Глава 11

Я открыла глаза от того, что меня тормошила Дэйрил:

— Соня, подъем! Хватит спать! Пора завтракать!

Я нехотя разлепила один глаз, потом второй, нехотя села и потянулась. Комнату заливал прохладный солнечный свет, пахло свежезаваренным какао, а из коридора слышалась праздничная музыка. Вчера мы болтали до самой ночи и уснули поздно. Дэйрил рассказывала про нового парня, который ей понравился, Элли — про то, что вместо поездки домой на каникулах отправится к тете в Облачной провинции, а я — про инцидент с блондинкой и Эштана. Потом мне снился странный сон, где я гуляла по ночному замку, проходя сквозь стены, и сидела на кровати какого-то человека, чьего лица не могла разглядеть. Нас окружала тьма, и мне приходилось ее отгонять. Теперь же мне очень хотелось спать.

— Вставай, вставай, — взлохматила мне волосы Элли. — Тебе надо позавтракать и привести себя в порядок. У тебя свидание с темным.

Упоминание об Эштане заставило мое сердце наполниться теплом.

— Я разрешаю тебе с ним встречаться, — благосклонно кивнула Дэйрил. — Пусть он темный, зато, как оказалось, из императорской семьи. Знаешь, они там все ужасно богатые…

— Тебе бы только о деньгах думать, — отмахнулась я.

— Если из нас троих мы все будем думать о высоком, то останемся с носом, — парировала Дэйрил.

Мы оделись и побежали в Столовый зал. Несмотря на все то, что произошло со мной, настроение было хорошим, и я снова чувствовала наступление праздника. За завтраком я несколько раз ловила на себе пристальные и насмешливые взгляды — так смотрели на меня адепты из высокородных, которые, видимо, были в курсе того, что затеял принц. Я в который раз напомнила себе, что должна быть осторожной.

Ничего не происходило — если не считать, что когда мы выходили из Столового зала, какой-то парень прошептал мне на ухо мерзкое:

— Ты не задержишься здесь долго, малышка.

И исчез, прежде чем я успела ответить. Проклятый Даррел. Решил натравить на меня своих шестерок.

На лестнице я услышала в спину: «Эта она, та самая, которая…» Какая, я так и не узнала — чьи-то крики и смех не дали мне этого сделать. Эллис и Дэйрил тоже услышали, но решили, что эти слова связаны с поджогом платья у той беловолосой истерички.

На встречу с Эштаном я собиралась долго и под тщательным руководством моих девчонок. Дэйрил считала себя знатоком свиданий, а потому командовала мною, как генерал.

— Так, надень это платье. Нет, это… Нет, вот это… Как-то все простенько… Что у тебя еще есть?

— Это последнее, — отозвалась я, стоя перед зеркалом в шерстяном кофейном платье с тоненьким пояском. — И больше переодеваться не буду.

На пару с Элли они завили мне волосы, надушили духами с нотками нежной карамели и огненными пряностями и накрасили губы нежной помадой, которая смешно называлась «Персиковый рассвет». После чего я, получив дюжину советов, отправилась в холл.

Светлая Тэйла, пусть наше свидание — мое первое настоящее свидание в жизни! — пройдет отлично. Пусть никто нам не помешает.

Ровно в четыре я подошла к фонтану, и Эштан был уже там. Снова во всем черном, снова без шапки и с заплетенными волосами. Он стоял у стены, подпирая ее спиной и засунув руки в карманы — спокойный и в то же время сосредоточенный. Я загляделась на него со стороны — все-таки есть в нем что-то статное, горделивое и таинственное. Гордая линия подбородка, высокие скулы, выразительные темные глаза, в которых застыла невозмутимая уверенность. Мягкость в каждом жесте.

Я вдруг поняла, что они очень похожи с Даррелом, только раньше я этого не замечала. Один брюнет, другой — блондин. У одного голубые глаза, у другого — карие. И козел из них только один.

Эштан увидел меня и помахал рукой. Я подошла к нему и улыбнулась. Он тотчас вернул мне улыбку.

— Здравствуй.

