Глава 4

Первая четверть и каникулы прошли без особых происшествий. Обычные рабочие моменты, к которым, не скажу, что привыкаешь, но начинаешь относиться проще. Про визит бывшего мужа я почти не вспоминала. Признаюсь, что в самом начале, заходя в здание школы, каждый раз оглядывалась по сторонам, боясь столкнуться с пристальным взглядом серых глаз. Но дни шли, а Лебедев не появлялся. Наверное, я права: его нынешний статус и положение не оставляли времени на бывшую жену и дочь, которая и раньше была не нужна. И можно выдохнуть, что все останется так, как и прежде.

Но неожиданная встреча с Лебедевым, как бы это не казалось странным, отразилась на моей семейной жизни: мы начали спорить с Сергеем. Муж настаивал, чтобы я рассказала Дарине правду сейчас, а не тянула, когда дочь сама это узнает. Я надеялась, что у меня в запасе есть как минимум еще три года, но Сережа уговаривал меня сделать это раньше. Кое-как выпросила еще год, а потом дала ему слово, что обязательно поговорю с дочерью.

Но и этот год у меня отобрали.

— Полина Аркадьевна, — принимаю звонок от директора школы. — Выручай, моя хорошая.

— Что случилось, Анастасия Юрьевна?

— Я застряла в департаменте! — Ответ заставляет меня невольно улыбнуться. Если взять во внимание габариты нашей директрисы, то эту фразу можно принять в буквальном смысле. Хорошо, что по телефону не видно выражения моего лица, иначе мне было бы трудно объяснить, чему я улыбаюсь. — А сегодня в первой половине дня должен приехать представитель из нашей администрации!

А вот это уже серьезно!

— Зачем?

— Наша школа будет участвовать в проекте от нашего административного округа, — отвечает Громова, — победители которого будут потом представлять город, и Лебедев Константин Владимирович будет лично его курировать.

С моего лица мгновенно сползает улыбка, стоит услышать имя бывшего мужа.

— Только нашу школу? — вырывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Да, именно наша школа удостоилась такой чести. Полина Аркадьевна, ты уж встреть его как подобает. Нам не помешает лишняя помощь, ты ведь знаешь, — продолжает уговаривать меня директор. — А если мы выйдем в следующий тур, то сама понимаешь, это уже совсем другой уровень!

Я прекрасно знаю, как любят в школах внимание со стороны администрации, но до этого момента мне везло и не приходилось лично присутствовать при визитах таких высоких фигур, натягивая любезную маску на лицо. И я совсем не понимаю, зачем этот проект Лебедеву? Мое спокойствие разлетается как кучка осенних листьев от порыва ветра. Почему Анастасия Юрьевна просто не может «по-дружески» получить эту самую помощь? Как я узнала, Филипп Лебедев был переведен в нашу школу по просьбе его бабушки, которая была то ли хорошей знакомой, то ли подругой нашей директрисы. Нынешняя теща Лебедева долгое время занимала пост в городской администрации.

— Во сколько приедет Лебедев? — спросила Громову, так как хорошо знала педантичность бывшего мужа в любых вопросах.

— После четвертого урока, — звучит ответ.

— Но у меня потом тоже урок.

Не думаю, что за перемену Лебедев успеет решить все свои вопросы.

— Дашь детям самостоятельную. Васильева на больничном, Тарасова точно не справится. Кроме тебя большем некому. Я очень на тебя надеюсь, Полина Аркадьевна. — И Громова отключается.

Звонок на урок заставляет убрать замолчавший телефон от уха. Иду на урок, совершенно не представляя, как буду объяснять детям материал. У меня всего сорок пять минут до новой встречи с бывшим мужем.

Дети, новая тема заставляют на время выкинуть образ бывшего мужа. Я успокаиваюсь и уже в нормальном состоянии подхожу к кабинету директора. Замечаю высокую мужскую фигуру у окна. Лебедев стоит ко мне спиной, засунув руки в карманы черного полупальто. То, что это он, не вызывает сомнения, я ни с кем не перепутаю его силуэт. Кажется, я кое-кого заставила ждать, или Костя приехал немного раньше? Надеюсь, от него не убудет, а мне было нужно выдать задание детям. В конце концов он мог зайти в приемную и послушать милую болтовню молоденькой секретарши, а не торчать в коридоре!

