным, даже подозрительным. Словно он и правда не был уверен в том, что я от него без ума. Но так просто я ему не сдамся.

— Знаешь, Нейт, как обычно бывает? — я напустила на себя серьёзность, словно собиралась ему отказать. Он ощутимо напрягся, а у меня уже кровь бурлила от собственной игры. — Не всегда понятно, любит человек или нет. Но один умный дракон как-то упоминал, что по поцелую можно это легко понять.

— В самом деле? — голос упал на пару тонов и в нём появились хрипловатые нотки. — И ты готова меня поцеловать, чтобы проверить?

— Можно попробовать. — Я закусила губу, чтобы они не расплылись в довольной улыбке.

— Мне присесть?

— Определённо. — Я указала на кровать. — Туда.

Нейт сел и не сводил с меня глаз, пока я приближалась, пока, робея, присаживалась к нему на колени. Он с удивлением уточнил:

— Ты нервничаешь?

— Нервничаю, — подтвердила я. — В этот раз всё по-другому.

— И почему же?

— Тогда это ещё ничего не значило.

— Ты — моё сокровище, Джен, — сказал он, глядя мне в глаза, отчего сердце сжалось в невозможном счастье. — И тебе нечего боятся. Ни там, снаружи, ни уж точно здесь. Тебе никто и ничто больше не посмеет угрожать.

— И даже ты, — хитро улыбнувшись, спросила я.

— Ну разве что я. Ты же знаешь, что делают дикие драконы со своим сокровищем? — голос его стал ещё более хриплым, а в горящие глаза смотреть стало ещё жарче.

Предвкушение лавой забурлило внутри.

— Ума не приложу. — Я притворно наивно хлопнула ресницами. — Что?

— Утаскивают в пещеры и вовлекают во всякие неприличные вещи.

— В самом деле? Неприличные — это учат ругаться плохими словами?

Нейт сощурился и, растягивая слова, медленно произнёс:

— Не заигрывайся, мышка-малышка, а то узнаешь в подробностях прямо сейчас.

— А много подробностей? Мне достать карандаш, чтобы записать?

Мир вдруг закружился, и я каким-то волшебным образом, не иначе, оказалась лежащей на спине, а Нейт нависал сверху.

— Уже страшно? — спросил он, не сводя с меня совершенно чёрных глаз.

Восторг и чувство власти над ним даже сейчас, в такой уязвимой позиции, бесшабашными пузырьками затопили голову. Хотелось хулиганить. А кто я такая, чтобы самой себе запрещать маленькие слабости?

— Нет, не страшно. Попробуешь ещё раз? — ухмыльнулась я.

Тяжесть тела, придавливающего меня к дивану, усилилась. А рука, начавшая путешествие по моему боку вниз, запустила невероятной силы сердцебиение. Надо было, наверное, вызывать лекаря, но мозг тоже засбоил, отказываясь принимать адекватные решения. Нейт перекатился вбок, слегка освобождая меня от своей туши. Ох, права была няня Грейс, мужские руки умеют очень вдохновляюще сжимать женские попы… А ещё они умеют, оказывается и другие восхитительные вещи.

Я вцепилась ему в плечи, судорожно втягивая воздух. Почему ни в одном учебнике не написано, что в теле есть такие волшебные точки, нажатия и поглаживания которых заставляют закрывать глаза и открывать рот, издавая горячие стоны?

— Джен, — сказал он хрипло. — Пожалуйста, останови меня…

Я замотала головой, выдыхая протест.

— Джен…

Он упёрся лбом мне в сгиб плеча, замерев. Тяжёлое дыхание оседало на груди. Ах ты, чешуйчатый гад! Девушка только начала вкушать запредельное удовольствие, а ты вспомнил про честь и достоинство.

Не знаю, кто чьё Сокровище, и кто кем сейчас грубо воспользуется, но лично моё достоинство отчаянно нуждается в растлении и надругании. Не сильно церемонясь, я запустила пальцы в его волосы, потянула вверх и подняла голову, а затем впилась в губы требовательным поцелуем.

И он сдался. Или я сдалась. Уже сложно было понять. Но одно откровение меня настигло очень быстро: я наконец поняла, что руки драконам вовсе не для того, чтобы творить ими магию. И рот не для того, чтобы разговаривать. А вообще-вообще для другого. К чему разговоры, когда есть много других намного более увлекательных дел.