Глава 9

Спустя четверть часа мы втроем сидели за круглым столиком у окна, которое выходило на Большой Императорский проспект — вдалеке за домами сиял Небесный замок, резиденция императорской семьи, парящая в воздухе. Прекрасное архитектурное сооружение, наполненное сильнейшей магией, которая уже несколько веков удерживала замок в воздухе. Где-то там, в прекрасных покоях жили император и императрица. Ну и конечно же, принц Даррел, с которым я имела несчастье быть знакомой лично.

Несмотря на уютный интерьер кофейни, прекрасный вид из окна и теплый воздух, в котором разливался аромат свежей выпечки, расслабиться мы не могли. Грели ладони о чашки с тягучим горячим белым шоколадом, и тихо разговаривали. Мы все еще находились под впечатлением от увиденного.

— Поверить не могу, что это действительно была богиня Шиану, — в который раз сказала Дэйрил. Обычно веселая и жизнерадостная, сейчас она была задумчивой и то и дело кусала пухлые губы. Да и молчаливо Элли куталась в плед — они висели на спинках стульев, чтобы каждый гость мог согреться.

— Я тоже, — призналась я, дуя на горячий шоколад и глядя на замок вдали.

— Что она говорила о темном боге? — нахмурилась Дэйрил. — Он собирает армию? Но этого просто не может быть. Темный бог слаб — это все знают! Высший божественный круг не допустит его возвращения после свержения. Артес не допустит…

— Не допустит, — эхом отозвалась я.

По древним легендам, Ночь Зимнего свершения — ночь, когда Артес изгнал Кштари, решившего наполнить мир тьмой. Когда-то Кштари был светлым богом, родным братом Артеса и Калимида — втроем они сотворили наш мир. Они создали все живое на земле — от крошечных насекомых до огромных драконов, и вдохнули в свои создания жизнь. Вместе с другими богами они долгое время правили на земле. Но однажды Кштари решил стать могущественнее своих братьев и направился к месту, откуда пришли боги — к Разлому Неизбежности. Он хотел подчерпнуть оттуда силу, но упал вниз. И изначальная тьма просочилась в его сущность. С тех пор он начал творить лишь зло на земле, насылая болезни и беды, убивая невинных и орошая их кровью землю. Искусив других богов, Кштари пошел войной на братьев. Коварно убив Калимида, он вступил в схватку с Артесом — они бились в ночь, когда старый год превращался в новый. Кштари проиграл и был свержен под землю вместе со своим войском. Те, кто были светлыми богами, стали демонами. А сам Кштари стал Темным богом — проклятым богом, влачившим жалкое существование под землей, с армией нечисти. Время от времени он продолжал насылать беды, но на большее не был способен — Высший божественный круг лишил его силы.

С той поры и празднуют Ночь Зимнего свершения — ночь, когда свет победил тьму. Дарят друг другу подарки, наряжают дома и украшают деревья.

— А ведь последние десять лет в Северной провинции увеличилось количество нечестии, что ползет с земель Пустоши и Проклятого архипелага, — сказала я, задумчиво разглядывая узоры на чашке в своих руках. — Количество приграничных отрядов растет. И кордонов становится больше. У нас это все знают. В прошлом году в наш городок пробрался голодный лич и напал на двух женщин. Было ранее утро — несколько дней до Ночи зимнего свершения. Одна выжила, а другая… Сама превратилась в лича. Боевые маги убили ее. Это была моя учительница, и она шла к нам на урок, уже перевоплотившись. Маги успели до того, как она вошла в школу.

Я вздохнула, вспоминая весь этот ужас. Дэйрил прижала ладонь к губам. А Элли со стуком опустила чашку с нетронутым горячим шоколадом на стол. Вернее уже холодным — он остыл.

— Боги забыли о нас, — резко сказала она. — Мы поклоняемся богам, а им до нас дела нет. Поэтому нечисть ползет с севера.

