Глава 34
Сначала я очень удачно выбралась на какой-то балкончик, чтобы подышать свежим воздухом — голова кружилась от обилия эмоций и звуков. Разумеется, погодные маги сделали температуру комфортной, и несмотря на то, что внизу крыши города были усеяны снегом, на балкончике стояла комфортная температура. Вдох, выдох, вдох… Череда кавалеров, что приглашали меня сегодня на танец, пронеслась перед глазами. Я никогда не была столь популярна у мужчин, и мне это нравилось. Нравились танцы, восхищенные взгляды, слова, заставляющие заливаться краской. Это действительно был мой бал. Моя ночь. Звездная и прекрасная.
Придя в себя, я направилась к прилегающим залам, чтобы найти укромное местечко и дать ногам немного отдохнуть, а после снова вернуться к танцам. Не помню, как я свернула в полутемный коридор, освещенный алыми всполохами огня в хрустальных вазах, отчего моя тень казалась большой и изломанной. До меня долетала приглушенная музыка из Мраморного зала, однако, чем дальше я продвигалась по коридору, время от времени раздвигая легкие атласные шторы, тем отчетливее слышала тягучую мелодию, которая переливалась, как густая патока, из сосуда в сосуд. А еще я услышала женский смех.
Мне нужно было уйти, но я осторожно отодвинула очередную штору, и на диванчике увидела парочку. Девушка сидела на коленях парня, и его руки покоились на ее талии. Его лица я не видела, и не знала, кто он такой. Зато ее я узнала сразу. Это была Ева, и, кажется, она была не совсем трезва — в одной ее руке был бокал, а смех казался чужим.
Словно почувствовав мой взгляд, она резко обернулась, однако я быстро успела спрятаться, а после неслышно сбежала, придерживая полы платья. Я не понимала, откуда там взялась Ева, и с кем она была. Явно не с Даррелом — он был одет совсем иначе. В моей голове роем закружились мысли о том, действительно ли Ева так влюблена в принца, но я постаралась прогнать их. Сегодня мой бал, моя ночь, почему я должна думать об этом? Я должна веселиться! Ну или, по крайней мере, отдохнуть…
Я оказалась в полукруглом зале, свежий воздух в котором приятно холодил кожу. Здесь располагалось несколько диванчиков со столиками, которые были отделены друг от друга перегородками и шторами. Отлично, именно то, что нужно! Я уселась на один из диванов, вытянула уставшие ноги и облегченно выдохнула. Выпила яблочный сок из высокого хрустального стакана и уже почти решила вернуться в Мраморный зал, где меня, должно быть, уже ищут.
Однако уйти не получилось. В зал вдруг вошла шумная толпа молодых высокородных, которые заняли соседний диван. Три девушки и человек шесть или семь парней.
— Вы видели ее? — услышала я веселый мужской голос. — Нашу будущую императрицу?
Последнее слово прозвучало саркастично, с долей брезгливости, и я напряглась. Сразу поняла, что сейчас будет.
— Видели, — недружно ответили сразу несколько человек.
— О, я с ней даже танцевал, — высокомерно добавил кто-то. Я узнала голос высокого симпатичного брюнета, который смотрел на меня глазами, полными восторга, и отвешивал самые красивые комплименты.
— И как? — жадно спросили его.
— То еще удовольствие, — сообщил он. — Танцует она так себе. Знание этикета хромает. Восторженная дурочка. Наивная. Не знает, как мир устроен. Сразу видно — невысокородная. Ей здесь не место.
— А танцевал-то зачем? — спросили его.
— Отец заставил. Сказал, что нужно заручиться ее поддержкой. Как будто мне, графу, нужна поддержка какой-то глупой деревенщины.
От злости у меня все заклокотало внутри. Да как он только посмел открыть свой рот?
— Я с ней тоже танцевал! На мордашку девчонка ничего так. И фигурка у нее ладная.