— Здравствуй. Отлично выглядишь, Белль.

— Ты тоже. Только шапка где? — вздохнула я. Замерзнет же — мороз на дворе!

-У меня капюшон, — ответил Эштан. — Идем?

— Идем.

Мы направились к дверям, и я кусала губы, не зная, что говорить и как вообще себя вести. Вчера, когда мы встретились в лесу, я совсем не чувствовала волнения, зато сегодня все было иначе. Мне не хотелось выглядеть перед Эштаном глупой или неинтересной, и из-за этого я терялась еще больше.

Мы вышли во двор, заснеженный после ночи. Ослепительно-белый хрустящий снег был всюду и сверкал на солнце, словно был усыпал алмазной крошкой. Воздух был наполнен морозной свежестью, а сердце — предвкушением. Но, разумеется, все испортили.

— Эй, невысокородная дрянь! Эй, обернись! — раздалось вдруг позади нас. У меня расширились глаза от злости и обиды — выглядеть слабой перед Эштаном не хотелось. А он вдруг резко обернулся. Его глаза — до этого спокойные, опасно сузились.

— Это ты мне? — спросил Эштан с затаенной угрозой в голосе, глядя на крепко сбитого паренька с круглыми розовыми щеками. Судя по дорогой верхней одежде, он как раз-таки был высокородным.

Паренек, кажется, узнал Эштана. Улыбочка спала с его лица. И он даже назад попятился.

— Н-нет.

— Тогда кому же? Неужели моей спутнице? — сделал к нему шаг Эштан.

— Ну… Я…

— Ответь, пожалуйста. — Еще один шаг.

— Так вышло, — пробормотал паренек и почему-то стал оглядываться по сторонам. Эштан аккуратно похлопал его по плечу и смахнул с мехового ворота полушубка несуществующие снежинки.

— Так вышло, — задумчиво повторил за ним темный. — У тебя явно выходит оскорблять людей, приятель. А как думаешь, что же выходит у меня?

— Н-не знаю, — сглотнул паренек.

— Сегодня у меня хорошо выходит быть добрым. Извинись перед девушкой и проваливай.

— И-извините! — в панике выкрикнул мне несостоявшийся обидчик, кинул на Эштана испуганный взгляд и убежал.

— Выгодно быть темным, — улыбнулся мне Эштан. — Правда?

— Правда, — признала я.

— Что это было? Снова Даррел?

Я пожала плечами.

— Может быть. Он сказал, что если я не извинюсь, он заставит меня уйти из академии, — призналась я. — Только мне извиняться не за что.

— Тебе не страшно? — вдруг спросил Эштан.

Я пожала плечами. С ним хотелось быть честной.

— Страшно. Конечно, страшно. Ты бы знал, каких усилий мне стоило поступление! Если я вернусь домой всего лишь семестр спустя, мои тетя и бабушка разочаруются. Они не покажут вида, но очень расстроятся.

— То есть. Ты боишься не принца, а того, что разочаруешь родных? — В глубоком спокойном голосе Эштана послышалось удивление.

— Не хочу казаться смелой и глупой, но Даррела я не боюсь, — призналась я. — Не могу это объяснить, но не боюсь. Не чувствую в нем опасности. Как будто бы он ничего не сможет мне сделать — сам. Я боюсь его власти и того, что могут сделать мне другие по его наущению. Я задела его гордость, и для него дело чести избавиться от меня. Он не станет открывать на меня охоту во всеуслышание — это может стать пятном на его репутации. Не большим, конечно, а так, крохотным и едва заметным, но все же. Его высочество будет действовать исподтишка, через кого-то.

— Как трус, — улыбнулся вдруг темный. — Удивительно, но ты мыслишь здраво для своего возраста, Белль. Думаю, так и есть. Не бойся власти Даррела, она небезгранична. И я помогу тебе, чем смогу. Что ж, давай не будем говорить о моем кузене, в конце концов, это мое свидание.

— Идет?

— Идет.

