Глава 18

Направляюсь в кабинет, но Евгения идет за мной следом.

— Костя, подожди, — просит она. — Нам нужно поговорить. Позвонить маме ты можешь завтра. Сейчас уже поздно.

Невольно бросаю взгляд на часы. Их подарила мне Полина на день рождения. Сам не знаю почему до сих пор их ношу. Хотя могу себе позволить лучшие бренды. Наверное потому, что другие, которые мне дарили, или я покупал себе сам, вставали менее чем за три месяца. А эти даже в ремонт ни разу не отдавал, только в чистку.

Евгения права: уже поздно, и звонок лучше отложить до завтра. Поворачиваюсь к жене.

— О чем ты хотела поговорить?

Женя замирает. Странная реакция для человека, который сам настаивает на разговоре.

— О Филиппе, — наконец произносит Женя.

— Что-то случилось? Что-нибудь в школе? — спрашиваю мгновенно.

— Нет. Не знаю. Надеюсь, что все нормально, — теряется Евгения, а между бровей появляется хмурая складка.

— Тогда что?

— Я хочу, чтобы он вернулся в старую школу, — с едва слышимым нажимом произносит она.

Евгения сжимает губы и вздергивает подбородок.

— С чего вдруг такое решение?

— Костя, неужели ты не понимаешь?!

— Нет. Объясни, пожалуйста, — прошу я, но Евгения молча буравит меня взглядом.

И я продолжаю:

— Будет выглядеть странным, если ты в середине учебного года оторвешь ребенка от учебы. Не находишь? Тем более, что успеваемость у Филиппа улучшилась, тогда как гимназию он может не потянуть.

— Я найму ему репетиторов! — горячо заявляет Женя.

— Женя, я не понимаю, зачем нужно делать лишние движения? Ты о нем подумала?

— Костя, а ты сейчас точно думаешь о Филиппе? — усмехается моя жена.

— Как бы тебе не хотелось считать иначе, но думаю я именно о Филиппе, — твердо отвечаю ей.

И это действительно так. Не спорю, что до встречи с Полиной, а если быть совсем точным, то с Дариной, я мало, да практически совсем не уделял внимания сыну. Эта встреча многое изменила. Я хотел как можно больше узнать о девочке, которая была моей дочерью, а Филипп невольно попадал в поле зрения. Как и Полина. Но встреч с Полиной, как бы мне этого ни хотелось, я не искал. Поэтому немного странно слышать совершенно обратное.

— Только со стороны это выглядит как раз наоборот! — сгоряча выпаливает Евгения.

— Интересно, и как?

— Что ты бегаешь в эту школу из-за бывшей!

— Полине до меня нет никакого дела. Уверен, что она даже обрадуется, если я исчезну с ее радаров.

— Так может стоит это сделать?

— Нет.

— Почему, Костя? — жена смотрит мне в лицо, словно заглядывает в душу.

— Я не могу.

— Она состоявшаяся успешная женщина. У нее есть муж и ребенок, — продолжает настаивать Женя.

— Да. Только этот ребенок мой!

— Лебедев, Филипп тоже твой ребенок! Однако ты за ним так не бегал! — звучит справедливый упрек.

— Он рос со мной и ни в чем не нуждался. Ты сама знаешь, сколько времени я провожу на работе, а Филиппом занималась ты. — Теперь моя очередь напомнить, что не так много внимания сыну уделялось и с ее стороны, хотя Евгения сидит дома.

— Неужели ты не понимаешь, если она за все эти годы ни разу не напомнила о себе, то ты ей совершенно не нужен? — Евгения режет по живому. Я прекрасно помню, в какой момент оставил Полину одну. — Она не простит тебя, — словно прочитав мои мысли, добавляет Женя чуть тише.

— Ты хотела перевести Филиппа в другую школу? Мой ответ — «нет»! — отрезаю, показывая, что разговор закончен.

— Лебедев, ты дурак! — выпаливает Евгения и резко развернувшись уходит прочь.

Как ни странно, здесь я с ней совершенно согласен. Только дурак может стучать в закрытую дверь. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь эту дверь мне откроют.

* * *

— Да, дочь?

— Мам, он отказался. — Евгения пытается справиться с эмоциями, но получается плохо. Руки дрожат и очень хочется закурить. Но Костя не выносит запаха сигарет.

— А я тебе, между прочим, это говорила!

— Я не знаю, что делать, мам.

— Женя, ты делаешь из мухи слона! Успокойся.

— Никакого слона я делаю! Ни один мужик не будет таскаться в школу из-за ребенка!

— Почему? Есть вполне нормальные папы. Твой, например, всегда ходил на собрания.

— Но не туда, где работает его бывшая!

— Нет конечно! Женя, переводом Филиппа в другую школу ты ничего не добьешься, а сделаешь только хуже для мальчика.

— Костя не будет им прикрываться!

— Глупая ты, Женька.

