Глава 60. Новый план…

Кабинет был полон сумрака и табачного дыма. За массивным столом из красного дерева вольготно развалился князь Яромир — нога на ногу, пальцы сцеплены в замок, на лице — насмешка. Внешне он выглядел расслабленным, как человек, лениво ожидающий вечернего чая. Но глаза… глаза сверкали ледяным блеском, от которого по позвоночнику премьер-министра Антона Фёдоровича Буйнорина пробежала дрожь.

Тот сидел на краешке кресла, грудь высоко вздымалась, словно он только что пробежал добрых десять верст. На лбу — испарина, хоть он и пытался сохранить маску спокойствия на лице.

— Ну что, Антон Фёдорович, — вкрадчиво начал князь, словно между делом, — как там дела в Гарельской провинции? Строительство моста идёт?

— Всё по плану, ваше сиятельство, — быстро отрапортовал Буйнорин, выпрямляясь. — Работы идут по графику, подрядчики надёжные, к зиме управимся…

— Вот как, — протянул Яромир, устало потянулся, но его взгляд не оставлял лица собеседника. — А мне вот доложили, что недавно туда были направлены дополнительные средства. Забавно… ведь смета была утверждена окончательно ещё два месяца назад. Или я в чем-то ошибся?

Буйнорин слегка обмяк, но с усилием выдавил из себя улыбку.

— Ну… это всего лишь перераспределение по внутренним статьям. Возникли дополнительные расходы на укрепление опор… заболоченность грунта оказалось выше, чем изначально предполагалось…

Князь резко опустил ноги на пол, отчего Буйнорин вздрогнул. Яромир встал, начал медленно, шаг за шагом, обходить премьер-министра, словно хищник перед броском. Каблуки отбивали тяжёлый ритм по паркету.

— Заболоченность, говоришь… А не заболочена ли у нас сама правительственная верхушка, а, Антон Фёдорович?

Буйнорин сглотнул.

— Не понимаю, к чему вы клоните, ваше сиятельство…

— Не понимаешь? — Голос Яромира стал мягким, почти ласковым. — А я тебе объясню. С чего это ты вдруг стал объединять вокруг себя дома выходцев с юга?

Буйнорин побледнел. Князь не дал ему и рта открыть:

— Виталий Конкин. Отец его был соседом твоего дядюшки лет шестьдесят назад, да? Ты резко захотел его себе в зятья, не так ли? Отличный союз! А Алексей Бастрыкин? Тоже не прочь был бы с ним породниться, а? Дочерей у тебя хватает…

Он остановился за креслом премьер-министра, положив тяжёлую руку на его спинку. Буйнорин замер.

— Вопрос только в том, зачем, — продолжил князь. — Ради укрепления позиций? Или, может, южанам и правда проще объединиться, чтобы… задуматься о смене власти?

Молчание повисло тяжёлым саваном. У Антона Фёдоровича дрожали пальцы, капли пота уже стекали по обеим щекам. Он не осмеливался повернуться.

Князь убрал руку, обошёл стол и вновь опустился в кресло. Его голос теперь был тихим, почти усталым:

— Отвечай, Антон. Только, умоляю, не пытайся юлить…

Но тот молчал.

— Ты думал, я не замечу? — голос Яромира, обычно спокойный, теперь вибрировал сталью. — Очень творческий подход к разворовыванию казны, Антон Федорович. Поздравляю. Но, увы, изворотливость — не добродетель…

Премьер-министр наконец заговорил, голос его был хрипловатым, но мужчина старался держаться в пределах достоинства:

— Я действовал в интересах короны. Провинция важна стратегически. Была вероятность подмыва опор весной, я получил заключение специалистов…

— Подписанное твоим двоюродным племянником, работающим в управлении строительных инспекций? — перебил Яромир, бросив на стол копию документа с подчеркнутой подписью. — Ты продолжаешь врать. Зря.

Он вновь начал ходить кругами, как волк, решившийся на бросок.

— И сеть родственных связей. Кто бы мог подумать, что ты замыслил нечто куда масштабнее? — вкрадчиво продолжил он. — Подкупленные слуги, двое казначеев, которые вдруг стали забывать, где хранятся копии указов. Но ты допустил одну ошибку. Самую болезненную.

Буйнорин поднял глаза. Серо-зелёные, с тенью паники в глубине.

— Пётр, — почти ласково произнёс князь. — Твой сын оказался куда более разумным, чем ты. И, надо отдать ему должное, он не стал тянуть. Сдал всё с деталями — и даты, и места встреч, и даже зашифрованную переписку. Знаешь, в каком он был ужасе, когда понял, во что ты его втянул?

