Глава 58. Серафима и ее активность…

Серафима задумчиво глядела в окно, разглядывая снующих туда-сюда по двору солдат. Катала в руках бусинку с чёток и размышляла о том, что дядя у неё всё-таки замечательный. Да, он буквально запер её во дворце. Да, она торчит тут уже больше недели. Да, он отказался с ней разговаривать, был очень сердит, выговаривал и прочее, но…

Его слуга тайно донёс, что Ирину он никоим образом не тронул и что Коля благополучно слинял. А это означало только одно: дядя почти не сердится. Он вообще очень отходчивый и добрый. Просто ему, как князю, приходится быть жёстким во многих вопросах. Но потому Серафима и была его любимицей, что знала его лучше всех. Если он не предпринял жёстких действий — значит, и не будет предпринимать. Значит, он лихорадочно ищет выхода. Это вселяло в неё надежду. Надежду на то, что всё закончится хорошо.

А вот почему всё случилось, как случилось, — это был вопрос. Серафима думала об этом тоже не один день. Тот самый слуга, который был на побегушках от князя Яромира к Серафиме и обратно… — хороший мужичок такой, она знала его с детства и могла даже в какой-то степени ему доверять — он как-то намекнул, что к князю приходила некая блондинка, после разговора с которой правитель впал в праведный гнев. Блондинка, значит? Приходила, значит? Кто это мог быть? Наверное, та самая, которая стояла за людьми, подкупившими ее личную служанку…

Слуга, а звали его Прохор, любил говорить намёками. Потому что намекнул — это не рассказал. Намекнул — это позволил собеседнику сделать правильные выводы. Но при этом тайны никакой не выдал. Так вот, Прохор намекнул, что искать бы нужно в близком окружении подруги…

Кто там рядом с Ирочкой тёрся? Виталий, Алексей… Ах да, рассказывала она как-то про одну девицу, соперницу, то есть. Звали её, кажется, Алевтина… или Анастасия. И да, та была блондинкой. Неужели она?

Значит, хотела Ирочке навредить, а не мне, — думала Серафима. — Надо бы как-нибудь вернуть должок.

Серафиму начали выпускать из-под домашнего ареста уже день на пятый. Потому что, как она уже говорила, дядюшка был отходчивым.

Девушка была паинькой. Выходила только в сад, причём в закрытую его часть. Гуляла недолго, читала стихи, вышивала, вязала. Дядюшке передавала приветы. Приходила попрощаться перед сном. Он всегда смотрел на неё печально-печально и журил, убеждая, что замуж нужно выходить за кого-нибудь, кто ей ровня.

Она кивала, будто соглашаясь и совсем не споря. При этом смотрела на дядю несчастными-несчастными глазами, полными страданий и невыразимой тоски. Да, со всякими властными дядями нужно именно так, чтобы сердца у них таяли.

Серафима надеялась, что у дяди это сердце растает, и выход найдётся.

Так вот, имея возможность гулять по дворцу без ограничений, Серафима гуляла. Сплетни собирала, связи налаживала. Связи налаживать лучше всего через служанок. Так как она давно не жила во дворце, то здесь появилось очень много новых. Перезнакомилась, обменялась улыбками…

Привлечённые вниманием княжеской племянницы, служанки становились очень словоохотливыми и льстивыми.

Одну такую служанку, которая регулярно убиралась у дяди в кабинете, Серафима подкупила угощениями со своего стола. Просила малого — просто рассказывать, когда у дяди будут необычные посещения каких-то аристократов или аристократок.

Где-то недели через полторы после начала заточения во дворце эта служанка сообщила, что к князю Яромиру пожаловал некий пожилой мужчина, очень взволнованный, бледный, с трясущимися руками, и зовут его Мирон Николаевич Власов.

Как только Серафима услышала это имя, тут же встрепенулась:

— Дорогая, а дядюшка где? — уточнила она.