— Добрый день! — говорю громко.

Открываю кабинет и широким жестом приглашаю бывшего мужа пройти. Лебедев галантно пропускает меня вперед. Захожу в кабинет и, не поворачиваясь к мужчине, бросаю на ходу:

— Анастасия Юрьевна вынуждена задержаться…

— Я знаю. — Короткий ответ заставляет замереть на месте.

Я поворачиваюсь и смотрю в лицо тому, кого ни за что бы больше не хотела видеть.

— Вот как?! Присаживайтесь.

Вряд ли Костя мог знать, что встречать его буду я. Да и вообще как-то странно, что моя бывшая свекровь не промониторила школу, куда отдали учиться ее внука! Чувствую, что меня снова начинает заносить.

Занимаю кресло директора и слежу за действиями бывшего мужа. Он снимает пальто и оставляет его на напольной вешалке, одиноко стоявшей в углу. Подходит, небрежным жестом разворачивает стул и садится напротив. Между нами стол, но мне кажется это слишком маленьким препятствием. Я даже на расстоянии ощущаю ауру этого человека. Костя почти не изменился, если только еще больше возмужал. Ему, как и прежде, идут строгие костюмы, а легкая непринужденность придает его образу больше уверенности и какой-то мужской неотразимости. К моему огромному удивлению, на левом запястье замечаю дорогие часы, которые сама подарила ему на день рождения.

Невольно вспоминаю, что мама тогда меня сильно ругала за это. Она говорила, что дарить часы — к расставанию. Усмехаюсь про себя. Только часы ни в чем не виноваты. Виноваты во всем люди. А часы… Странно, что Костя их до сих пор носит. Хотя, они как нельзя лучше подчеркивают его статус, а то, что их дарила ему я, не имеет никакого значения. Это всего лишь очень дорогая вещь и ничего более.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Я надеялась, что Лебедев сразу перейдет к делу, но он почему-то молчит.

— Может, скажешь, зачем тебе все это нужно? — начинаю говорить я.

— Что ты имеешь в виду, Полина?

Даже его голос звучит также. Как же жестоко устроен этот мир: когда-то очень близкий человек стал самым чужим. Между нами огромная пропасть, и я не вижу никакой возможности ее преодолеть. И более того — я не хочу этого!

— Аркадьевна, — напоминаю о субординации.

— Хорошо, Полина… Аркадьевна. Если ты сейчас говоришь о проекте, то это нужно не мне, а в первую очередь департаменту, который решил обратить внимание подрастающего поколения на знание собственной истории и развитие у детей патриотизма. Я по чистой случайности в него попал, и то только потому, что здесь учится мой сын.

«Не верю!» — кричит мой внутренний голос. Я почему-то твердо убеждена, что Костя сам приложил к этому руку. Согласна, что тема патриотизма очень актуальна, особенно сейчас, когда мы стали забывать свои истинные ценности. Именно патриотизм является одним из направлений президентской программы. Косте просто не могли отказать в этом! На секунду прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, но следующая фраза бывшего мужа заставляет кровь отлить от моего лица, а потом оно начинает гореть, словно на меня только что вылили ведро ледяной воды прямо на морозе.

— Я уже был в классе и познакомился с детьми, которые будут участвовать в этом проекте.

Что?! Я, не мигая, смотрю на бывшего мужа, искренне желая ему не только провалиться, а вообще исчезнуть с лица Земли! В проекте заявлены учащиеся пятых классов, а поскольку класс, где учится моя дочь, по всем критериям самый сильный, то и большинство участников будут из него. И Дарина будет самая первая в этом списке. Ольга Васильевна в любом случае ее поставит. Понимание того, что Лебедев не только подходил к моей дочери, но и разговаривал с ней, убивает меня на месте.

— Я же просила тебя и близко не подходить к Дарине! — рычу я. Мне совершенно плевать, что из-за моего некорректного поведения может пострадать не только моя репутация, но и репутация всей школы.

— Полина, ты слишком драматизируешь. Дарина очень общительная девочка…

— Не смей. Приближаться. К моей. Дочери! — Я совсем его не слышу. Все, что я хочу, чтобы этот человек ни на шаг не подходил к Дарине.

— Полина…

— Аркадьевна!

— Успокойся! Я не собираюсь ничего ей говорить.