— Да она уродка! — выкрикнул женский голос. — И даже платье ее не спасло!
— Точно! — поддержали ее подруги.
— Да нет же, невеста Даррела хорошенькая! Я бы позабавился с ней пару ночей, — хохотнул кто-то из парней. Остальные его поддержали таким же мерзким смехом. А мне захотелось вырвать ему язык, чтобы не говорил гадости.
— Говорят, с ней уже позабавился Эштан, — вкрадчиво добавил еще чей-то голос.
— Неужели Даррелу достанется использованный материал?
Раздался новый взрыв смеха. Я сжала пальцы в кулаки — каждое слово болезненно отзывалось в сердце. Вот, значит как? А я-то наивно полагала, что меня действительно хорошо приняли на балу. Не зря бабушка говорила, что дворец — клубок змей. И верить никому нельзя.
— Зачем вообще эту девку сделали невестой принца? Что, других не нашлось? Из нашего круга? — с искреннем недоумением спросил чей-то голос. — То, что Даррелу придется жениться на невысокородной — просто позор.
— Она наследница Черного дракона, — неуверенно ответили ему. — Значит по крови высокородная.
— И что? Она росла в семье провинциальных бедняков где-то на севере. Она нам не ровня, — возразили ему.
— Но дар-то у нее должен быть! Она единственная из всей семьи Ардер! Мой отец говорил, что они были одними из самых сильных!
— Да какой у нее дар? — фыркнула одна из девушек. — Вот мой отец сказал, что у нее слабый магический потенциал. А вы знаете, что он работает в Ведомстве по контролю магически одаренных. Всего сорок шесть пран! Даже до среднего уровня не дотянул!
— Эта девица учится на одном факультете с моей младшей сестрой, они обе первокурсницы, — добавила другая с насмешкой. — Ризальда говорила, что эта девица слабый маг, и даже простейшие заклинания по стихийной трансформации ей давались с трудом! И в итоге это посмешище стало невестой Даррела!
— Она еще и темная!
— Понятно, почему общалась с Эштаном. Одного поля ягодки.
— Наверняка она будет изменять Даррелу с братцем! У темных нет никой морали!
Они принялись обсуждать не только меня, но и его, и делали это зло и колко. С непонятной мне злостью и горечью. Одно только мое появление оскорбило их, и я не понимала, почему. Я не понимала, почему они считают меня хуже них. Почему с таким высокомерием относятся к невысокородным. Кто дал им такое право? Кто разрешил им считать себя лучше остальных? У меня словно глаза раскрылись, и весь восторг, что я чувствовала, танцуя то с одним, то с другим, исчез. Поддавшись очарованию бала, я стала невнимательной, и не замечала ни фальшивых улыбок, ни масок, которыми многие из гостей прикрывали свои злость и призрение. Я была глупой, решив, что меня приняли. И, наконец, поняла, почему все говорили мне о том, что я должна показать себя на балу. Видимо, показать себя мне так и не удалось.
Я была зла и разочарована. Мне хотелось выйти к тем, кто так беззастенчиво обсуждал меня, Даррела, Эштана, и, призвав силу Черного дракона, раскидать по сторонам, но я сдерживалась. Интуитивно я понимала, что это будет не совсем верным ходом. Я должна сделать что-то такое, чего они не ожидают. Что-то такое, что поставит их всех на место.
— Слушайте, но ходит же слух, что она спасла принца в Костяном лесу, — вновь начал кто-то. — Значит, сила у нее есть. Она — Черный дракон, как ни крути.
— Знаете, что поговаривают между собой в Магическом совете? — понизил голос брюнет, с которым я танцевала. — Что его величество не просто так выбрал Ардер в жены Даррелу. Императорская семья — тоже драконы. Их сила иссякает, и им нужна свежая кровь. Девчонка просто отдаст им свою силу, а после от нее избавятся. И императрицей станет достойная высокородная.
— Например, Ева Шевер? — рассмеялся кто-то из его друзей.