— Тогда что мы видели сегодня? Если бы Шиану не было до нас дела, она бы и не появилась, — ответила я. — Девочки, давайте не будем спорить. Не время для этого. Лучше скажите, про какого гостя из Моря снов говорила пророчица? То есть, богиня.

— Я не знаю легенд про морского гостя, — пожала плечами Дэйрил.

— И я, — отозвалась Элли.

Из кофейни мы выходили все так же обескураженные произошедшим, и город больше не казался нам веселым и праздничным, хоть и продолжал сиять всеми огнями. Мне казалось, что будет паника, и народ исчезнет с улицы, но все обстояло иначе — людей и не-людей было так же много. Все улыбались, смеялись, покупали подарки, рассматривали диковинные украшения и явно пребывали в неведении о том, что произошло на площади Роз и Мечей.

Портальная станция была переполнена, и из-за очереди, которая казалась едва ли не бесконечной, до академии мы добрались не скоро. Пару раз я слышала, как в толпе начинали шептаться о явлении богини Шиану, но делали это тихо, в пол голоса.

В замок мы вбежали без пятнадцати десять — наказания за опоздание нам удалось избежать. И мы, уставшие и замерзшие, тотчас оказались в постелях, укрывшись пуховыми одеялами до подбородка. Поболтав и еще раз по пятому кругу обсудив произошедшее, мы, наконец, уснули. Только спала я недолго — мне приснился кошмар.

Во сне я стояла на краю обрыва, держа в руке тонкий огненный меч, а мое белоснежное платье развивалось на ветру. Вверху сияли алые, словно капельки крови, звезды. Внизу с грохотом билось о скалы море. Неистовое, черное, ледяное. Безжалостное.

Я смотрела на него, словно ждала чего-то. Смотрела и улыбалась. Страха во мне не было, а почему, я и сама не знала.

В какой-то момент земля содрогнулась, море пошло рябью, вспучилось, и из его глубин стало подниматься что-то огромное, черное, страшное… Только я все равно не боялась. Стояла и смотрела, крепче сжимая меч.

Раздался страшный рев, и на меня пошла огромная волна. Она вот-вот должна была настигнуть меня, когда я распахнула глаза и облегченно выдохнула. Это сон… Всего лишь сон.

Если во сне я ничего не боялась, то наяву меня окутал липкий страх. Что за кошмар приснился? И что за морское чудовище это было? Во всем виновата Алтея со своими пророчествами о госте из Моря снов. Недаром бабушка нам с братьями говорила в детстве не читать страшных книжек перед сном. Мы ее не слушались, конечно, а потом, начитавшись, всю ночь сидели под одним одеялом, ожидая, что в комнату вот-вот прокрадется Похититель детей или сквозь стену вплывет приведение.

Я осторожно встала и, тихо ступая, чтобы не разбудить подруг, попила воды и взглянула в окно — в воздухе были видны фигуры. Приглядевшись, я поняла, что это гвардейцы летающего полка на летающих ящерах. Они патрулировали пространство вокруг академии. Должно быть, из-за принца.

Утром я проснулась от громких голос — к нам в комнату зашла одна из соседок, первая сплетница на этаже, и принесла невероятную новость, от которой у меня едва не случился приступ.

— Вы знаете? Знаете?! — выкрикнула она, не обращая внимания, что я еще в постели.

— Что знаем? — удивленно спросила Элли.

— Раз спрашиваете, то точно еще не знаете! Это просто невероятно! Угадайте, с кем встречается Ева Шевер?!

— С кем? — спросила Дэйрил удивленно.

— Вы никогда не догадаетесь! Ева встречается с принцем! — заявила соседка.

Раздался грохот — кажется, из рук Дэйрил выпала кружка, а у меня аж дыхание перехватило.

— Что-о-о?! — выдохнула она. — Не верю! Быть не может!

— Может-может! Я сама сначала не поверила, но это действительно так! В газете написали! Там даже фото есть! Ева и Даррел — с ума сойти, да?! Кто бы мог подумать!

