Глава 14

Дети в полном в восторге, а полученные фотографии добавляют эмоций. Алену и Рому уже забрали (маленький секрет, что я мама Дарины оказался раскрытым), а мы ждем пока Ева вернется из туалета. Странно, что Филипп стоит с нами. Я почему-то решила, что Лебедев занес подарок, а сыну написал сообщение. Хотя они могли договориться заранее.

— Филипп, тебя папа ждет в машине, — сообщаю мальчику.

— Разве он не уехал? — В детских глазах теплится лучик крохотной надежды.

— Нет. — отвечаю и вижу, как его взгляд гаснет.

— Я хотел с вами поехать, — слышу робкое признание.

И вот что мне теперь делать? Не думала, что это может так расстроить ребенка.

Ева возвращается, и мы выходим на улицу. На парковке возле здания, где проходил квест, стоит внедорожник Лебедева. Филипп прощается с девочками и с несчастным видом идет к автомобилю. Лебедев выходит из машины, и я разворачиваюсь, чтобы увести дочь и Еву.

— Полина! — окликает Костя.

— Мам, — пищит Дарина и теребит меня за руку.

Сделать вид, что я его не услышала, не получится. Останавливаюсь и смотрю на приближающегося Лебедева.

— Полина, вот куда ты пошла? Садитесь в машину.

— Костя, это ничего, что нас трое? Даже четверо, если посчитать еще и Филиппа.

— Полина Аркадьевна, до четырех я хорошо умею считать, — отвечает Костя, пока Ева и Дарина таращатся на него. — Дети поместятся на заднем сидении.

— Мам, можно? Пожалуйста! И Фил рад будет, — просит Дара.

Смотрю на дочь, взглядом показывая, чтобы не вмешивалась в разговоры взрослых.

— С днем рождения, Дарина, — произносит Лебедев, а у меня все замирает в груди.

— Спасибо! Мне Филипп подарил подарок. Спасибо! — еще раз благодарит она.

Невольно ожидаю, что Лебедев может сказать что-нибудь лишнее, но Костя лишь слегка улыбается. А я замечаю, что Ева начинает пританцовывать.

— Полина… Аркадьевна, у тебя сейчас ребенок замерзнет. Отправляй детей в машину.

— Идите, — говорю девочкам, и они бегут к внедорожнику Лебедева.

— Костя, ну и зачем?

— Полина, ты меня удивляешь. Нам ехать в одну сторону.

Вручаю ему привезенную им же коробку, которую держу в руках (пусть сам пристраивает!), и иду за девочками. Костя открывает мне дверь и помогает сесть. Поворачиваюсь к детям: довольный Филипп сидит между девочками и широко улыбается. Вижу, что Костя закрывает багажник, куда положил подарок, и я отворачиваюсь, ожидая появления бывшего мужа. Но Костя не спешит. Он сначала пристегивает Еву и смотрит на Дарину.

— А я уже пристегнулась! — дочь показывает на натянутый ремень. — У нас такой же, только папа купил мне специальный треугольник, — выдает моя болтушка.

— Это правильно… он сделал, — отвечает ей Лебедев и закрывает дверь.

Ведь ничего такого, но чувствую напряжение, когда Костя садится на водительское место.

Я не знаю, что кому больше подходит: автомобиль бывшему мужу, или муж так смотрится в этом салоне.

— Куда? — спрашивает Костя, повернувшись ко мне. Я называю адрес Евы. — Хорошо.

Если бы не трескотня детей, обсуждавших квест, в машине бы царила гробовая тишина. Меня успокаивает только одно, что детям тепло, и Ева не замерзнет.

Костя останавливается у подъезда Евы, помогает девочке выйти из машины и садится обратно.

— Полина, может сходим с детьми в кафе или кино? — вдруг предлагает он.

Немного неожиданно.

— Спасибо, но боюсь, что не получится. Дома ждут.

— Ясно. Жаль. Ну, тогда в следующий раз! — бодро, как мне кажется, отвечает Костя и выруливает со двора Евы.

— Может, мы дошли бы пешком? Тут недалеко.

Я понимаю, что сморозила глупость и замолкаю. Костя же никак не стал комментировать, просто покачав головой.

— Ой, мама и папе так всегда говорит! — восклицает Даринка.

— Вот как? — Костя смотрит на Дару через зеркало заднего вида. — И что, он слушается?