Служанка, услышав обращение, расцвела:

— Господин сейчас занят, но должен прибыть в течении часа…

— Прекрасно, — проговорила Серафима. — Позови этого мужчину в малую гостиную, ту, которая неподалёку от кабинета государя. Я составлю ему компанию, это отец моей лучшей подруги.

Служанка понятливо кивнула и поспешила исполнить приказ, а Серафима почувствовала, что начинает волноваться. Интуиция подсказывала, что пришёл отец Ирины сюда неспроста. Поправив волосы и одежду, она поспешила в малую гостиную.

Мирон Николаевич выглядел действительно бледным, каким-то больным. Его реально потряхивало. Серафима постаралась аккуратно улыбнуться. Она сообщила, что составит ему компанию, пока дядюшка освободится.

Поняв, кто перед ним, мужчина подскочил на ноги и начал кланяться:

— Ах, простите, барышня, я немного нервничаю.

— А что же случилось, батюшка? — Серафима включила очарование на полную катушку.

У того бегали глаза, волосы были взъерошены, будто он был ужасно огорчён.

— Вы не волнуйтесь. Ирочка, ваша дочь, моя лучшая подруга. Неужели у неё что-то случилось?

Мужчина встрепенулся.

— Ах, — произнёс он. — Тут такое дело: дочь хочу замуж поскорее отдать.

— Правда? — удивилась Серафима. — И за кого же? — а сама затаилась и ждала ответа.

— Есть тут один молодой человек, Виталий Конкин. Может, вы знаете такого?

— Конечно, знаю, — протянула Серафима разочарованно. Она-то прекрасно знала, что Ира на самом деле любит Алексея. — А почему именно за него?

Мужчина стал ещё больше нервничать:

— Любовь у них. Любовь! Я хочу, чтобы моя доченька была счастлива. Думаю, с этим молодым человеком у неё точно всё выйдет. С предыдущим не вышло — с этим выйдет.

Серафима понимала, что всё не так просто, как говорит Мирон Николаевич. Происходило что-то нехорошее. Она видела это по его состоянию. Придвинулась ближе к столику, налила ему чай. Подала, но тот не смог пить — руки дрожали.

— Послушайте, может, лекаря вызвать? Посмотрите на себя, — начала она, но старик начал сопротивляться:

— Нет-нет, мне нужно срочно поговорить с князем!

— А может быть, вам стоило бы поговорить с дочерью? — осторожно предложила Серафима. — Чтобы она сама сказала, готова ли она замуж за Виталия?

— Нечего тут говорить! — резко бросил мужчина. — Это дело решённое. Я, как отец, устрою её жизнь как надо!!!

Серафима поняла, что дело плохо. И быстро сменила тему.

Они поболтали о малозначимых вещах, но вскоре появился слуга и сообщил, что князь готов принять отца Ирины. Серафима запаниковала. Если она сейчас не вмешается — то случится непоправимое. Этот человек выпросит у князя разрешение на брак дочери с Виталием.

Стоп, а почему это должен решать именно князь? Почему нужно благословение правителя, хотя обычно этим занимаются родители?

Зацепившись за эту мысль, Серафима первая выскочила из гостиной. Пока старик поднимался на ноги и кряхтел, разрабатывая уставшие конечности, она с особенной прытью помчалась в кабинет дяди.

Ворвалась туда без стука, сильно его возмутив. Князь Яромир хмуро посмотрел на тяжело дышащую девицу и собрался её обругать, но она бросилась к нему и посмотрела умоляющим взглядом:

— Дядюшка, дядюшка, скажи, пожалуйста… если девица хочет выйти замуж за полюбившегося мужчину — аристократа… — последнее слово она добавила поспешно, чтобы он не подумал, что она говорит о себе. — Аристократ видный, богатый, красивый. В общем, отличная партия. А вот отец её почему-то решил отдать её замуж за другого аристократа. Тоже, может быть, и богатого, и родовитого. Но вот любит-то она первого, а отец хочет отдать за второго и сделать её несчастной. Скажи, в чём справедливость? Разве не должна она сама выбирать?