— Мам, — тянет Евгения. — Может поможешь пристроить его куда-нибудь?

— Филиппа?

— Да нет! Костю!

— А куда я тебе его пристрою?

— В Москву, например.

— Жень, в Москве таких «Кость» без твоего хватает.

— Ну, мам. Пожалуйста! От такого он точно не откажется!

— Женя, я не всесильна, да и Костя твой пока еще не дорос.

— Мам…

— Женя, выше головы не прыгнешь. Максимум что я могу, предложить его кандидатуру на пост мэра…

— В Москву?! — перебивает Евгения.

— Нет, дочь, не в Москву! На окраину куда-нибудь. Отработает в новой должности пару-тройку лет, вот тогда можно и выше смотреть.

— А окраина — это где?

— Ханты-Мансийск, Ноябрьск…

— Мам, ты издеваешься?! Это же задница мира!

— И что? Люди и там живут.

— Мама, я не хочу туда!

— А тебя никто и не гонит, — звучит ответ.

Евгения задумывается. Два года не такой уж и большой срок. В конце концов, когда мужа не будет рядом, она и сама сможет перевести Филиппа в другую школу.

Полина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как бы странно ни звучало, но Лебедев сдержал свое обещание: больше проблем у меня не было. А вот дополнительное освещение перед доской, наоборот, появилось. И каждый раз, щелкая выключателем, жалела про себя, что я тогда растерялась и не выпросила еще что-нибудь: электронное оборудование явно не было бы лишним, или другие учебные пособия.

Небольшие проблемы были в классе Дарины. Ольга Васильевна жаловалась, что Филипп ни с того ни с сего начал опаздывать, или совсем пропускать уроки. Получить вразумительный ответ от мамы у нее так и не получилось. Даринка тоже молчала как партизан на допросе, хотя я была уверена, что дочь в курсе причины пропусков Филиппа. Я посоветовала коллеге позвонить отцу мальчика, после чего проблема практически сразу была решена.

Лебедева я не видела, хотя Анастасия Юрьевна на общих торжественных мероприятиях в словах благодарности неизменно называла его фамилию. Сережа говорил, что отец Филиппа не пропускает ни одного родительского собрания. Из рассказов мужа я знала, что Лебедев постоянно садится на последнюю парту третьего ряда и никогда не вмешивается в дискуссии ни по каким вопросам. Просто присутствует, стараясь ничем не выделяться. А один раз приходил даже с Евгенией. Правда, больше мама Филиппа не радовала классного руководителя теперь уже 6-А класса своим присутствием.

Приближались осенние каникулы. Мы с мужем решили, что в эти выходные выберемся к его родителям. Его мама звала нас в гости, сильно скучая по Дарине, которая практически все лето просилась остаться в городе, и не расставалась с телефоном, когда мы куда-нибудь выезжали.

До конца учебы осталось меньше недели, поэтому расслабились все: и ученики, и учителя. Тем более, что проверочные и административные контрольные работы были позади. За окном яркими красками пестреет осень и манит теплыми солнечными деньками провести их на природе. Вокруг царит ощущение приближающегося небольшого отдыха.

Порыв сквозняка от резко распахнувшейся двери сдувает несколько листов с последним проверочным тестом со стола. Прижимаю стопку с оставшимися тестами, оценки за которые я выставляла в электронный журнал, и поворачиваюсь в сторону двери, натыкаясь на встревоженный взгляд Филиппа. Обычно мальчик всегда сдержан, вежлив и никогда не врывается в мой кабинет.

— Филипп, что случилось?

Но ребенок настолько запыхался, что не может вымолвить ни слова. Он открывает рот, хватая воздух, и показывает рукой в сторону.

— Да… Дарина… — он с трудом произносит единственное слово, заставив меня соскочить с места. Я чувствую, как страх, что с дочерью что-то случилось, поднимается и душит меня своими щупальцами.

Уже спускаясь по лестнице я узнаю от Филиппа, что Дарина упала на уроке физкультуры и сильно повредила колено. Вроде бы ничего страшного, но беспокойство не проходит. Мне нужно самой убедиться, что с дочерью все в порядке. Почему-то до меня школьная фельдшер не смогла дозвониться, и Филипп сам догадался меня найти. Он сильно вырос, и сейчас мы с ним практически одного роста.

— Спасибо, Филипп, — благодарю мальчика и захожу в медкабинет.

Дочь сидит на кушетке, держится обеими руками за поврежденное колено и, качаясь взад-вперед, плачет. Вид заплаканного ребенка разрывает сердце, и меня не успокаивает даже то, что повреждено только колено, а с ней самой все нормально.

— Покажи, — прошу, приседая на корточки. Спортивные брюки на правой ноге закатаны выше колена. Дочь, закусив губу, отрицательно мотает головой, сдерживает себя, но по щекам текут слезы.

— Полина Аркадьевна, Дарина споткнулась и неудачно упала, — отвечает вместо дочери фельдшер. — Скорую я уже вызвала, они сейчас приедут.

