Глава 7. Другое впечатление…

Раздались редкие хлопки в ладоши.

Их подхватили другие, ещё, ещё, и вот уже послышались настоящие аплодисменты. Кто-то одобрительно закивал головой, кто-то улыбнулся. Некоторые, явно не ожидавшие от меня подобного, начали с любопытством переглядываться с соседями.

А вот жених не аплодировал.

Он стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с такой дикой напряжённостью, будто я только что его оскорбила.

Хотелось сказать: "Эй, парниша, ты совсем того? Это просто песня, расслабься!"

Но не сказала.

Просто приподняла бровь и легонько постучала ногтями по крышке клавиш.

Настоящий бу́ка, а не мужик.

Впрочем, я догадывалась, в чём дело.

У него же есть другая дама на уме.

Вот и не нравится ему, что его новоиспечённая невеста вдруг развлекается на вечере, привлекая к себе внимание, а не стоит в уголочке, потупив глазки и смиренно принимая свою роль ненужной обузы.

Но если он так злится, если до сих пор не выпроводил меня из этого дома, значит, есть причины, по которым он меня держит при себе и почему так называемая помолвка до сих пор существует.

Значит, все эти угрозы отменить брак липовые.

Он не может не жениться.

Кто-то припёр его к стенке.

Я задумчиво прикусила губу, не сводя с него взгляда.

Может, это сделала бывшая хозяйка этого тела?

Нет, не похоже.

Что-то подсказывало мне, что дело в ком-то другом.

А значит…

Я медленно выдохнула и хищно улыбнулась.

Видели бы вы, как он побледнел.

Значит, я могу обыграть всё это в свою пользу.

Если меня хотят использовать, я могу использовать кого-то в ответ!

И если Алексей думает, что я всё это проглочу, что я скромно опущу голову и стану дальше терпеть унижение — он сильно ошибается. Я-то не дура — сразу поняла, что своим подарком он просто хотел выставить меня в дурном свете.

Всепрощения от меня не дождёшься, женишок, так и знай!

* * *

Дальнейший вечер прошёл совершенно иначе.

После моего небольшого выступления ко мне подходили с уже более искренними улыбками. Конечно, не все — нашлись и те, кто продолжал смотреть свысока или прятал насмешку в уголках губ. Но большинство явно изменило ко мне отношение.

— Ваш голос… какой невероятный тембр! — восхищённо воскликнула одна дама в пышном бирюзовом платье, напоминая собой экзотическую тропическую птицу.

— Да, да, просто волшебный! — подхватила её подруга, размахивая кружевным веером так, что мне начало казаться, будто она вот-вот взлетит.

Кто-то даже отметил, что у меня очень необычный наряд.

Ну ещё бы.

Я опустила взгляд на своё платье — сдержанное, элегантное, без тонны кружев и огромных бантов, в которых я наверняка утонула бы.

Местные аристократки будто наперегонки соревновались, кто оденется более пышно и нелепо. Но если на их худощавых фигурах это смотрелось еще хоть как-то, то для меня подобная одежда — это просто смерти подобно.

Подбежала даже Анастасия.

Она схватила меня за руку, заглянула в глаза так преданно, что я даже опешила.

Вот не могу я разгадать тайну этого взгляда!

Она кажется искренней, но кто знает, насколько хорошей актрисой она может быть…

— Это было прекрасно! — с восторгом заявила она. — Я давно не слышала такого волшебного пения! Ах, как бы я хотела услышать его ещё раз!

— Да-да, вы поёте просто потрясающе! — поддакнула ещё одна дама, явно прислушивавшаяся к нашему разговору. — Откуда у вас такие чудесные стихи?

Я усмехнулась.

— Из другого мира, — бросила загадочно и, развернувшись, отошла в сторонку.

Эти люди…

Всю жизнь купаются в роскоши, не знают, что такое по-настоящему бороться за место под солнцем, и теперь вдруг решили обратить на меня внимание и похвалить песню о жизненной войне.

Я вдруг почувствовала себя дурно.

Всё-таки это тело не привыкло к подобным нагрузкам. А я уже давно на ногах.

Ладно, надо бы присесть.

Огляделась и нашла самый дальний диванчик в углу.

Присела, спрятавшись за тяжёлой портьерой.

Расслабилась.

Прикрыла глаза.

Голова болит.

Наверное, у девицы повышенное давление.

Ещё бы — с такими килограммами.

Надо будет серьёзно отнестись к питанию.

Кстати, о еде…

Желудок так жалобно заурчал, что я вся сжалась.

И именно в этот момент рядом со мной кто-то присел.

Я вздрогнула и резко посмотрела на наглеца. И к своему огромному удивлению, увидела того самого парня — Антон, кажется — который растрогался от моей песни.

Он выглядел… смущённым.

Симпатичный.

Не красавец, конечно, до мужа моего ему далеко. Но мягкие черты лица, светлые волосы… Зелёные глаза? Или серые? Не разобрать.

А ещё он держал тарелку с пирожным.

И вот тут по моему телу пробежала дрожь.

Это тело захотело съесть сладкую красоту так сильно, что я даже скрипнула зубами.