Я вскочила с постели. Сердце бешено застучало. Первой моей мыслью было — а вдруг я кому-то проболталась?! Однако почти сразу я успокоилась — об отношениях принца и Евы мог узнать кто угодно и помимо меня. К тому же, если бы я нарушила клятву, мне стало бы плохо. А я чувствую себя великолепно! Значит, тайну принца рассказал кто-то другой. Ха, так ему и надо.

— Покажи газету! — хрипло потребовала я у соседки, и Дэйрил яростно закивала головой.

— Откуда она у меня?!

— Тогда откуда ты знаешь? — скептически спросил Элли.

— Я узнала от Тесс, она — Натали Лоборд, а той рассказала сестра, которая работает у нас на станции! Им завезли корреспонденцию на продажу, и теперь все только об этом и говорят! Ой, — спохватилась соседка. — Пойду рассказывать дальше!

Она убежала делиться потрясающей новостью дальше, а мы остались втроем — потрясенные с утра пораньше. Ну, самой потрясённой, разумеется, была я. Нет, я, конечно, знала о принце и Еве, но и подумать не могла, что уже назавтра о них узнает вся империя!

Я молчала, а вот Дэйрил и Ева спорили. Дэйрил верила в то, что Ева — подружка принца, и если раньше, как и многие, равнялась на нее, то сейчас утверждала, что Ева не достойна принца. Она ведь раньше встречалась с такими придурками! А Элли не верила. Утверждала, что новость — фальшивка. Я всем сердцем хотела сказать ей, что это правда, но из-за печати не стала. Пусть все знают про Еву и Даррела, но клятву это не отменяет!

Приведя себя в порядок, мы отправились на завтрак, и разговоров всюду было только о принце и Еве. Эта новость буквально облетела весь замок от подвалов до самых высоких башен, и Столовый зал просто гудел, как улей. Все с удовольствием обсуждали их отношения. Многие девчонки были злы — подумать только, сердце их любимого принца оказалось занятым!

Взяв еду и сев за длинный стол, мы узнали от других адептов новые подробности. Даже газету увидела со статьей — ее откуда-то взяла девочка с факультета зоомагии, что жила в комнате через три двери от нас.

Оказывается, о принце и Еве написали в «Ежедневной столице», газетенке не слишком хорошего качества, которая специализировалась на сплетнях и слухах. Несмотря на репутацию, тираж у нее был огромный — она выходила каждый день и успешно сметалась с прилавков, как горячие пирожки.

«Сенсация года! Наследный принц нашел свою любовь! Кто она, его женщина?» — огромными буквами было выведено на первой полосе сразу под фотографией Даррела и рамкой со знаком вопроса рядом.

«Наша газета завладела поистине уникальными материалами, которые мы с радостью готовы вам предоставить! Ходили слухи, что его высочество наследный принц Даррел перевелся в академию Эверлейн из-за адептки, чье имя никто не знал. И это оказалось правдой! Благодаря личному источнику, сведения от которого мы получили только вчера, мы узнали правду…»

Журналист, который благоразумно писал не под своим именем, а под псевдонимом Праведник, сообщил, что вчера получил важную информацию от личного источника в академии о связи принца и Евы Шевер. При этом Еву он не менее благоразумно называл старшекурсницей Евой Ш., которая несколько раз была во дворце и именно там могла познакомиться с принцем. Однако все прекрасно поняли, кого Праведник имел в виду — не понять было очень сложно!

После того, как Праведник получил информацию, он тайно проник в академию и организовал за Евой слежку. Как назло, именно вчера вечером Ева и Даррел тайно встретились в лесу. Праведник успел сделать их фотокарточку, которую и приложил к статье.

Еву среди заснеженных елей было видно плохо, а вот Даррела — очень даже хорошо. Он погладил ее по лицу, обнял и прижал к себе, а она заключила его в объятия, уткнувшись лбом в грудь. Так могли обниматься только возлюбленные!