— Нет… — прохрипел премьер-министр. — Нет, это невозможно. Он бы не…

— Он — сделал, — жёстко оборвал Яромир. — И знаешь, я его не виню. Он спас себя и, возможно, заслужит право искупить грехи всего вашего рода. А ты…

Он навис над креслом Буйнорина, глаза пылали гневом.

— Подковёрные интриги у нас караются крайне строго. Ты же это прекрасно знал, Антон Федорович, и всё равно начал их плести.

Буйнорин опустил голову. Руки у него дрожали. Слов он больше не находил — и не пытался.

— Итог, надеюсь, для тебя очевиден, — сказал князь тихо, почти шёпотом, но так, что дрожь пробежала бы даже по спине палача.

Буйнорин не проронил ни слова. В голове звенело одно: сын… его собственный сын… предал его!

* * *

Лето в этом году было более жарким, чем в прошлом.

Виталий прогуливался по вытоптанной тропинке посреди лесного массива вместе с белокурой спутницей, которая брезгливо морщила носик, когда к ней подлетали насекомые.

— Неужели нельзя было встретиться где-нибудь в месте получше этого? — брюзжала она всю дорогу.

Но Виталий не обращал на это внимания. Анастасия, конечно же, крайне раздражала его своим нытьём, капризами, вечным недовольным изгибом губ. Вся её красота, которая когда-то пленяла его, теперь казалась пародией на привлекательность. Недаром говорят, что внутреннее невольно отражается на внешности человека.

Но он терпел её — потому что у них было одно общее дело.

Прошло уже больше недели с тех пор, как князь пообещал принять Мирона Николаевича Власова на аудиенцию — и до сих пор не принял. Всё время находились отговорки: то князь отсутствовал, то заболел, то ещё тысяча причин. И Виталия это безумно беспокоило. Что-то в их плане трещало по швам.

Он написал Анастасии, чтобы она прибыла в деревню около его поместья для разговора. Выбрал идеальное место, где никто бы не мог их заметить. Она всё ворчала и ворчала, будто им для общего дела обязательно нужно было ехать в столичный парк, где их могли увидеть сотни людей.

Нет уж, глупая гусыня! Неужели она не понимает, что их не должны видеть вместе?

— Нам нужно придумать что-то другое, — выдал он, пытаясь отвлечь изнеженную барышню от её недовольства. — Время идёт. Мы теряем позиции. Возможно, свадьбу нужно устраивать без благословения князя.

— Но если ты притащишь свою ненаглядную к алтарю без его благословения, она просто сбежит, — презрительно фыркнула Анастасия.

И то правда. Виталий это прекрасно понимал.

И вдруг его осенила идея. Похоже, она же пришла в голову и девице рядом, потому что она тоже замерла, а потом широко распахнутыми глазами посмотрела ему в лицо.

— Тайное венчание? — спросила она, изогнув бровь.

Он кивнул, но на лице девицы тут же появилось скептическое выражение.

— Ну ты же знаешь, что, если Оракул заметит неискренность чувств, он даст знак своим служителям, и венчание не состоится.

— Ой, неужели ты веришь в эту чушь? — отмахнулся Виталий. — Оракула не существует. Нужно просто немножко деньжат подкинуть служителям — и всё пройдёт как по маслу.

Глаза Анастасии блеснули.

— Ну тогда это действительно отличный вариант. А если денежек добавить, то можно договориться, чтобы венчали кота в мешке.

Анастасия рассмеялась, а Виталий недоумённо посмотрел ей в лицо.

— В каком смысле?

— В прямом! — воскликнула она. — Ты ведь не думаешь, что на тайном венчании твоя толстушка будет стоять и охотно кивать головой? Она должна быть связана, с закрытым ртом, чтобы даже не пикнула. Но за подобное зрелище ты должен будешь заплатить.

Виталий задумался. Перспектива — так себе. Но выход — отличный. Когда-то мужчины действительно воровали своих невест, тогда уж им было не отвертеться.

Задумавшись, он даже не заметил ветку дерева, в которую тут же благополучно влетел и исцарапал себе щеку. Выругался, на что Анастасия презрительно наморщила нос.

— Какой вы всё-таки вульгарный для аристократа, — бросила она с отвращением.

— Ничего, потерпишь, — злобно парировал Виталий. — Слава Богу, тебе за меня замуж не идти.

— Да слава Богу, — отозвалась Анастасия. — Я этому безмерно рада.

Они недолюбливали друг друга. Это ещё мягко сказано. Терпеть друг друга не могли — но благополучно желали использовать.

Поэтому терпели, иногда перебрасываясь вот такими презрительными репликами.

С того момента Виталий начал готовиться к похищению невесты…