— А почему бы и нет? Она красивая, умная и сильная. Идеальная, — мечтательно ответил парень и вздохнул. — Но недоступная.
— Говорят, она влюблена в Даррела, как кошка.
— Да и он по ней сох. Все теперь знают, что они тайно встречались. А потом ему навязали эту девку. На которую Даррел никогда и не взглянул бы.
Мои губы скривились в усмешке. Знали бы вы, какой идеальной была их Ева в эти минуты, находясь в объятиях другого человека.
— Как же все это мерзко. Теперь все время придется кланяться этой девке. Ненавижу ее, — прошипела одна из девушек.
— Бедный Даррел, мне искренне его жаль…
— А мне жаль нас — приходиться пить в честь этой мерзавки. За ее здоровье.
— Так, может быть, выпьем за ее смерть? — лихо предложил кто-то.
— За смерть? Звучит заманчиво!
— Поднимем бокалы в честь смерти Изабелл Ардер!
— Пусть будущая императрица отправится в чертоги вечности до того, как взойдет на трон!
— Мир ее духу!
— Да и семья ее заждалась!
— Эй, слуга, принеси еще вина!
Пьяный смех. Плеск вина. Звон бокалов. Они пили — в шутку или нет — за мою смерть, не зная, что я нахожусь рядом и слушаю их. А внутри меня все сильнее и сильнее растет желание отомстить. Поставить на место. Сделать им так же больно, как и они мне.
Знакомые волны гнева накатывали на меня одна за другой, и тьма внутри шипела, как кошка, подвывала, просила дать ей волю и разобраться. Но я откуда-то взяла в себе силы сдержать ее. Мне стало понятно, что нужно сделать. Я не должна трусливо сбегать с поля боя. Я должна эффектно появится перед ними с бокалом яблочного сока и поднять его вместе с ними. Выпить за свою смерть. А может быть, за их жизнь.
Я натянула на лицо широкую улыбку и встала на ноги, которые все так же ныли после танцев, однако не смогла сделать и шага — увидела Даррела. Я не знала, когда он появился в этом полукруглом зале, но понимала, что он слышал — если не все, то многое. А еще он всех нас видел — и меня, и высокородных придурков. Оттуда, где он стоял, всех было отлично видно.
Даррел смотрел прямо в мое лицо, и взгляд его был сосредоточенным.
— За что пьете? — спросил он глухо, не сводя с меня с меня глаз.
— За твою будущую жену! — прокричали ему с задором.
— Выпьешь с нами?
— Налейте принцу!
Он склонил голову на бок. В его лице появилось что-то зловещее. Что-то, что ужасно притягивало меня. Мне вдруг захотелось почувствовать его сердцебиение. Его дыхание.
-Значит, за мою будущую жену пьете? — переспросил Даррел с насмешкой.
Ответить ему не успели — он сделал несколько коротких резких пассов рукой, и я услышала какой-то шум и приглушенные крики.
— Никогда. Не смейте. Говорить. Об императорской семье. Такие. Вещи, — тихо сказал принц, все так же не сводя с меня глаз.
— Даррел, мы ничего не говорили о твоей семье!
— Ты не так понял!
— Мы верны короне!
— Изабелл Ардер — моя невеста. Часть моей семьи, — продолжал Даррел и кивнул мне — я сразу поняла, чего он хочет. Чтобы я подошла.
Я встала с дивана и направилась к принцу. Встав на один уровень с ним, я увидела, что произошло. Он применил магию, и высокородные, что только что пили за мою смерть, лежали на полу, связанные ледяными канатами. Девушек Даррел не тронул — они жались друг ко другу, сидя на диване и глядя на него с ужасом. Его боялись. Никто не думал, что он поступит так. Все были уверены, что Даррел не рад навязанной невесте.