Я немного смутилась от его пристального взгляда, но уверенно кивнула, и мы направились к заснеженному лесу. Былая уверенность мало помалу вернулась ко мне, и, гуляя, мы разговаривали обо всем на свете. Нам нравились одни и те же книги и спектакли, мы оба любили шоколадную пасту, обожали кататься на коньках и были в восторге от дирижаблей и высоты. Эштан больше не был для меня опасным темным, с которыми не нужно было общаться во имя собственной безопасности. Он стал обычным парнем. Хотя, если честно, не совсем обычным. Время от времени я с интересом поглядывала на его лицо, и часто мой взгляд останавливался на его губах — тонких, четко очерченных и насмешливых. Когда я вдруг подумала, что этими самыми губами он мог поцеловать меня, щеки вспыхнули, как от жара. Раньше я никогда не целовалась с парнями.

После прогулки, когда стало совсем темно, Эштан решительно повел меня на портальную станцию — решил, по его словам, сделать сюрприз. Правда, я сначала отказывалась — денег у меня не было, а за счет Эштана телепортироваться не хотелось. В конце концов, недавно мне пришлось телепортироваться за счет Дэйрил! Однако я успокаивала себя, что наша помощь взаимна — в конце концов, я помогала ей со многими предметами весь семестр. А вот как отблагодарить Эштана, понятия не имела.

Выслушав меня, он почему-то рассмеялся и сказал, что слишком самостоятельные девушки, конечно, в его вкусе, но я обижу его, если откажусь от предложения.

— В конце концов, это я пригласил тебя, Белль, — добил меня Эштан, и я со вздохом согласилась. Со вздохом и замиранием сердца, конечно же!

Мы направились не в не столицу, а в горы — их называли Северо-Западными, и они обступали Тайлерис с одной из сторон, издревле защищая от ветра и набегов орков-кочевников. Орки давным-давно кочевниками быть перестали, отбросили варварские обычаи и счастливо жили в республике Орк-горрд. А ветер становился с годами все сильнее и сильнее, словно предвещая беду, идущую с моря.

Я вспомнила о предсказании пророчицы, и вдоль позвоночника снова поползли мурашки.

— Все в порядке? — спросил Эштан, заметив, что мне стало не по себе.

— Да, — отозвалась я и первой вошла в портал — темный, как того требовали манеры, пропустил меня вперед. А стоило нам выйти из крошечной портальной станции, что находилось в горах, я ахнула. Все вокруг было белым-бело, а внизу, далеко-далеко, раскинулся город, горящий тысячами огней в темноте. Правда, холодно было ужасно! Дул пронзающий ветер, который то и дело норовил забраться под одежду. Даже я, огневик, это чувствовала! Поэтому обрадовалась, когда Эштан предложил пройти в странное круглое здание, увешанное переливающимися разными цветами гирляндами.

Это был ресторанчик — небольшой, но уютный и очень теплый. С огромным камином, в котором весело трещал огонь, и нарядной елью, украшенной звездами и бантами. Он был похож на гостиную в радушном доме.

Людей внутри было немного, лишь пара столов оказалась занятой, и улыбчивая хозяйка усадила нас у окна, с видом на город, заверив, что дуть не будет. Заказ Эштан сделал сам — сказал, что здесь удивительная кухня. И я благосклонно кивнула.

— Как же красиво, — зачарованно смотрела я на столицу, что раскинулась перед нами внизу, в долине. Мой взгляд переместился на Небесный дворец, который сейчас казался красивой елочной игрушкой. — Эштан, скажи, ты ведь член императорской семьи. Но почему же ты без охраны? — спросила я.

— Об этом мало кто знает. А кто знает, тому на это плевать, Белль. Я же темный, — ответил он, глядя не в окно, а на свои переплетенные перед лицом пальцы.

— Звучит грустно, — вздохнула я.

— Звучит жизненно. Темных не любят. Поэтому скрывают, что в императорской семье есть темный. Даже отец отказался от меня, потому что во мне дурная кровь, — вдруг под каким-то порывом признался Эштан. — Тьму из нее не вытравить. Я чернокнижник.

— Это не приговор.

— Это больше, чем приговор, Белль. Это клеймо.