Позавтракав и наслушавшись всякого от других адептов, мы с Элли и Дэйрил направились обратно в комнату. Дэйрил картинно вздыхала, Элли расспрашивала у меня о Еве — мы ведь учились на одном факультете. А я мысленно ухмылялась, представляя, какое, должно быть, лицо у Даррела, который наверняка уже в курсе всего происходящего.

Мы не дошли до нашего этажа всего лишь один лестничный пролет, как нас остановили двое высоких гвардейцев — из тех, которые сопровождали Даррела. И я сразу поняла, что дело плохо.

— Изабелла Бертейл? — спросил один из гвардейцев. Лицо у него был каменным.

— Верно, — медленно ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — А что?

— Идемте, — велел он мне.

— Что? Куда? — занервничала я.

— Да, куда это вы ее потащить хотите?! — возмутилась Дэйрил, а Элли сделала шаг вперед, закрывая меня плечом.

— Идемте, госпожа Бертейл, — повторил гвардеец. — С вами хотят поговорить.

— Кто?! — выдохнула я, хотя вдруг поняла, кто. Принц. Эйховы панталоны, да что ему нужно-то?

— Она никуда не пойдет! — решительно заявила Дэйрил.

— Не имеете права забирать адептку, — поддержала ее Элли.

— Нам применить силу? — поинтересовался второй гвардеец. Лицо у него было таким же безэмоциональным. Прям не люди, а статуи.

— Нет, не стоит. Я пойду. Девочки, не переживайте, — повернулась я к подругам. — Я скоро вернусь.

— Я сообщу обо всем декану, — заявила Элли.

— Белль, что случилось?! — воскликнула Дэйрил. Они ничего не понимали.

— Ничего, все хорошо, — улыбнулась я подруге. — Просто ждите меня в комнате. Идемте, — повернулась я к гвардейцам.

— Пожалуйста, за мной, — сказал один из них и первым начал спускаться по лестнице. Я пошла следом, чувствуя, как на меня смотрят девочки. Второй гвардеец замыкал нашу маленькую процессию — шел сзади, чтобы я не сбежала. Я почувствовала себя преступницей.

Несколько раз я пыталась узнать, куда меня ведут и для чего, однако гвардейцы отмалчивались. И меня все больше и больше охватывало беспокойство. Что же могло случиться? Если подумать, то объяснение всему этому лишь одно — принц мог решить, что это я могла все рассказать журналисту.

Эта мысль заставила меня воспрянуть духом — я не нарушила клятву, и мое тело не горит от боли, которую Даррел любезно пообещал мне в случае, если я открою рот.

Лестницы, коридоры, тайный проход по магическому паролю, о котором я даже не знала, снова лестницы. Взгляды адептов, проходящих мимо, которые не понимали, куда гвардейцы меня ведут. Гулкий пульс, стучащий в висках. Я докажу Даррелу, что сдержала клятву. Мне легко удастся сделать это! Только почему же так страшно?

Покои принца находились в той части замка, которую я ни разу не посещала — здесь жили преподаватели, и адептам вход сюда был воспрещен. Гвардейцы провели меня внутрь, заставили пройти длиннющий коридор, вдоль которого по стенам были развешаны картины, и остановились к двухстворчатой двери, больше похожей на ворота.

Стоящие по обе стороны от нее гвардейцы перебросились парой слов с моими гвардейцами, дверцы отворились, и я зашла внутрь — в покои самого принца Даррела.

Я едва сдержала изумленный вздох. Покои принца были восхитительными — куда там нашей скромной комнате! Поражали размеры — одна только гостиная была больше, чем второй этаж моего дома в Северной провинции! И роскошь тоже поражала — холодная, выдержанная. Полы из белого мрамора, молочные стены, лепнина на потолке… Под лучами зимнего солнца сверкает огромная хрустальная люстра, а на диванчики, обитые золотым бархатом, так и хочется прилечь. А после выпить дорогого вина, что стоит на круглом столике между ними….

Однако любовалась я интерьером недолго — заметила принца.

