Глава 40

Дни шли за днями, и с одной стороны были похожи друг на друга, как две капли воды, а с другой были совершенно разными — ведь каждый день я узнавала все новое и новое, набираясь знаний и сил. Почти каждый вечер я общалась с Даррелом и, если получалось, с Элли и Дэйрил. Кайл и Шиа тоже стали моими частыми гостями или же спутниками во время разрешенных прогулок. А в одну из них я встретила Эштана — тогда, когда гуляла по лесны дорожкам. Разумеется, в сопровождении своей бессменной охраны, с которой не только успела свыкнуться, но и привыкнуть.

С Эштаном мы не виделись очень давно, и я скучала, хоть никому об этом и не говорила. Я заметила его издалека — он бродил по дорожкам, сунув руки в карманы и опустив голову, будто что-то рассматривая под ногами. Ветер трепетал его длинные пепельные волосы.

— Эштан! — закричала я, снова забыв о манерах. И помчалась к нему.

Он удивился, увидев меня — кажется, не ожидал встречи. Эштан похудел. Скулы заострились, глаза стали тусклыми, очень уставшими, будто бы он постоянно решал важные проблемы. И теперь он казался еще более взрослым, чем раньше. Как всегда без шапки и без перчаток, хотя на улице больше и не стоит лютый холод, зато с востока налетели пронизывающие насквозь ветра.

— Здравствуй, Эштан!

— Белль, — он улыбнулся мне, и эта улыбка осветила его лицо. — Какая встреча.

— Я так рада видеть тебя! Светлая Тэйла, где ты пропадал? Почему не приходил ко мне?

— Прости, Белль. Я был слишком занят важными делами. Но я исправлюсь. — Он внимательно посмотрел на меня. — Твоя тьма. Теперь она хорошо ощущается. Твоя сила растет, верно?

— Верно, — кивнула я головой. — Я очень много занимаюсь — ты бы знал, сколько! А как ты? Что с тобой? В последнее время от тебя вообще никаких вестей нет! Я беспокоилась.

— Все хорошо, Белль, — ответил Эштан. — Я действительно был занял. Прости, что не уделял тебе время. Хотя… — Его взгляд скользнул за мою спину, за которой стояли гвардейцы и эльфийка. — Хотя не думаю, что ты была одинока.

— Думаешь, кто-то может заменить тебя? — фыркнула я.

— Однажды уже заменил, — ответил вдруг он. Я поняла, о чем он. Наши отношения. Я не смогла принять его чувства из-за того, что была невестой Даррела. И хотя на тот момент я не испытывала к нему теплых чувств, не смогла ответить взаимностью Эштану. Из-за обязательств и чувства долга.

Увидев, что улыбка сошла с моего лица, Эштан отвел взгляд.

— Прости. Я не должен был говорить этого.

— Все в порядке. Давай прогуляемся, если у тебя есть время?

— Не смею тебе отказать, Белль. Мы так давно не разговаривали. Я действительно скучал по тебе. Но не хотел навязываться. Ты ведь невеста моего брата.

— Я обязана тебе жизнью. Думаешь, я бы посчитала, что ты навязываешься мне? — нахмурилась я. — Эштан, твои слова задевают меня.

— Еще одно прости, Белль. Я ником образом не хотел тебя оскорбить. Идем?

— Идем.

Мы неспешно пошли по одной из дорожек. Снега осталось мало — где-то он растаял, а где-то покрылся грязевой коркой. Всюду разрастались проталины, но благодаря стараниям магов дорожка, по которой мы шли, была чистой и ухоженной. Уже постепенно темнело, но небо над нами все еще оставалось глубокого аквамаринового оттенка. Этот цвет был таким насыщенным и глубоким, а кучевые облака — такими белоснежными, что казалось, будто небо раскрашено волшебными красками.

Мы беспечно болтали о жизни, когда вдруг не зачирикала веселая птица, сидящая на верхушке одного из деревьев. И Эштан замер, прислушиваясь к ее пению.

