Глава 41. Открывшиеся глаза, переоценка…

— Ну и как всё прошло?

Серафима, прищурившись, смотрела мне в лицо. Я уже собиралась спать, а она прибежала ко мне в комнату — выспрашивать, как прошёл разговор с бывшим женихом.

— Всё в порядке, — ответила я с мягкой улыбкой. — Мы поговорили. У него дед умер. Поэтому Алексей сейчас в трауре. Попросил прощения. В общем, всё прошло отлично.

На лице подруги появилась некая лукавинка.

— Так и есть, — произнесла она задумчиво. — И ты его так легко простила…

Я нахмурилась.

— В смысле — легко? У человека трагедия. Зачем мне добавлять ему проблем?

— Вот-вот, и я о том же.

Её странная улыбка мне не понравилась.

— Теперь я многое понимаю, — добавила Серафима многозначительно.

На моём лице проявилось недовольство.

— О чём ты говоришь? Говори прямо, не нужно этих загадок.

— Да без вопросов! — Серафима хихикнула и присела на край кровати. — Обрати внимание: как только тебя только не обхаживает Виталий, как только Никита не бросает влюблённые взгляды — тебя это вообще не трогает. А тут прискакал бывший, просто поныл о своих проблемах — и ты растаяла. Так легко, так просто, как нож вошёл в масло.

— Что ты хочешь этим сказать? — насупилась я, хотя прекрасно понимала, что она имеет в виду. И мне это не нравилось.

— А то, дорогуша, что тебе нравится Алексей.

Я презрительно фыркнула.

— О чём ты говоришь? Да, было дело, сердце ёкало, но сейчас там уже совершенно пусто. Я отнеслась к нему по-человечески, не более того…

Но Серафима упрямо мотнула головой.

— Ты не видишь себя со стороны, а я вижу. Боюсь, ему не будет конкурентов.

— Вот ещё, — я поджала губы. — Не выдумывай. И вообще, в ближайшее время я не собираюсь ни с кем строить отношения. Хочу выиграть это соревнование и заняться карьерой. Это моя основная цель.

— Боюсь, ты уже проиграла, дорогая, — Серафима картинно выдохнула. — Боюсь, твоё сердце уже всё решило за тебя. Я не могу сказать, что одобряю его выбор. Человек, если он подлец, то таким и останется. Но, возможно, тебе удастся перековать этого парня на свой лад. Он, в принципе, стал податливым, как глина. Хороший знак.

Я ничего не ответила. Слова две подруги сбивали меня с толку, заставляя сердце стыдливо колотиться. Да, было стыдно. Мне казалось, что подобные утверждения свидетельствуют исключительно о моей личной слабости. А слабой быть я не желала.

Неужели я прям легко простила? Но не настолько уж он и делал зло! Или настолько?

Не заметила, что произнесла эти слова вслух, а Серафима расхохоталась:

— Нет, ну, налицо синдром влюблённой всепрощайки! Из того, что ты мне рассказывала, я сделала вывод, что твой бывший жених — тот ещё подлец. Сколько раз он пытался тебя вытравить из своего дома, провокации устраивал, а ты уже и позабыла…

— Но Виталий тоже это делал, — парировала я. — Он был идейным вдохновителем.

— Виталий рубашку себе на груди порвал, доказывая тебе свои чувства, — ответила Серафима. — А этот даже не начинал ещё.

В общем, наш спор зашёл в тупик. Я заявила, что хочу спать, и Серафима ушла.

А я осталась лежать в темноте, с ужасом понимая, что она, возможно, права. Неужели? Неужели у меня к Алексею ещё остались чувства? Как такое возможно? И вообще, с чего вдруг я растаяла??? Может, потому что я слишком хорошо разбираюсь в людях и увидела, что Алексей не лукавит? Может, я незлопамятная, и всё тут?

Мысли исчезли из моего разума, потому что накатила усталость — и я провалилась в сон.

А снилась мне, навеянная этим разговором, романтическая сцена, в которой Алексей был главным героем, а я — героиней, соответственно.

Проснулась раздражённой.

Нет уж. Я докажу, что это просто глупость. Не люблю я его. Не люблю!

