Глава 37. Трагедия…

Виталий загнал меня в ловушку. По крайней мере, он так думал. Но я умею играть в такие игры, поэтому обольстительно улыбнулась.

— Что ж, будет вам поцелуй. Но для этого принесите мне гарантии того, что княжич Олег будет держать язык за зубами.

— Непременно принесу! — весело воскликнул Виталий и поспешно раскланялся. — Сегодня же вечером ждите меня у себя.

И ускакал, как породистый конь.

Я же, глядя ему вслед, с досадой подумала, что он наверняка знает, где я остановилась. А это уже попахивает откровенным сталкерством…

Развернулась и пошла по дороге.

Вдруг из-за кустов вынырнул Никита, да так неожиданно, что я едва коньки не отбросила. Замерла, а потом тяжело выдохнула, держась рукой за сердце.

— Ну, ты меня и напугал.

— Простите, госпожа, — пробормотал парень недовольно, опустив глаза.

— Что с тобой? — прищурилась я.

— Я всё слышал, — буркнул он. — Вы пообещали этому аристократу поцелуй.

Я хмыкнула.

— Тебя это огорчает?

— Да, госпожа. Не играйте с огнём. Там, где будет поцелуй, случится и всякое непотребство. Вы можете изрядно подпортить свою репутацию.

— Не волнуйся, — я улыбнулась шире. — Меня так просто не испортишь, поверь мне. А теперь пойдём.

Никита хотел сказать что-то ещё, но я не дала ему такой возможности. Я даже догадывалась, что его гложет на самом деле, но, увы, не могла ответить взаимностью. Он просто ревновал. А я не хотела портить жизнь ни себе, ни ему.

Начало формы

Конец формы

* * *

Алексей…

Алексей провёл целый день, бродя по дворцу и пытаясь, как бы ненароком, встретиться со своей бывшей невестой. Но, похоже, она сегодня отсутствовала.

Слуги нашептали, что обычно прекрасно поющая госпожа репетирует в саду в дальнем углу. Там даже нашлось фортепиано, которое заботливо прикрыли тканью, но её самой не было. Беседка неподалёку тоже пустовала, и Алексей почувствовал разочарование.

Вообще, его накрыло какое-то меланхолическое состояние. То ли потому, что это был кризис личности, то ли потому, что он впервые влюбился. Молодой человек просто не знал, как ему поступить.

Бегать за своей бывшей невестой казалось унизительным, тем более что она сама его бросила. Поэтому он всеми силами старался сделать вид, что гуляет здесь просто так, без всякой задней мысли. С другой стороны, мысли об Ирине так неотвязно его преследовали, что позабыть о ней и отвернуться в ответ он просто не мог, даже если бы захотел.

Наконец, граф пришёл в состояние дурного расположения духа и вообще решил напиться с горя. Однако одно глубочайшее потрясение окончательно выбило почву из-под его ног.

На выходе из дворца, куда всех участников будущего мероприятия пропускали по специальным печатям, Алексей столкнулся со своим слугой. Тот смотрел на хозяина паническим взглядом, протягивая помятый конверт.

— Вот… пришло из дома вашего деда, — бросил слуга поспешно, хотя Алексей запрещал называть так своего престарелого родственника требуя звать только господином.

Но он не стал отчитывать слугу, а поспешно открыл конверт. Почерк был ему вполне знаком — написал секретарь деда. Однако письма содержимое повергло Алексея в шок.

Сегодня днём у старика случился сердечный приступ, и он свалился замертво посреди сада, так и не увидев, как его внук сможет вернуть столь полюбившуюся ему девицу.

Алексей пошатнулся, и слуга едва успел поддержать его. Этот удар стал настолько невыносимым, что у аристократа заныло сердце. Он с трудом добрался к своей гостинице, ничего не видя перед собой, заперся в комнате, повалился на кровать и пустил слезу — пока никто не видит, пока весь мир остался за окном.

— Дед, что ты наделал? — прошептал Алексей горестно. — Как ты мог оставить меня? Ты ещё должен был жить много-много лет, а ты…

Только сейчас Алексей понял, как сильно старший родственник был ему дорог. Он вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, которого больше никто не обнимет, не наставит, не поворчит ему на ухо и не отчитает за глупости. Алексею почудилось, что он потерял половину самого себя.

На долгое время он забыл об Ирине и сокрушался, что был непослушным, что не ценил деда, пока имел. Даже родной отец никогда не проявлял к сыну такого внимания, а дед пёкся о нём и днём, и ночью, фактически вырастил его, пытаясь наставить на путь истинный.

Алексей не слушался, предпочитал быть гордым, заносчивым, самодовольным и независимым. Не ценил того, что имел — и вот теперь потерял. Они ведь даже не попрощались. Их последний разговор был о том, как хороша Ирина и как дед хотел бы, чтобы Алексей вернул её.

Сердце аристократа было разорвано на части. В этот момент, столкнувшись с такой несправедливой, преждевременной смертью, он осознал, каким был глупцом. Как много решений было принято сгоряча — из-за гордости, из-за глупых амбиций. Он не жил вовсе, а так — прозябал. И теперь чувствовал себя ужасно одиноким, брошенным, оставленным.

Он не спал всю ночь и забылся только под утро.

Говорят, после трагедии люди выходят из спальни полностью седыми. С Алексеем такого не произошло. Его волосы по-прежнему остались тёмными. Но вот сердце… сердце его постарело, стало биться чаще, стало биться болезненно. Он действительно многое осознал.

Иногда озарения приходят к людям только тогда, когда они переживают глубокие потрясения. Одно из таких потрясений молодой аристократ пережил только что.

Конечно же, он уехал из столицы, отправившись организовывать похороны. Ни о каком участии в празднике он больше не думал — ровно до тех пор, пока не обнаружил на столе деда письмо.

Нет, вовсе не прощальное: старик не собирался умирать. Он просто писал кое-что для него, для Алексея. И молодой человек жадно вчитался в корявые строчки:

Внук, Пишу тебе письмо, потому что ты редко ко мне заезжаешь. Послушай меня. Я узнал, что ты отправился за Ириной и сейчас во дворце. Хвалю, парень. Молодчина. Всё-таки ты более благоразумен, чем я думал. Послушай меня, старика. Сделай всё возможное, чтобы она стала твоей. Хоть у ног её ползай, но добейся! Такое сокровище ты больше никогда не найдёшь. А потеряв — будешь жалеть всю жизнь. Как умудрённый опытом человек, говорю тебе — она особенная. Завоюй её сердце. Это мой тебе завет.

Горячая капля упала на бумагу, растворяя чернила.

Алексей понял, что не будет проводить недельного траура по деду, как требует традиция. Он всё-таки поедет во дворец и примет участие в празднестве, а может даже в конкурсе — хотя бы для того, чтобы почтить память дорогого человека. И чтобы исполнить его мечту. Да и свою теперь тоже…