— Чувствуешь это? — спросил он.

— Что?

— Дыхание весны. Совсем скоро она вступит в свои права. А там уже и рукой подать будет до Дня весеннего благоденствия.

День весеннего благоденствия — день моей свадьбы. День, который я очень жду, но о котором пытаюсь забыть.

— До него еще почти два месяца, — заметила я.

— Время пролетит быстро, Белль. Оно быстрее, чем ветер.

Эштан зачем-то сошел с мощеной дороги, перепрыгнул через поваленное дерево и опустился на колено перед невысокой снежной горкой — здесь снег еще не успел потемнеть.

— Ты чего? — удивилась я.

— Драконовы подснежники, — улыбнулся он и немного раскопал снег — на свет появились зеленые стебли, увенчанные золотистыми цветками.

— Серьезно? — воскликнула я. Драконовы подснежники были редкими цветами, и я даже не знала, что они растут на территории академии. По старинным поверьям, нужно было съесть лепесток драконова подснежника, чтобы исполнить желание. Мы с братьями все детство по весне искали эти цветы и никогда не находили, хоть бабушка утверждала обратное. Уже став взрослыми, мы узнали, что в нашей провинции драконовы подснежники никогда и не росли. Им нужны более теплые земли. В нашем зимнем холоде им не выжить.

— Какие красивые! — сказала я, пробираясь к Эштану. Цветы действительно были прекрасны. Они сверкали на вечернем солнце словно золото. Теперь понятно, почему о них слагали поверья.

— Красивые, — согласился Эштан. — И они подходят тебе.

— Бабушка говорила, что их лепестки исполняют желания, если их сьесть, — вспомнилось мне.

— Тогда пусть они исполнят все твои желания, Белль

Я ничего не успела сказать, как он сорвал несколько штук и протянул мне, радостно улыбаясь.

— Эштан… Их нельзя рвать! — воскликнула я. — Они же погибнут!

— Что? — растерялся он, а драконовы подснежники вдруг вспыхнули в его руке и стали черными, будто обуглились. У меня из груди вырвался вздох разочарования. Бедные цветы.

— Что я наделал, — вдруг прошептал Эштан и глянул на меня большими глазами, полными отчаяния, которое я никогда прежде в них не замечала. — Что я наделал, Белль?

— Эштан…

— Я всегда приношу несчастья. Даже цветы умерли в моих руках. Что говорить о людях? — На его лице появилась кривая улыбка. — Все, до кого я дотрагиваюсь, вынуждены страдать. Я проклят.

Он опустился на колени и закрыл лицо ладонями, а я подошла к нему, присела рядом на корточки, не боясь запачкать платья, и обняла за плечи. Как друга, не как мужчину.

— Эштан, все хорошо. Ты же не знал! К тому же, это просто цветы.

Его плечи дернулись, будто бы он заплакал, и я стала успокаивающе гладить Эштана по спине.

— Все хорошо, — шептала я. — Все хорошо. Веришь?

Он отстранился от меня, и глаза его были сухими, но красными.

— Прости, Белль. Чувствую себя истеричной девицей. Мое поведение недопустимо, и такого больше не повторится. — Эштан поднялся на ноги и помог встать мне, задержав свои пальцы на моей ладони дольше, чем того пологалось этикетом.

— Расскажи мне правду, Эштан. Что происходит? — прямо спросила я, глядя в его глаза.

— Ничего.

— Не верю тебе, — покачала я головой. — Ты что-то скрываешь.

— Даже если и так, то что это изменит?

— Эштан, если у тебя проблемы, пожалуйста, скажи об этом мне. Я сделаю все, что тебе помочь. Ты мой друг. И мой спаситель. Тот, который не дал мне умереть. Тот, которому я буду должна всегда, — прошептала я.

— Это не моя тайна, Белль. Я не могу раскрыть ее.

Его слова прозвучали глухо и обреченно.