Князь нахмурился, разглядывая девицу и постукивая пальцами по столу:

— Что ты этим хочешь сказать, Серафима? — произнёс он напряжённо. — Это притча какая-то? К чему загадки?

Он не выглядел раздражённым, скорее действительно не понимал. Серафима выдохнула:

— Просто… женщина тоже человек. Ей потом с мужем целую жизнь жить… Ты, как князь, хотел бы видеть семью своих подданных счастливой, благополучной, активной, деятельной? Или всё же на выходе получить скорбную судьбу, печальную мать, которую, возможно, не сможет спасти даже рождение детей, потому что в итоге печаль её убьёт?

Серафима вопросительно посмотрела на князя, а тот неожиданно хмыкнул.

— Ты пытаешься меня разжалобить, правда? Ишь ты какая, хитрющая!

В его голосе прорвались обычные весёлые нотки. Серафима облегчённо выдохнула. Кажется, она не прогадала, начиная расписывать всё это так подробно.

И всё же князь снова посерьёзнел.

— К чему это всё? У тебя есть на примете девица с таким выбором?

— Есть! — с жаром произнесла Серафима. — Скажу прямо: моя подруга Ирина Власова хочет выйти замуж за своего бывшего жениха Алексея. Но её отец, который сейчас ожидает снаружи, пришёл просить тебя отдать её за Виталия Конкина. Я своей подруге желаю счастья. Поэтому прошу тебя, рассуди мудро. Не позволь случиться этой несправедливости. Прошу тебя, дядь… а?

Князь тяжело выдохнул, а после кивнул и отправил Серафиму прочь. Сам задумался.

Ох уж эти женщины и их любовь! И чего вдруг отцу этой Ирины понадобилось его благословение, чтобы выдать дочь замуж? Да, такое бывает иногда. Особенно когда браку препятствуют другие родственники — иногда повеление князя становится решающим.

Ситуация непростая. Обычно князь отдавал предпочтение решениям родителей. Родителей нужно почитать. Но в данном случае, даже если не брать в расчёт то, о чём попросила Серафима, — то об этом браке говорил сам Алексей. Он был убеждён, что женится на Ирине. И князь пообещал простить её. Он пообещал. И обещание своё будет исполнять. Серафима утверждает, что Ирина тоже хочет за него замуж. Но на другой чаше весов — решение отца. Как же поступить?

Князь сжал пальцами виски. Как он устал за последнее время… Сил уже нет. Среди тайн, интриг, всяких глупостей… А ещё и дело племянницы, которая умудрилась влюбиться в конюха. Жуть просто.

На него начало накатывать раздражение, но князь унял его. Не время предаваться слабостям. Позвонил в колокольчик, и в кабинет вошёл его личный слуга Прохор.

— Вот что, — произнёс правитель. — Отправьте-ка Мирона Николаевича домой. Сошлитесь на мою усталость. В общем, я откладываю его вопрос. Хочу подумать об этой истории позже.

Прохор поклонился и умчался прочь, а князь откинулся в кресле…

* * *

— Ну?

Виталий посмотрел на Мирона Николаевича с надеждой. Старик забрался в карету и присел напротив, но выглядел как-то не очень.

— Отец, вы смогли поговорить с князем? Что он сказал?

Но мужчина устало пожал плечами.

— Он не принял меня сегодня. Перенёс аудиенцию на завтра.

Виталий разочарованно выдохнул и едва не чертыхнулся. Что ж не везёт-то так? Нужно поторопиться, или будет слишком поздно… Ладно, завтра так завтра. Один день, в общем-то, ничего не решает.

Подумав так, Виталий немного успокоился. Но он не знал, что в этот момент посыльный с письмом в руке уже мчится из дворца в сторону поместья графа Алексея Петровича Бастрыкина…