— Даже думать не смей об этом! — предупреждаю бывшего, и я сейчас не шучу.

— Полина, а тебе не кажется, что она должна знать правду? Это нужно для ее же блага, — заявляет Лебедев.

— Серьезно? Благодетельный ты наш! — не могу сдержать сарказма.

— В конце концов ты могла подать на алименты.

— Даже если я буду дохнуть с голоду, я не возьму от тебя ни копейки! А если тебе некуда девать деньги — займись благотворительностью. Школе как раз не хватает пары миллионов для ремонта бассейна. Может и добавится плюсик в твою карму за доброе дело.

Лебедев некоторое время молчит.

— Ты стала очень злая, Полина… Аркадьевна.

— Да, ладно?! А ты думал, что, увидев тебя, я от радости начну танцевать ламбаду?

— Ты можешь меня просто выслушать? — Лебедев подается вперед, а я невольно отшатываюсь, словно меня отталкивает от него.

— Назови хоть одну причину, почему я должна это сделать?

— Дарина, — звучит ответ.

Лебедев режет по живому. Да, я готова на все ради своей дочери, и мне просто необходимо знать, что он задумал.

— Я слушаю, — бросаю коротко.

— Полина, Филипп и Дарина должны знать, что они брат и сестра. Это нужно впервые очередь для них самих, пока они маленькие. Что ты будешь делать если у кого-то из них возникнет симпатия?

Вопрос Лебедева застает врасплох, и я начинаю ненавидеть его еще сильнее.

— Я понимаю твое отношение ко мне, но…

— Нет!

— Что, нет? — переспрашивает Костя.

— У меня нет к тебе никакого отношения! И не будет. С Дариной я поговорю, но, если я увижу тебя рядом со своей дочерью, клянусь, я расскажу ей, почему ты бросил нас.

— Полина, я вас не бросал!

— Ах, ну да! Извини! Ты случайно вышел на одиннадцать лет, женившись между делом, а тут вдруг вернулся. Здравствуй, я твой папа! Так получается?

— Полина!

— Костя, хватит. Надеюсь, ты сам объяснишь все Филиппу. — Меня просто трясет от переизбытка эмоций. Никто, даже из самых скандальных родителей, не мог довести меня до такого состояния. — Хочу обратить твое внимание, что с мальчиком нужно заниматься, если не хочешь его упустить. Он не успевает по большинству предметов.

По глазам бывшего мужа вижу, что для него это является новостью. Странно, что Ольга Васильевна ему об этом ничего не сказала. Хотя, что тут странного! Уверена, что она просто пыталась запечатлеть его образ. Я прекрасно знаю, как Костя действует на женскую половину. Это для меня его идеал померк, а для остальных он просто образец мужской красоты. К сожалению, за красивым фасадом нет ничего, на что стоило бы обратить внимание.

— Хорошо, я позанимаюсь, — вдруг соглашается Лебедев, немного сбив меня с толку.

Не думаю, что он выполнит свое обещание, но, может, хотя бы скажет своей жене, или кто там у них занимается воспитанием ребенка. Если, конечно, вообще занимается.

— Что входит в твои обязанности по проекту? — перехожу к делу.

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько раз моя дочь будет тебя видеть? — говорю ему прямым текстом.

— Полина, почему ты так настроена?

— Потому что я не хочу видеть тебя рядом с моей дочерью, — уже в который раз повторяю то, что никак не может дойти до бывшего мужа.

— Если Филипп и Дарина будут знать друг о друге, ты же не запретишь им общаться?

— В пределах школы — пусть общаются. За ее пределами — нет!

— Но ведь… — начинает Лебедев, но я его бесцеремонно перебиваю.

— Не думаю, что твоя жена будет в восторге от того, что ее сын общается с дочерью твоей бывшей, — бью в самое больное место.

Я уверена, что Евгения, как там ее, Александровна вроде бы, явно будет против такой дружбы, а уж про Анну Захаровну и вообще молчу.

— И еще. О своих визитах по проекту, — я выделяю интонацией последнее слово, — будь добр, ставь меня в известность.

— Ты будешь меня контролировать? — Костя изображает удивление.

— Тебя — нет, а вот твои контакты с моей дочерью — да.

Вижу, что Лебедеву это не нравится, но пусть даже не надеется, что я позволю ему хоть как-то общаться Дариной.