— Понимаю. Но все же помни — я твоя должница. Я больше не слабая девчонка с первого курса, которая стала мишенью Клуба избранных. Я — наследница Черного дракона. И если тебе нужна будет моя помощь, только скажи!

— Я спас тебя не ради того, чтобы ты стала моей должницей. А потом, что не мог иначе. Надеюсь… Надеюсь, ты не веришь статьям о том, что это я отравил тебя? — вдруг спросил он

— Нет. Никогда не верила и не поверю в такую чушь, — твердо ответила я. — Что бы между нами ни произошло, Эштан, ты мой друг, а я всегда верю своим друзьям.

Наша прогулка длилась еще около получаса. Мы обсуждали учебу на темном факультете, в особенности — магистра Дэлмира, о котором по всему факультету ходила недобрая слава, а еще я рассказала, что смогла вызвать демона первого уровня, что Эштана очень удивило и, кажется, обрадовала. Он сказал, что я действительно уникальная. В конце разговора Эштан успокоился и начал казаться самим собой — уверенным, спокойным и сильным. Только мне все равно было тревожно за него.

На следующий день после встречи с Эштаном я впервые увидела своего дракона. Вернее, свою вторую форму. И этот день надолго врезался в мою память.

Даррел, который продолжал обучать меня драконологии и постепенно раскрывал тайны постижения собственной сущности, повез меня в горы, сказав, что я готова к тому, чтобы провести следующий ритуал. Я и не сопротивлялась — жизнь в академии порядком мне надоела, и хотелось ощутить свободу.

Эта поездка была опасной затеей, поэтому охраны с нами было в три раза больше, чем обычно. Однако, когда мы поднялись в горы, Даррел приказал гвардейцам и магам оставаться внизу — ритуал должен был проходить без посторонних глаз. Таковы правила. Впрочем, я за нашу безопасность не переживала — знала, что все оцеплено, и нам никто не сможет помешать.

Подъем в гору был не особенно сложным — мы шли по извилистой тропинке, которая сначала вилась между деревьями, на которых все еще лежал снег, а после — между камнями. Она вела в пещеру, вход в которую был сокрыт магическим щитом, и в нее зашли только мы с Даррелом, держась за руки. В свободной руке пылал огонь, который освещал нам путь. В последнее время мое пламя потемнело еще больше, и из золотого стало багряным, как листья красного дерева осенью.

— Устала? — спросили принц, уверенно ведя меня за собой, словно не раз уже здесь бывал. Воздух в пещере был сырым и несколько спертым, а по ногами дул сквозняк. Где-то вдалеке капала вода — я слышала, как капли ударяются о камень, и этот звук был глухим и не очень приятным.

— Немного, — ответила я, хотя на самом деле больше всего сейчас хотела заниматься не драконологией, а лечь на кровать и лежать так пару часов.

— Мы почти на месте, — загадочным тоном сказал Даррел, ведя меня к развилке, на которой мерцали тайные знаки клинописи. — Пещера сквозная, у нее несколько выходов. И один из них приведет меня туда, куда нужно.

— А куда нужно? — спросила я.

— Сама увидишь, — загадочно ответил он.

Мы повернули направо, прошли еще несколько сотен лэров, и я вдруг поняла, что воздух изменился — стал чище и свежее, а в самой пещере немного посветлело. Еще немного — и мы оказались у выхода, из которого в глаза бил солнечный свет. Мы вышли из пещеры и оказались на горном обрыве, с которого открывался прекрасный вид на величественные хребты, покрытые снежными шапками. Между ними стелились облака, а небо казалось безмятежно-синим и очень близким. Мы находились на большой высоте.

— Как мы здесь оказались? — восторженно спросила я, не в силах оторвать взгляд от этой невероятной красоты.

— Это особенное место, Белль. Говорят, когда-то в этой пещере жила богиня Астер, покровительница императорской семьи, чей сын был первым императором. Моим предком. Ей нравилось видеть разные части света, поэтому у пещеры было несколько выходов, и каждый вел в разные части империи. До наших дней сохранилось лишь два выхода — рядом с академией магии, откуда пришли мы, и этот, в Диарской провинции. Это место держится в секрете, поскольку тут тренируются Ледяные драконы.