— Не-а!

— Вот и правильно, — усмехается Лебедев, а я отворачиваюсь, делая вид, что меня интересует пейзаж за стеклом.

Не хочу, чтобы Костя что-то знал о моей семье. Никогда не чувствовала себя так неуютно, как рядом с ним. Поэтому, когда машина останавливается, расстегиваю ремень и чуть ли не выскакиваю, не дожидаясь галантности со стороны бывшего мужа.

— Ну и прыть, Полина! — комментирует Лебедев. — Не спеши. Я достану коробку.

Жду, пока Костя отдаст Дарине подарок.

— Спасибо, что подвез, — благодарю.

— Фил, ты сегодня придешь, спрашивает Даринка, когда Филипп опускает стекло, чтобы попрощаться.

— А можно? — Лебедев-младший кидает на меня робкий взгляд.

— Конечно, можно! — вместо меня разрешает Дарина. — Бабушка обещала испечь сегодня пирог с яблоками. Как ты любишь!

— О! Супер! Тогда точно приду, — обещает Филипп, а потом косится на отца. — Если родители пустят… — добавляет осторожно.

— А можно Филипп к нам придет вечером? — Дарина задирает голову и смотрит на онемевшего Лебедева.

Я, конечно, понимаю, что ребенок у меня общительный и не замкнутый. Но вот так легко, особенно учитывая все обстоятельства, разговаривать с ним, я бы не смогла. И мне кажется, что Дарина воспринимает отца Филиппа только как отца Филиппа.

— Да, конечно… — звучит ответ.

Вижу, что Костя еще хочет спросить, но он сдерживается.

— Надеюсь, ты не будешь ругать Филиппа? — решаю заступиться за мальчика и спрашиваю шепотом, чтобы Филипп нас не услышал.

— Полина, не надо делать из меня монстра, — звучит ответ.

Надеюсь, что это было «нет».

Лебедев

— Филипп, почему ты не сказал, что ходишь к Дарине? — спрашиваю у сына, когда сажусь в машину. Мне он сообщил только, что Дарина пригласила его на день рождения.

Сказать, что я удивлен, значит — ничего не сказать. Я почему-то думал, что Полина будет категорически против общения детей, и был поражен, когда узнал, что Филиппа пригласили на день рождения. Так как долго ломал голову, как можно сделать подарок для Дарины, чтобы Полина не восприняла его в штыки (в том, что она откажется, я не сомневался), и решил попросить об этом сына.

— Я не знаю, — отвечает Фил и утыкается в телефон.

— Филипп! — требую другого ответа, но сын сидит нахохлившись и молчит. — Ты думал, что я тебе не разрешу?

— Нет.

— Тогда почему?

— Я не знаю, — повторяет бессмысленный ответ Филипп.

— Я могу тебя кое о чем попросить?

— О чем? — В зеркало заднего вида вижу, как он замирает. Господи, неужели он меня так боится?

Я был неожиданно удивлен, когда увидел командную игру детей. Признаюсь, что цели у меня были несколько иные, но пришлось их пока отложить.

— Давай, ты не будешь от меня что-то скрывать. — Я хотел сказать не это, но передумал. Наверное, нужно сначала получить его доверие. — Хорошо?

— Пап, я не скрывал!

— Но и не рассказывал, — слегка упрекаю.

— Но ты и не спрашивал…

— Тоже верно, — к огромному сожалению вынужден согласиться.

Именно об этом думаю всю дорогу. Паркую машину в привычном месте, но выходить не спешу.

— Пап, ты идешь домой? — спрашивает сын.

Домой.

Я не заметил, когда это слово потеряло свой смысл. Это случилось уже давно, просто я не хотел в этом себе признаваться. Но сейчас, глядя на Полину и ее семью, я почувствовал это в полную силу.

— Да, конечно. Уже иду.

Выхожу из машины и поднимаю взгляд на окна. Легкое колыхание штор в окне гостиной говорит, что наш приезд уже зафиксирован.

— Костя, где ты был? — чеканит Евгения, стоит нам только войти в квартиру.

Жена стоит скрестив на груди руки в ожидании ответа.

— Забирал Филиппа с квеста.

— С квеста? Это теперь так называется? И «случайно» перепутал дома?

Даже думать не хочу, откуда ей это все известно.

— Нет. Подвез именинницу домой.

— Именинницу? — вскидывает брови Евгения.