Стоя рядом с принцем и все так же крепко сжимая в руке бокал, я смотрела на тех, кто говорил обо мне мерзкие слова. Мне нечего было сказать им. Вести высокопарные речи не хотелось. Отвечать такими же словами — тоже. Я просто стояла, смотрела и молчала. А они скулили и прятали глаза.
— Даррел, да что происходит? Мы же ничего такого не имели в виду!
— Это какое-то недоразумение!
— Отпусти нас! Мы не сделали ничего плохого!
— Я все слышал. Не считай меня за идиота, Крэсс, — спокойно ответил принц.
— Никто в Вечной империи не может так говорить об императоре. Моя невеста — его выбор. И вы, его подданые, должны уважать этот выбор. Уважать мою будущую жену.
— Мы уважаем! — пискнула с дивана одна из девушек, глядя на нас со смесью страха и ненависти.
— Вы пили за ее смерть. Этого достаточно для преступления против моей семьи, — жестко ответил Даррел и щелкнул пальцами.
Откуда-то в зале появились гвардейцы — целый взвод. Капитан отдал честь принцу и громогласно провозгласил:
— Вы арестованы за измену короне!
Гвардейцы начали поднимать высокородных с пола — только девушек по велению Даррела не тронули. Они так и остались сидеть на диване, прижимаясь друг ко другу. Принц молча подал мне руку, и мы первыми покинули зал.
Мы направились в Мраморный зал вместе с гвардейцами и арестованными высокородными. Почему именно туда, я сначала не понимала. Смысл этого дошел до меня уже тогда, когда мы появились в толпе танцующих, произведя настоящий фурор. Музыка замолчала, люди заволновались, стали оглядываться на нас, не понимая, что происходит. Атмосфера неуловимо изменилась, стала напряженной, а ощущение праздника пропало. И тогда до меня дошло — это было публичное, показательное наказание.
Высокородных подвели к тронам, и император глянул на них с долей усталости и пренебрежения, словно заранее зная, что они появятся перед ним. Лицо сидящей рядом императрицы было бесстрастным. А Этель и Винсент удивленно переглянулись.
— Командир батальона гвардии Золотого полка, ваше величество, — Главный среди гвардейцев резко приложил к груди сжатую в кулак руку. Я слегка прикусила губу. Золотой полк — собственный полк императора, настоящая элита. Если стража охраняла дворец, то гвардейцы Золотого полка — императорскую семью. Поэтому дислоцированы они были в столице.
— Простите за доставленные неудобства, но дело безотлагательное, — продолжал командир. — Нами были обнаружены новые предатели короны.
Он указал подбородком на парней, которых удерживали другие гвардейцы, хотя те и не вырывались. Знали, что бесполезно, и убежать им некуда. Даже глазами не сверкали, а смотрели в пол — боялись императора. Хотя один из них все же осмелился сказать сквозь зубы:
— Это ложь, ваше величество! Мы не предатели короны!
— Молчать, — коротко велели ему.
— Я не хочу молчать! Нас подставили, ваше величество! — выкрикнул высокородный и тотчас получил болезненный тычок в ребра, после которого вынужден был замолчать.
В зале послышалось недовольное роптание. Гостям не нравилось то, что происходит. Кому-то хотелось продолжить веселье, а кто-то был зол из-за того, что гвардейцы посмели схватить высокородных. Как только посмели?
Император жестом подозвал командира к себе, и тот что-то тихо стал говорить ему. Я со своего места, которое пришлось занять рядом с Даррелом, ничего не слышала.
— Что происходит? — шепотом спросила я принца.
— Все хорошо, — ответил тот и вдруг спросил: — Ты в порядке?
— Да.
— Как ты там оказалась? — В его голосе послышались сердитые нотки.
— Просто хотела отдохнуть от всех. А как там оказался ты? — удивилась я.
— Так вышло, — пожал он плечами, но я не поверила ему.