Даррел, одетый в черные брюки классического кроя и белоснежную рубашку с закатанными рукавами, стоял у огромного, в пол стены, окна. Его руки были заложены за спину, и она казалась такой прямой, будто бы он проглотил палку.

Я сцепила пальцы — так, что побелели костяшки.

— Оставьте нас одних, — поворачиваясь, велел гвардейцам принц. И, клянусь, в его голосе снова было столько власти и холода, что у меня, кажется, даже сердце замерзло.

Гвардейцы моментально исчезли, и мы остались одни.

Я находилась наедине с принцем во второй раз в жизни.

— Что случилось, ваше высочество? — тихо спросила я, мысленно строя свой ответ.

Даррел медленно повернулся ко мне. Спасибо, Светлая Тэйла, его газа не сияют аквамарином, и со стороны он даже спокойным кажется… Только почему мне так холодно? Почему так отчаянно бьется сердце?

— Что случилось? — медленно спросил принц, не сводя с меня взгляда. — Ты спрашиваешь, что случилось?

Он глухо рассмеялся.

— Не думал, что найдешь способ снять клятву. Ты умнее, чем кажешься, адептка.

— Я не снимала печать, ваше высочество! — горячо возразила я. Сейчас мне нужно собраться и все логично ему объяснить. Сказать, что никому и ничего не рассказывала, и что печать все еще на мне — я ведь не нарушала ее.

Однако мне даже рта не удалось открыть.

Принц вдруг оказался рядом со мной, больно схватил за запястье, поднимая руку вверх, и провел рукой над моим предплечьем. Там, где должна была появиться печать клятвы, ничего не было.

Я глазам своим поверить не могла. Печать клятвы исчезла.

Быть этого не может! Это невозможно! Я не снимала ее. Я даже не знаю, как это делать.

— Что и требовалось доказать! Печати нет. — Пальцы принца сильнее сжали мое запястье, а глаза опасно засверкали. — Как ты сделала это? Как сняла ее?

Я не понимала, что происходит. Ловила губами холодный воздух и чувствовала, как бешено колотится сердце.

— Не молчи, когда спрашиваю! Ненавижу, когда молчат.

— Я не снимала печать, ваше высочество, — тихо, но твердо сказала я, пытаясь вырвать руку из его цепких пальцев.

— Думаешь, я тебе поверю? — усмехнулся Даррел. — Я не верю словам. Я верю тому, что вижу. Печати нет. Ее сняли. И сразу же после этого появилась удивительная статья обо мне и Еве в этой бумажной помойке, которая называется газетой. Даже фотографию приложили. — В голосе принца чувствовалось отвращение. Он был в гневе и, судя по всему, давно — смог со временем обуздать эмоции.

— Я не снимала печать, — повторила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Мне не было страшно — скорее, обидно. Я терпеть не могла, когда меня обвиняли в том, чего я не делала. Я ненавидела несправедливость!

— Это был низкий поступок. — Глаза принца пронзали насквозь, а голос звучал глухо. — Ты ведь неплохой человек, Изабелль Бертейл. Но продалась за гроши газетчикам. Для чего? Кольцо, что я дал тебе, стоило больше в разы. Или это задетая гордость болит? Как может болеть то, чего нет?

— Выбирайте выражения, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы. — И отпустите меня. Мне больно.

Даррел, словно забыв, что держит меня за запястье, наконец, разжал пальцы. На моей светлой коже виднелись их следы.

— О, я выбираю выражения, и еще как. Если бы не мое воспитание, я бы обращался к тебе совсем иначе. Жаль, что ты не мужчина. Набил бы тебе морду, — ухмыльнулся принц.

Я вспыхнула. Быть спокойной рядом с принцем у меня не получалось. Внутри все клокотало от гнева. Теперь я без страха смотрела в его голубые глаза. Пусть видит, что я его не боюсь. Пусть видит, что я невиновата!

— Вы привыкли решать проблемы насилием? — холодно спросила я.