Нет!

Сопротивляйся!

Я нахмурилась, стараясь справиться с этим позывом, и сурово посмотрела на парня.

— Что вам нужно?

Он замялся.

— Я… — он опустил взгляд на тарелку. — Простите. Наверное, я вас беспокою. Мне просто… хотелось выразить благодарность за вашу песню.

Я прищурилась.

Ну только посмотри на него! Какой славный паренёк вдруг оказался.

А ведь когда я только зашла в комнату, он откровенно посмеивался надо мной вместе со своими дружками.

Я это заметила.

Что это?

Очередная ложь?

Или моё пение обнаружило в нём что-то хорошее? Трудно в это поверить. Но я заставила себя улыбнуться. Надеюсь, это не выглядело как гримаса.

— Я рада, что вам понравилась моя песня.

— Да, спасибо вам… — он кивнул и понуро опустил голову. Привстал на ноги, потоптался еще некоторое время на месте, а затем ушёл.

Я облегчённо выдохнула. Чужое непонятное внимание, которому я ни каплю не доверяю. Мне сейчас ни к чему. Да еще и пирожное это…

Нет…

Так дальше не пойдёт.

Надо что-то делать.

Чтобы не хотелось вредной еды, нужно есть полезную!

С этими мыслями я решительно поднялась и, осторожно пройдя вдоль стеночки, вынырнула из зала.

Выдохнула.

Вытерла со лба пот.

Это трудно. Очень, очень трудно.

Но я должна суметь.

* * *

Кухня встретила меня суетой.

После бала, как оказалось, готовилось ещё одно застолье. Повара и слуги сновали туда-сюда с подносами, создавая шум, достойный базарной площади.

Я проигнорировала удивлённые взгляды и осмотрелась.

На столе громоздилась целая гора пирожков.

Четыре горы.

Нет, только не это!

Моё тело — вернее, его неуемный аппетит — завыло, требуя этих золотистых, пахнущих жареным тестом сокровищ.

Но я не сдамся.

Резко подняла руку, привлекая внимание ближайших служанок.

— Быстро принесите мне яблок! — крикнула я первой попавшейся.

Служанки замерли, как мыши перед кошкой. Переглянулись друг с другом, а одна, видимо, самая смелая, робко подошла и поклонилась.

— Простите, госпожа… яблок сейчас нет.

— Что? — я была разочарована.

— За зиму они все сгнили.

Блин, а они были бы очень кстати. И голод утолили бы, и энергетической ценности в них почти нет…

— Хорошо, а что тогда есть из фруктов?

Служанки переглянулись снова, будто я задала неразрешимый философский вопрос.

— Может, супу вам налить? — наконец предложила одна испуганно, и я поняла, что с таким продуктами тут напряг.

— Давайте, — выдохнула.

Через пару минут передо мной поставили тарелку с супом, в котором плавали целые островки жира. Опешила. Они сюда целую свинью засунули, что ли?

Поморщилась.

— А нет ли у вас чего-нибудь… менее калорийного?

— Пирожочков? — робко предложила та же служанка.

Я вздохнула и закатила глаза ещё раз.

Боже…

Они же совсем не понимают, что такое калории!

Я бросила взгляд на стол, где блистали масляными боками те самые проклятые пирожки.

Нет, надо держаться.

— Ладно, но хотя бы компот у вас найдётся?

Компот принесли не сразу.

Оказалось, его ещё надо варить.

Я устало вздохнула, уселась за стол и попросила хотя бы кусочек чёрного хлеба.

Пока я ждала, ко мне подошла моя Марыся. В руках у неё был хлеб, но она держала его так, будто это последний кусок еды на земле, и она не собирается его мне отдавать.

— Госпожа… — голос её звучал умоляюще. — Ну, вы же умрёте с голоду!

Я отмахнулась.

— Ой, хватит причитать. Давай сюда мой компот.

Когда, наконец, передо мной стояла кружка горячего компота и кусок хлеба, я почувствовала себя победительницей.

Но победа была короткой: компот и хлеб закончились слишком быстро.

Преступно быстро.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Так дальше нельзя.

Завтра же нужно составить нормальное меню из тех продуктов, которые вообще имеются в этом мире.

Я больше так жить не могу.

А главное…

Если я начну потакать этому бездонному желудку, мне конец.

Да уж, Ирочка, тяжело тебе приходится в этом мире.

Особенно, когда еду подают по первому зову…

* * *

Хватит с меня приёмов, разговоров и еды. Я плюхнулась на кровать, вытянулась, закрыла глаза и наконец почувствовала покой.

Руки и ноги гудели от усталости. Тело было тяжёлым, как свинцовая плита. Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Но долго спать не пришлось.

Проснулась от приглушённых голосов. Где-то рядом.

Не открывая глаз, прислушалась. Кто-то шептался в моей комнате!

Напряглась. Это были женские голоса, тихие, но отчётливые…

Я когда-то даже обучалась самообороне, но в таком весе вряд ли смогу двигаться достаточно быстро. А вот задавить своей мощью — это точно выйдет, ха!