Выслушав командира, император встал и, одним лишь жестом успокоив гостей, громогласно сказал:
— В последние недели скверные новости не покидают стены Небесного дворца. Предателей короны, а значит, и своего народа, становится все больше. Как вам всем прекрасно известно, часть людей, близких императорской семье, готовила заговор. На наследного принца и его невесту было совершено покушение. Также покушения готовились на меня и мою супругу, но волею богов, этого не случилось. Все, кто был замешан в заговоре, поплатились за это и понесли суровое наказание. Однако, — император обвел взглядом высокородных, что стояли перед ним, в страхе опустив головы, — во дворце нашлись те, кто решил пить за смерть будущей императрицы, а значит, за смерть всей императорской семьи. Я расцениваю это, как предательство. А предательство будет жестко караться.
В его голосе и глазах было столько власти, что многие отвели глаза.
— Ваше величество, послушайте, это неправда! — спешно вышел вперед один из министров — как оказалось, он был отцом одного из высокородных.
— Есть свидетель, — холодно ответил император.
— Свидетель может лгать, ваше величество! — возразил министр, и его поддержали нестройным хором. Я увидела несколько протолкнувшихся вперед женщин в красивых вечерних нарядах, в чьих глазах стояли слезы. Это явно были их матери, которые не понимали, что происходит, и ничего не могли поделать. Отчего-то стало жаль тх.
— Не может. Я свидетель и имел неудовольствие лично слышать и видеть это. — Даррел тоже поднялся с трона. — Думаете, я вру, министр Вейсерс?
— Нет, ваше высочество, что вы! В ваших словах нет ни капли сомнения!
— Тогда вы согласны, что предатели короны должны быть наказаны по всей строгости закона? — спросил император, и министр замялся, не зная, что ответить. — Ваше высочество, мой дорогой сын, я знаю, что среди этих юношей есть ваши друзья. Думаю, правильнее будет, если вы лично примите решение, что с ними делать.
Даррел несколько раз прошёлся взад-вперед мимо высокородных, которых гвардейцы все так же не отпускали. И, наконец, спросил:
— Вы бунтовщики?
— Нет, ваше высочество! — тотчас нестройным хором выкрикнули они.
— Так может быть, вы шпионы темного бога? Иначе откуда в вас столько смелости идти против императорской семьи? — продолжал принц.
— Мы просто… Мы просто шутили!
— Это было ради веселья!
— Мы не хотели ничего плохого!
— Вы оскорбляли мою невесту ради веселья, — задумчиво потер он подбородок. — А она слышала это. И я слышал. Что же теперь нам делать? Ведь я считал вас своими добрыми друзьями?
Даррел вдруг стал так похож на императора своими голосом и манерами, что я поняла — он истинный сын своего отца, несмотря на конфликты.
— Вы не просто испортили бал в честь моей невесты Изабель Ардер. Вы оскорбили ее, моего отца и мою мать, а также меня, хоть и уверяли некогда, что считаете другом. А это значит, вы понесете наказание за ваши слова. И так произойдет с каждым, кто посмеет пойти против императорской семьи.
— Может быть, у вас есть, что сказать, Изабель? — обратилась ко мне императрица, и я вздрогнула от неожиданности. У меня?
— Может быть, вы можете простить этих молодых людей? — спросил император, окидывая меня тяжелым взглядом. Уж насколько было унизительно слушать все то, что про меня говорили эти высокородные, но стоило мне представить, как их отправляют в тюрьму или конвоируют на рудники, как становилось не по себе.
— Я могу простить их, ваше величество, — сказала я, и тьма внутри разочарованно взвыла. Я и сама не ожидала от себя этого. Но видела полные слез и отчаяния глаза стоящих позади гвардейцев перепуганных матерей, и не могла заявить, что хочу наказания.