В его голосе звучала боль, которую он тщательно прятал, и мне стало не по себе.

— Знаешь, я хотела извиниться, — сказала я. Было тяжело, но я решилась.

— За что? — спокойно спросил темный.

— Там, на Осеннем балу я… Я перестала замечать тебя после танца, потому что мне сказали, что ты — темный, — призналась я. — Сейчас понимаю, как это было глупо. А тогда я просто испугалась.

Эштан улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— Все в порядке. Я привык к этому.

— Мне стыдно, — продолжила я. — Я поддалась стереотипам, которые теперь рушатся один за другим. Идеальный принц оказался подделкой, а чернокнижник — неплохим человеком.

— Я же сказал — все хорошо, Белль. Признаюсь — я бы привлек твое внимание к себе, но меня вызвали во дворец, — ответил Эштан. — Иначе мы бы сходили на это свидание в туманный[13] месяц. О, извини, я могу показаться неучтивым или нетерпеливым. Просто… Ты действительно понравилась мне, Белль. Стояла на балконе с терновым венком на волосах, и рассматривала звезды.

Он улыбнулся воспоминаниям, а я снова смутилась. Надо же, он помнит, что на голове у меня был венок! А я… Я не помню, во что он был одет. Помню лишь отрывками, как мы кружились по залу в танце. И я все боялась оттоптать ему ноги.

Наверное, я бы сквозь землю провалилась от нахлынувшего на меня смущения, однако нам принесли блюда — закуски, напитки, жаркое с клецками, ореховым соусом и овощами, я. А на десерт — малиновый торт, мой любимый. Все было безумно вкусно, однако когда я случайно увидела счет в конце ужина, у меня глаза на лоб полезли. Однако Эштан закрыл счет ладонью и погрозил мне пальцем. Я лишь вздохнула.

* * *

К замку мы прибыли часам к девяти, но не спешили прощаться. Остановились у одной из лавок сквере Отличия, неподалеку от замка, и продолжили разговаривать. С Эштаном было легко и просто, даже несмотря на его слова о том, что я нравлюсь ему. Расходиться не хотелось, но я понимала, что время позднее, и ему все холоднее стоять на морозе. Эштан ведь не огневик.

— Это было здорово, Эштан, — искренне сказала я ему на прощение. — Спасибо, что показал мне город с такой высоты.

— Рад, что тебе понравилось. Надеюсь, я затмил все другие твои свидания?

— Это было мое первое, — призналась я. — Глупо, да? Все девчонки в моем возрасте бегают по свиданиям, а я…

Я замолчала, видя, что его темные глаза смеются.

— Это не глупо, это мило. Все приходит в свое время, Белль. И любовь, и месть. Просто будь собой.

— Ты такой хороший, — вырвалось у меня. А Эштан вдруг нахмурился.

— Нет. Я не такой хороший, как тебе могло показаться, Белль. Порою я отвратительный. Как и все темные.

Эштан вдруг закатал рукав почти по локоть — внешняя сторона предплечья была в тонких шрамах, старых и свежих. Шрамы виднелись и на внутренней стороне, где под светлой кожей прятались вены, но их было меньше.

— Мы, чернокнижники, используем свою кровь для магии, — ровным голосом продолжал он. — Она нужна нам для каждого ритуала. Я не умею пользоваться простыми заклятиями, варить зелья или управлять стихиями. Я умею только использовать кровь.

Он приподнял вторую руку, и из черного неприметного перстня появилось тонкое лезвие, похожее на коготь хищной птицы.

— Шрамы у меня везде. Обычно это отпугивает людей. Смотрится отвратительно. Но порою вещи, которые умеет делать чернокнижник, еще отвратительнее.

Подул ветер, и я, находясь под каким-то странным порывом, коснулась его лица — осторожно и почти невесомо. Откуда только смелости набралась? Я убрала выбившуюся пепельную прядь за ухо, в котором только сейчас, в ярком свете уличных фонарей разглядела серьгу-кольцо. А Эштан вдруг накрыл мою ладонь своею и прижал к прохладной щеке.