— Я привык, что мои проблемы сами себя решают. Правда, ты — исключение. Ты так и не рассказала мне, как сняла печать.

— Не знала, что вы плохо слышит, ваше высочество, — ответила я. — Жаль, что у будущего императора проблемы с ушами.

Моя наглость взбесила принца.

— Ты играть со мной вздумала? Признавайся по-хорошему. Иначе пожалеешь. Обещаю.

— Я уже все сказала — я не снимала печать. И никому не рассказывала о вас с Евой, — твердо сказала я. — Никому. Ни единой живой душе. Знаете ли, мне не хотелось гореть в агонии, как вы обещали мне, ваше высочество.

Принц хрипло рассмеялся. Он отошел от меня и с размаху упал на диван. Одну руку вольготно положил на спинку, другой взял бокал с каким-то голубым напитком. Пригубил. Перевел взгляд в мою сторону.

— Ты ведь давала слово чести, — сказал Даррел, глядя на меня с презрением, от которых холодило в груди. — Только честь для тебя честь ничего не значит — как я и думал. Ты с легкостью бросаешь слова на ветер, как и другие невысокородные. Но ты не думала, что не только тебе должны платить, но и ты? Мы все расплачиваемся за свои поступки. Ты не станешь исключением. Ответишь за каждую слезу Евы. За каждую, поняла?

— Я. Ничего. Не. Делала.

Как доказать ему свою невиновность, я не знала. И чувствовала себя слабой.

— Ты поступила подло, — продолжил Даррел. — Готовься принять наказание. Я легко сделаю твою жизнь невыносимой. Ты захочешь сбежать из академии. Поверь — для этого я просто щелкну пальцами. Кстати, помнится, вчера ты упрекала меня в том, что во мне нет достоинства. Что ж, я докажу тебе, что есть. Я бываю милосердным.

— Да вы что? — не сдержалась я. — Ничего себе. А я и не знала. Вы такой невероятный, ваше высочество.

Его ноздри затрепетали.

— Я даю тебе время. Время подумать и решить — хочешь ли ты превратить свою жизнь в ад или признаешься в содеянном. Но не передо мной. Перед всеми. Скажем, завтра в девять, за завтраком. Встанешь и скажешь, что это ты передала сведения газетчикам за гроши. И, разумеется, соврала. Принц не встречается с Евой. Ты просто это придумала, чтобы подзаработать. Тогда ты сможешь остаться в академии. А если нет… — Его губы тронула усмешка. — Я заставлю тебя уйти.

Меня будто молнией насквозь пронзило. Заставит? Посмотрим, как он будет делать это.

— У вас ничего не получится, ваше высочество. Возможно, ваша проблема состоит не в плохом слухе, а в проблеме с головой. Потому что вы не понимаете моих слов — я не снимала печать клятвы. И никому не продавала ваш секрет. На этом должна отклонятся, ваше высочество.

— У тебя есть время подумать до девяти утра.

— Я обвиняла вас в том, что у вас нет достоинства. Но, по-моему, у вас просто нет ума. Вы будто в игры играете с чужой жизнью.

Принц встал.

— А ты? — прошептал он, направляясь ко мне. — Во что ты играешь, Изабелль Бертейл? Ради близких я любого порву. Что мне какая-то глупая адептка, которой прикрывается мой дорогой кузен.

— Причем здесь Эштан? — тихо спросила я.

— Думаешь, я не понял, что это он помог тебе снять печать? Передай ему привет. И скажи, что моя месть близка.

Перед тем, как покинуть покои принца, я вдруг подумала, как было бы хорошо, если бы вино в его бокале вспыхнуло огнем. И едва я подумала так, как принц вскрикнул. Я обернулась — в его бокале действительно пылала огонь.

— Ну ты и дрянь, — почти с восхищением сказал принц, решив, что я сделала это специально, но вместо ответа я выскользнула за дверь. Меня трясло от злости.

Я не собиралась признаваться в том, чего не делала. И из академии уходить тоже не собиралась.