Вскочив с кровати, быстро привела себя в порядок и решила прогуляться по саду, чтобы быстрее проснуться.

Солнце слепило глаза, расцветшие розы благоухали на весь сад и пестрели яркими островками клумб. Погода была отличной. Ещё не жарко, но уже тепло. Благодать просто.

Сад оказался не так безлюден, как я ожидала. Множество молодых аристократок и аристократов прогуливались, жадно вдыхая прохладный утренний воздух.

Я прошла по аллее всего несколько шагов, как вдруг кто-то подхватил меня под руку.

Сияющее лицо, белоснежные зубы и яркие, поблёскивающие глаза — Виталий.

— Дорогая!..

Не успела я очнуться, как моя рука оказалась зацелована не одним поцелуем, а несколькими. Шокировано выдернула руку, но он не обратил на это внимания. Снова подхватил меня под локоть и потянул за собой, весело рассказывая о перспективах такой прекрасной утренней прогулки.

Его напор был настолько мощным, что, растерявшись, я шла следом и не могла ничего сообразить.

И тут вдруг навстречу нам двинулась знакомая фигура.

Через десяток шагов напротив остановился Алексей.

Виталий сразу же замолчал, напрягся и посмотрел на него волком. Но вот бывший жених смотрел на меня — и только на меня — с таким блаженным выражением на лице, что я изумилась ещё больше.

На губах его играла мягкая улыбка, глаза источали свет. И только свет.

Он вообще не смутился присутствием Виталия. Подошёл ближе, кивнул.

— Приятнейшего утра, — пожелал он, поблагодарил за моё прощение — и ушёл, позволяя Виталию глазеть ему вслед с очевидным ошеломлением.

Я тоже была ошеломлена. Алексей, который не взорвался ревностью, не постеснялся при Виталии сказать о том, что просил у меня прощения, не стал требовать к себе внимания — ничего. Какой-то блаженный Алексей, не иначе.

Моё сердце забилось в груди как сумасшедшее. Он изменился. Он действительно стал совершенно другим — каким-то одухотворённым, что ли. Наверное, такое происходит с людьми, получившими душевное освобождение.

Виталий потянул меня дальше, своей болтовнёй пытаясь заставить забыть об этой встрече, но я уже его не слушала. Все мысли крутились вокруг Алексея. А сердце ёкало и ёкало, вспоминая выражение его глаз, мягкую улыбку, красивое лицо.

— Ирина, вы меня не слушаете.

Голос Виталия раздался с укором. Я замерла и удивлённо подняла глаза на своего спутника. Тот смотрел обиженно, поджимая губы.

— Вам, вероятно, неприятно моё общество… — бросил он с укором, надеясь, наверное, что я опровергну это утверждение.

И в этот момент я вдруг чётко осознала, что Виталий — тот ещё манипулятор, шантажист. Я не замечала этого раньше. Думала, проявление определённой ревности — это признак чувств. Но сейчас заметила другое.

Он капля за каплей выжимал из меня ответную реакцию, давил — хоть и не сильно, принуждал — хоть и не явно, пытался очаровать меня любым способом, и среди этих способов преобладало что-то насильственное. Если сейчас, когда я не сказала ему «да», он ведёт себя так, то что будет, когда я соглашусь? Точнее, если соглашусь?

Меня ждёт тюрьма чужого контроля. Дни, проведённые в яде ревности и собственничества.

Всплывшая в разуме картина так меня напугала, что я поспешно высвободила руку из его хватки. Натянуто улыбнулась и произнесла:

— Спасибо за прогулку, мне пора уходить.

Оторопевший Виталий не смог меня остановить, а я упорхнула прочь, чувствуя себя едва спасшейся.

Что происходит? У меня будто открываются глаза, и я начинаю смотреть на этот мир иначе.

Не знаю, сколько бы времени я ещё посвятила размышлениям об этом, если бы над дворцом не раздался громкий звук гонга.

— Внимание! Внимание! — закричал глашатай где-то сравнительно недалеко. — Важное объявление! Первый тур соревнований начнётся именно сегодня!

Я остолбенела. Сегодня? Но почему не завтра? Как — сегодня?..

И поняла, что момент «икс» настал.