— У тебя руки горячие, — прошептал он. — Греют…

— Я же огненная, — улыбнулась я. — Во мне живет пламя.

Мы стояли друг напротив друга, не сводя глаз. В животе словно стая бабочек запорхала. Я вдруг решила, что Эштан меня поцелует. Прямо сейчас. Даже губы вдруг закололо от предвкушения. И я потянулась к нему, привстав на носочки, но… Нам помешали.

За моей спиной выросла тень. Взгляд темного изменился — стал жестким.

— Как ты посмел сделать это, — раздался хриплый голос, наполненный гневом. И я не сразу сообразила, что он принадлежит Даррелу. Но поняв это, резко обернулась. Принц, который явно не узнавал меня со спины, сощурился.

— Ты. А ты что тут делаешь? — спросил он, пронзая меня взглядом, словно мечом. Кажется, он тренировался — был в военной экипировке, которую носили на занятиях боевики. Удивительно, но она ему шла — подчеркивала стать. Как говорила тетя: «Подлецу все к лицу». Наглядный пример! Какой же он отвратительный. Трус.

— Здравствуйте, ваше высочество, — улыбнулась я ему холодно, но голос мой звучал безукоризненно вежливо. — Гуляю перед сном.

— С ним? — усмехнулся принц. — Отличная компания, Изабелль Бертейл. Вы далеко пойдете. Оба. Красиво получилось снять печать, Эштан. Мои аплодисменты.

— О чем ты, кузен? — нахально поднял бровь Эштан. — Я не снимал никаких печатей.

— Держишь меня за идиота? — спросил принц, ближе подходя к Эштану. В его взгляде был вызов.

— Удивительно, что ты понял это только много лет спустя, — ничуть не испугался его темный. И как он только такой взгляд выдерживает… Не каждый бы смог.

— Тебе ведь нравится это — играть с другими, — продолжал Даррел. — Смотреть, что получится, когда сталкиваешь одну свою пешку с другой, верно?

— Думай, как хочешь. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Но разговаривать с собой так не позволю, — сквозь зубы сказал Эштан.

— Я буду разговаривать с тобой так, как посчитаю нужным.

— Тогда тебе придется ответить за это. Или снова прикроешься титулом?

— А ты — жалостью к себе? — одарил кузена улыбкой принц. — Или научился чему-то новому?

— Может быть, вы научите меня чему-то, ваше высочество? Например, нападать на слабых? Говорят, у вас это хорошо получается.

Даррел сделал еще один шаг к Эштану.

— Думаешь, у тебя снова получится вывести меня из себя? — ласково спросил он у брата. — Не зли меня, Эштан. Ты не знаешь, что с тобой будет, если я по-настоящему разозлюсь.

— Продемонстрируй, — ответил темный, облизав губы. — Покажи мне, какой ты большой, злой и сильный. Ну же.

Напряжение между ними нарастало, в воздухе все буквально искрило. Глаза Даррела вспыхнули аквамарином, вокруг ладоней Эштана вдруг заклубилась тьма. Мне вдруг показалось, что еще немного, и они точно вцепятся друг в друга. Только принц сильнее.

Испугавшись за темного и повинуясь внутреннему зову, я вдруг встала между ними. Лицом — к Даррелу, спиной — к Эштану, закрывая его собой. Для этого решения мне потребовалась секунда.

— Перестаньте, — сказала я. — Вы высокородные. Непозволительно себя так вести. Даже если вы из императорской семьи.

Мои слова, кажется, остудили их. Они оба сделали по шагу назад.

— Тебя защищает женщина, — улыбнулся Даррел. — Думаю, это благодарность за печать. Ты нашла союзника себе под стать, Изабелль Бертейл.

— Рада, что вы выучили мое имя, ваше высочество, — тихо сказала я, ненавидя его всею душой.

Я хотела выдать ему все, что думаю, но он просто развернулся и пошел прочь.

— Я не сдамся! — крикнула я ему в спину с неожиданной злостью. — Я не уйду из академии!

А он, не поворачиваясь, лишь засмеялся в ответ. Козел!