— Сделайте все, чтобы ее милость просила вас! На колени! — скомандовал командир гвардейцев. И высокородные действительно стали опускаться передо мной на колени — все, кто совсем недавно с таким удовольствием обсуждал меня. Один за другим, пряча глаза в пол — не потому, что боялись поднять их на меня, а потому что боялись, что я или принц увидим в них ненависть. Да, это действительно была показательная порка. Я окончательно поняла это. Бал начинался с веселья, живой музыки и звонов бокалов, а закончился тем, что император в очередной раз продемонстрировал — те, кто пойдет против, понесет наказание. Он действительно был жестким правителем, хоть и сделал для Вечной империи больше, чем несколько поколений его предшественников вместе взятых.
Они стояли передо мной на коленях. Кто-то молчал, а кто-то просил о прощении, и их голоса путались у меня в голове.
— Ваше высочество, умоляю, простите их! — раздался женский голос, принадлежащий одной из матерей. И это было впервые, когда меня так назвали. Ваше высочество. Как будто я уже стала женой Даррела, частью императорской семьи. И эти слова показались мне такими искренним и в то же время полными отчаяния, что я сказала, глядя куда-то в стену:
— Я прощаю вас, встаньте.
Высокородные поднялись. Кто-то все так же не смотрел на меня, прятал озлобленный взгляд, а кто-то, напротив смотрел так преданно, будто я спасла ему жизнь. Хотя… если подумать, я ведь действительно это сделала.
Императрица поймала мой взгляд и улыбнулась уголком губ, давая понять, что я все сделала правильно. Я облегченно выдохнула.
— Вместо тюрьмы и каторги все, кого задержала гвардия, отправятся служить в Северную провинцию, — решил император. — Это родина моей будущей невестки. И на кордонах не хватает людей, чтобы бороться с новыми потоками нежити. А сейчас… Я объявляю о закрытии бала в честь прекрасной Изабель Ардер! Бал закроется танцем с наследным принцем, моим старшим сыном, который вскоре станет супругом Изабель! После него в честь скорой свадьбы вы и вся столица увидите самый лучший фейерверк в мире.
Император подал знак, и тотчас заиграла весенняя звонкая мелодия.
— Завершающий танец наследного принца Вечной империи и его невесты! — торжественно провозгласил усиленный магией голос на весь Мраморный зал. Даррел встал, одну руку заложил за спину, а другую подал мне.
— Прошу вас, Изабелль, — официальным тоном сказал он. И мне ничего не оставалось, как вложить пальцы в его ладонь, обтянутую белоснежной перчаткой. Даррел повел меня к самому центру зала — люди перед нами почтительно расступались. К горлу подступила паника.
— Что это сейчас было? — тихо спросила я, не поворачиваясь к принцу и стараясь гордо держать голову. Так, как меня учили.
— Отец поставил на место тех, кто решил, что может открывать рот, — ответил Даррел, тоже не поворачиваясь ко мне, а глядя вперед. — Вышло эффектно, не так ли?
— Звучит так, что это было запланировано, — заметила я.
— Возможно. Странно, что ты оказалась в том зале. Ты… расстроена? — Он все-таки посмотрел на меня, будто проверяя, не плачу ли я.
— Из-за горстки высокомерных придурков? Нет. Я зла.
— Не ты одна. Однако, смотрю, дракона ты своего сдержала, — заметил принц.
— Ты тоже.
— Тренировался с детства, — отозвался Даррел, умудряясь улыбаться подданым.
— Что мы должны танцевать? — спросила я, следуя его примеру.
— Воздушный танец.
— Я не знаю его.
— Он не сложный. Почти как обычный «Весенний вальс», который мы танцевали. Но в воздухе, — огорошил меня Даррел.
— В воздухе?.. Я не умею левитировать, — еще больше растерялась я.
— Тебе и не нужно уметь. Я все сделаю сам.
— Почему не сказали об этом? Я бы тренировалась. — Паника буквально душила. Я слышала, как в ушах стучит кровь.
— Я сам не знал. Видимо, отец решил нас проверить, — ответил Даррел, уверенно шагая вперед и улыбаясь подданым. — Я же сказал, не бойся. Это не слишком отличается от обычного танца.