Оставляю вопрос без ответа. Иногда ее ревность переходит все границы. Женя ждет, когда Филипп уйдет в свою комнату, и поворачивается ко мне.

— А то, что «именинница» дочь твоей бывшей, ты упомянуть как-то забыл.

— Филиппа пригласили на день рождения, который проходил не дома, — объясняю, пока Евгения не придумала все сама. — Я просто забрал ребенка. Тебе, кстати, это сделать тоже ничего не мешало.

— Во-первых, я первый раз слышу, что Филипп должен был пойти на день рождения, и тем более, к дочери твоей бывшей!

— Дарина его одноклассница.

— ЧТО-О?! Какого черта мой ребенок учится в одном классе с… этой?!

— Школу для Филиппа ты выбирала сама. Так же как и класс. Дарина там училась с первого класса, — пытаюсь объяснить, но Евгения жадно хватает ртом воздух и, кажется, ничего не слышит.

— Я не хочу, чтобы мой ребенок учился там! — заявляет Евгения, придя в себя.

— Я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилось переводить его из одной школы в другую? — напоминаю, что это была только ее инициатива.

— Потому что в этой школе ему будет лучше!

— Тогда какие претензии, что он ходил на день рождения к своей однокласснице?

— Костя, давай, ты не будешь держать меня за дуру?! Зачем ты туда пошел?!

Евгения ждет ответ. Я не знаю, почему сразу не сказал ей о Дарине.

— Потому что Дарина — моя дочь.

Евгения на секунду теряет дар речи и, не мигая, буравит меня взглядом, словно решает, тронулся я умом или нет.

— Лебедев! Как, твою мать, у тебя может быть дочь, которая еще и учится с Филиппом в одном классе?!

— Полина была беременна, и ты это знала.

— Но она сделала аборт! Аборт, Костя! — Евгения переходит на крик.

— Получается, не сделала. — Тогда я даже не задумался, почему Полина вдруг поменяла свое решение.

— И ты все время это знал? — в голосе жены слышу негодование, смешанное с презрением.

— Нет. Я этого не знал. Точнее узнал, когда вызвали родителей в школу.

— Она специально это сделала! — выдает вердикт Евгения. — И что ей сейчас от тебя нужно?

Смотрю на Евгению. Объяснять ей, что Полине от меня как раз ничего не нужно, бесполезно.

— Денег? Что?

— Ничего.

— Вранье! — брезгливо произносит жена. — Она явно выжидала все эти годы, — Евгения словно говорит сама с собой.

— Женя, о чем ты говоришь? Что можно было выжидать?

— Когда ты встанешь на ноги, добьешься успеха, вот тогда она и придет на все готовенькое!

— Ты сейчас говоришь полную ерунду.

— «Ерунду» говоришь ты! Если считаешь, что ей ничего от тебя не нужно! Надеюсь, ты не собираешься содержать еще и свою бывшую жену?

— А это ничего, что все это время она могла получать алименты?

— С кого? С тебя?! Ты и так платишь всем налево и направо! — Фыркает Евгения. Она до сих пор попрекает меня тем, что я ежемесячно перевожу деньги бабушке Эрика. — Так любая может прийти и сказать: «Это ребенок Лебедева!» И мой муж послушно будет оплачивать его содержание! Давай! Ты тогда сразу фонд организуй! Или приют!

— Евгения, сейчас ты переходишь все границы.

— Нет, Костя! Границы переходишь ты, когда таскаешься за своей бывшей по пятам! Цветы ей даришь.

— Какие цветы? — хмурюсь. Единственную розу, которую я сегодня подарил Полине, она отдала девочке.

— Вот только не надо делать такое изумленное лицо, ладно? Я сама видела ее с цветами! Только она пыталась утверждать, что цветы подарили ей дети! — Евгения вздергивает подбородок.

— Ты хочешь сказать, что разговаривала с Полиной? — До меня очень медленно начинает доходить смысл только что сказанного.

— И что? Ты думаешь, я буду спокойно смотреть, как мой муж бегает в школу, — Евгения пальцами показывает кавычки, — якобы интересуясь сыном?

В голове до сих пор не укладывается, что Евгения могла так поступить. А Полина даже не намекнула мне об этом! Хотя, чему я удивляюсь? Это же Полина! Она сама сказала, что никогда не попросит у меня помощи, и все эти годы яркое тому подтверждение.