— Скорую? — Я несколько опешила. Поднимаю на Елену Витальевну взгляд. — Все так серьезно?

— Полина Аркадьевна, это колено. Даже незначительная травма может привести к серьезным осложнениям. Будет лучше, если девочке сделают снимки и МРТ, чтобы убедиться, что коленная чашечка не повреждена. Тем более почти сразу появилась опухоль. Ваш номер был не доступен, и я позвонила отцу. Он уже едет. Потому что без согласия родителей я не могу отправить ребенка. Классный руководитель тоже в курсе.

Договорить она не успевает, как в небольшой кабинет заходят две женщины в куртках работников скорой помощи. Отхожу от дочери, пропуская медиков, но Дарина не дает им осмотреть колено. Приходится чуть ли не силой отрывать ее руки от травмированной ноги. Бросив мимолетный взгляд, вижу заметную припухлость на коленном суставе.

— Нужно позвонить родителям, — сообщает фельдшеру женщина, делавшая осмотр.

— Я ее мама, — отвечаю.

— Тогда пишите согласие, девочку нужно везти в больницу.

— Я могу поехать с ней?

— Конечно. Ждем вас в машине. Я распоряжусь, чтобы водитель подъехал прямо к крыльцу.

— Мам, — пищит Даринка, поднимая на меня заплаканные глаза.

— Все пройдет, не переживай, — пытаюсь успокоить дочь.

— Дар, до свадьбы точно заживет! — подбадривает Филипп, который все это время стоял в сторонке и никуда не уходил.

— Вот точно! — соглашается с ним Елена Витальевна. — Дарина, ты дойти сама можешь?

Дочь молча кивает и встает на здоровую ногу. Но стоит ей наступить на поврежденную, как она громко вскрикивает и плюхается обратно на кушетку, схватившись за колено.

— Нужны носилки, — говорит мне фельдшер.

— Ничего не надо, — перебивает ее Филипп, и проходит вперед. — Дар, ты только держись, ладно?

— Угу, — пикает Дара.

И прежде чем я понимаю, что хочет Филипп, он подхватывает мою дочь на руки.

— Филипп! Опусти ее! Ты надорвешься! — с ужасом восклицаю, понимая, что мальчик может пострадать.

— Полина Аркадьевна, она легкая! Даже половины веса нет, с которым мы тренируемся! — заявляет Филипп. Он занимается тяжелой атлетикой, а по его росту и телосложению никак не скажешь, что он младше своих одноклассников.

Скорая стоит возле самого крыльца. Филипп помогает сесть Дарине, но ему не разрешают ехать вместе с нами. Невольно смотрю на расстроенное лицо мальчика, застывшего на крыльце, через окошечко машины скорой помощи.

— Вот это парень растет! — слышу восхищение фельдшера. — Настоящий богатырь!

— Да, это точно, — соглашаюсь с ней и поворачиваюсь к дочери. — Сильно больно? — задаю глупый вопрос. Дарина кивает. — Потерпи немного. — Я поворачиваюсь к фельдшеру. — Ее госпитализируют?

— Не исключено. Смещения я не вижу, но снимки покажут это точнее. Если нет повреждения синовиальной оболочки и лишней жидкости в коленном суставе, то возможно отпустят домой. Но некоторое время бегать не получится.

Хмурюсь от непонятного названия, которое раньше не слышала.

— А почему такая боль?

— Даже если ударить пальчик, то больно, а это колено! — получаю ответ.

Но он меня не устраивает. Дарина в детстве много раз падала, но такого никогда не было! От невеселых мыслей меня отрывает телефон. Звонит муж, и я принимаю вызов.

— Полина, вы где?

— В скорой.

— Куда вас повезли? — спрашивает Сергей, но вместо меня отвечает ему фельдшер. — Я понял. Сейчас приеду.

— Сережа, может, не надо?

— Полина, я сейчас приеду, — отвечает муж и отключает вызов.

— Дарина, как ты упала? — спрашивает фельдшер, а я смотрю на дочь в ожидании ответа.

— Мы бегали, и я запнулась.

— Вокруг школы?

— Нет, на площадке.

Смотрю на Дару. Спортивная площадка у нас новая. На ней специальное резиновое покрытие как раз во избежание лишних травм. Я придирчиво смотрю на дочь. Раньше она никогда не лгала. От размышлений меня отрывает звонок классного руководителя.

— Полина Аркадьевна, что с Дариной?

— Пока не знаю. Мы еще едем.

— Я должна написать объяснительную…

Да, к сожалению, это так. И даже если ребенок виноват сам, то учителя физкультуры, на уроке которого получена травма, и классного руководителя все равно по головке не погладят.

— Я приеду и напишу сама.

— Дело не в этом. Дети почему-то молчат…

Бросаю взгляд на дочь.

— Я поговорю с Дариной и вам перезвоню. — Отключаю вызов. — Дарина, ты сама упала?