— Мы находимся в Диарской провинции? — ахнула я. Это же очень далеко на северо-востоке империи! С ума сойти!

— Да, — кивнул Даррел, глядя вперед, на величественные горы, и вдыхая свежий воздух полной грудью.

— И часто ты здесь бываешь? — спросила я с любопытством.

— Сейчас — нет. А до этого — часто. С наставником и дедом, от которого мне досталась сила Ледяного дракона, — ответил Даррел. — Теперь и Черный дракон сможет здесь полетать.

Он попросил меня дать огня и развел костер у самого выхода пещеры. Мы сели на теплые меховые шкуры, которые Даррел достал из походного рюкзака, и сказал, что ритуал сейчас начнется, и он будет простым. Не таким страшным, как в прошлый раз, когда мне почудилось, будто бы он столкнул меня в пропасть.

— Я хочу, чтобы сегодня ты познала свою вторую форму, — сказал Даррел, сидя рядом со мной. — Для обычных людей наша вторая форма сродни тому, чтобы иметь питомца. Но это не так. Человеческий разум не может осознать драконью сущность в полной мере. Дракон — это не зверь, которым ты можешь управлять. Это твоя сила. Это ты сама. Сегодня ты должна увидеть саму себя.

— Как же мне сделать это?

— Дай мне руку и закрой глаза. Я проведу тебя к твоей второй форме, Белль. А после на научишься делать это сама. Главное — захотеть.

Его пальцы переплелись с моими. Сомкнув ресницы, я слышала, как Даррел тихо говорил слова древнего заклятия, которые были частью ритуала, призванного окончательно установить связь со второй формой. Закрепить ее.

Я сидела, не чувствуя своего тела, будто бы стала воздухом. То ли спала, то ли находилась в измененном состоянии сознания. Жар костра согревал меня, и в его треске я слышала шепот стихии, которая была моей частью. Тени, что затаились в пещере, пели беззвучные песни. А в моей груди билось солнце.

Когда ритуал закончился, я даже не поняла — просто услышала голос Даррела. Он просил, чтобы я открыла глаза, и голос его был мягким и тихим.

Я распахнула их. Ничего не изменилось и одновременно изменилось все. Я оставалась все то же Белль, однако чувствовала еще больше мощи и силы, чем прежде. И я действительно хотела увидеть своими глазами свою вторую форму.

— Ты готова? — спросил Даррел мягко. Его черные волосы растрепались, и пряди падали на лоб. Принц казался усталым, но довольным.

— Готова…

Я вышла из пещеры и поняла, что уже вечер — время прошло достаточно, а я и не заметила. На западе таял закат — из-за него снежные вершины казались золотистыми. Я подошла к самому краю горного обрыва, не веря своим глазам. В воздухе парил дракон с рубиновыми крыльями и двухцветной ало-черной чешуей. Этот дракон был прекрасен. Он сверкал под закатными лучами так, что дух захватывало.

Его крылья были расправлены, и он неспешно кружил над пропастью — большой, грациозный и мощный.

Этим драконом была я. Я чувствовала его, как себя. Я ощущала его желания и мысли. Он — воплощение моей энергии, моей силы. Моя вторая сторона, которую столько лет от меня скрывали.

— Он прекрасен, — прошептала я, чувствуя незримую связь с драконом.

— Ты прекрасна, — поправил меня Даррел и обнял меня за талию. — В любой из своих ипостасей.

Из-за гор появился еще один дракон — белоснежный и гордый. Это была вторая форма Даррела, и я почувствовала его до того, как он появился.

Драконы зависли в воздухе друг напротив друга, соприкасаясь мордами, а после улетели бок о бок в сторону заката. Один — ледяной, другой — огненный. Один — свет, другой — тьма. Две противоположности, которым суждено было стать единым целым.