С каждым шагом сердце стучало все чаще. А в какой-то момент и вовсе забилось, как сумасшедшее. Я зачем-то повернула голову и увидела в толпе Эштана, который смотрел на меня грустно, но без осуждения. В его взгляде пряталась боль, и я почувствовала себя предательницей. Он увидел, что я смотрю на него и едва заметно улыбнулся.
«Все хорошо», — словно говорил он мне без слов.
«Прости», — молчаливо ответила ему я и пошла дальше.
Держась за руки, мы с Даррелом остановились в центре зала — посредине сложного золотистого узора в мраморном полу. Гости отхлынули к стенам, образовав большой круг. По полу пополз туман. Звонкая музыка сменилась и стала другой — возвышенной и вместе с тем нежной. Мне вдруг представилось, как я иду в летней ночи по лугу и касаюсь ладонью высокой травы. За моей спиной — горы, а над головой — бесконечное небо. Свет погас, и на темном сводчатом потолке загорелись звезды. А по стенам, колоннам, балконам начали пробегать золотистые искры.
— Я подниму нас вверх с помощью магии, — сказал Даррел, чуть крепче сжимая мою руку. — Не паникуй. И не показывай свой страх. Это будет обычный танец.
Я согласно кивнула, чувствуя исходящую от него магию. Нас окутало прохладное голубоватое сияние, и мое тело вдруг сделалось необычайно легким. Мы медленно поднимались вверх, но при этом мне казалось, что мы все так же стоим — под ногами чувствовалась опора. Оказавшись под высоким сводчатым потолком, что казался теперь небом, мы встали в закрытую позу.
Музыка, что казалась безумно знакомой, на мгновение утихла, и раздался прекрасный женский голос, цветочно-теплый, вобравший в себя шум ветра и шелест волн. Платье на мне засверкало мягким северным сиянием, вызвав восторженные вздохи где-то там, внизу, и не успела я прийти в себя, как Даррел повел меня в танце. Он не солгал — это действительно был тот же самый «Весенний вальс», только передвигались мы по воздуху. Сначала я боялась, что упаду, если Даррел перестанет удерживать меня выше талии, и вцепилась в его плечо, однако почти тут же поняла, что этого не случиться — магия не даст нам упасть.
Знакомая музыка струилась по залу, голос нимфы гармонично вплетался в мелодию, и ее песня без слов обволакивала, подобно мягкому закатному свету. Голос был потрясающим — так петь могли только нимфы. И мы неспешно вальсировали, соблюдая технику всех элементов, однако против правил глядя друг на друга. Это было… странно? Волнительно? Притягательно? Пожалуй, все вместе.
Я поймала себя на крамольной мысли, что хочу прильнуть к Даррелу всем телом, прижаться крепко-крепко и вдохнуть знакомый аромат снега, горьких сушеных трав и вереска. Хотелось взъерошить его идеально уложенные волосы, дотронуться до щеки, поцеловать в губы…
На этой мысли меня словно крапивой ужалило, и я вздрогнула, заставив Даррела удивленно вздернуть брови. Нет, нет, нет, я не должна о таком думать! Что за глупости!
— Что? — не понял он, все так же уверенно ведя в танце.
— Ты так смотришь, что мне неуютно, — нашлась я.
— Ну прости, как умею, так и смотрю. У тебя тоже взгляд недобрый.
— Меня заставили танцевать в воздухе, после этого он будет добрым?
Даррел ничего не ответил — держа за руку, отстранился от меня и встал на одно колено. Я по кругу обошла его, и мы снова заскользили по воздуху. Звезды над нами таинственно перемигивались. Музыка становилась все громче, голос нимфы — пленительнее и печальнее. Звуки нарастали, пульсировали в моей голове, и мысли в ней стали легкими, словно перышко. Машинально следуя в танце за Даррелом, я вдруг вспомнила, где слышала эту музыку.
Так звучали звезды в моем далеком детстве, которое я забыла.