Глава 60

«Сегодня в девять часов. Сапфировый зал. Том будет ждать тебя там. Поговори с ним и все объясни. Это твой единственный шанс. Император дал разрешение. Без особой любви, но с надеждой на то, что в твоей голове все встанет по местам. Не целую, Б.», — было сказано в записке, которую Этель получила от одной из придворных дам Белль. Ее почерк она узнала бы сразу — с невестой, а теперь уже женой брата Этель переписывалась, пока отбывала наказание в Ивовой долине.

Принцесса перечитала эти строки несколько раз, не в силах поверить. Что? Белль устроила ей встречу с Томом? Прямо во дворце?

Быть не может… Или может?!

Этель с ногами забралась на свою огромную кровать с высоким пологом и запрыгала, словно маленькая девочка. Старшая придворная дама смотрела на нее со сдержанным недоумением. Она никак не могла привыкнуть, что единственная дочь императора порою ведет себя, как сущий ребенок. Но свыклась.

— Да! Да! Мы встретимся! Встретимся! — кричала Этель, прыгая. А потом вдруг подумала — как она сможет все объяснить Тому? Простит ли он ее? Или решит, что она просто издевалась над ним?

Едва эта мысль появилась в ее голове, как девушка рухнула на кровать. Она лежала на спине, раскинув руки в стороны, и смотрела в потолок, мысленно разговаривая с Томом.

До девяти вечера Этель успела поссориться с ним не меньше пяти раз — мысленно, разумеется. Еще дважды они грандиозно поругались. И ни разу в голове принцессы он не принял ее доводы и извинения. Этель была уверена — Том разочаруется в ней. Но она хотя бы сможет увидеть его. Она ведь так скучала — безумно. Раньше не думала даже, что будет так скучать по кому-то из мужчин. Пока не встретила его.

В Сапфировый зал Этель собиралась долго — словно на бал. Все не могла решить, какое платье ей надеть. Самое красивое, со сверкающими, словно алмаз, кружевами? Или простое, но элегантное, чтобы не смутить Тома своим положением еще больше?

В итоге при помощи придворных дам Этель остановилась на золотой середине — выбрала темное платье в пол, украшенное вышивкой из лунной нити. Благородное, лишенное пышности, но нарядное и подчеркивающее ее фигуру. Волосы она велела заплести в косу. И украсила их маленькой диадемой.

— Я ведь красивая? — спросила она у придворных дам, которые собирали ее все вместе, поэтому в покоях царила настоящая суматоха. Отовсюду тотчас раздались их голоса:

— Вы лучше всех!

— Невероятная!

— Самая прекрасная!

Этель довольно улыбнулась, глядя в свое отражение в зеркале.

— Лучше принцессы Белль! — пискнула одна из придворных дам, самая юная, и остальные тотчас дружно поддержали ее, зная о нелюбви их принцессы к жене принца Даррела.

— Хватит кудахтать, — недовольным голосом сказала Этель. — С этого момента мы любим Белль. Все запомнили?

Придворные дамы начали изумленно переглядываться.

— А за что мы ее любим, ваше высочество? — осторожно спросила старшая.

— За все, — дернула плечиком принцесса. — Теперь она моя сестричка. Всю жизнь мечтала о старшей сестричке… Но я все-таки красивее, чем она, да? — вырвалось у нее, и придворные дамы дружно начали уверять ее в этом.

За четверть часа до назначенного времени. Этель в сопровождении придворных дам и гвардейцев подошла к Сапфировому залу, в котором должна была встретиться с Томом. Она предупредила дворцовую стражу никого не пускать внутрь, кром него. И осталась одна в небольшом полукруглом помещении, стены которого были отделаны сакийским синим мрамором. На одной из стен красовалось панно из сапфиров, которые, искрясь под магическим светом, отражались в зеркальных пилястрах. Венчала зал лоджия, из которой было видно столицу.

Кусая от волнения губы, Этель стояла спиной к двери и смотрела на город. Ей хотелось увидеть Тома, как можно скорее. Броситься к нему на шею и сказать, что ей очень жаль, что она не преследовала никакого злого умысла, что ей безумно хотелось прийти на встречу, которую он ей назначил… Но она — принцесса. Должна быть сдержанной. Так учила ее мама. Никаких эмоций — это слабость. Никаких чувств — это боль.

«Если ждешь кого-то, не жди, как верная собака, под дверью. Стань у окна, заложив руки за спину, и обернись лишь тогда, когда тот, кого ты ждешь, войдет и начнет разговор», — вот что она однажды сказала, и Этель запомнила.

Ровно в девять часов двери, ведущие в Сапфровый зал, распахнулись. Раздались шаги. Тихий вдох.

Забыв наставления матери, Этель резко повернулась. На расстоянии десяти шагов от нее стоял Том в форме гвардейца. Он почтительно склонил голову, понимая, кто перед ним. Его кулак покоился на левой стороне груди — в знак почтения.

— Том! — вырвалось у Этель. Слова матери окончательно растворились в памяти, и принцесса, забыв обо всем, кинулась к нему. Остановилась напротив и коснулась его плеча. Он едва заметно вздрогнул.

— Посмотри на меня, — прошептала она. — Пожалуйста…

Том не поднимал на нее взгляд, и тогда Этель осмелилась дотронуться до его подбородка и приподняла его. Их глаза, наконец, встретились.

Принцесса подумала, какой же Том все-таки красивый. Вроде бы ничего не обычного — мужчин она видела всяких. И высокородных, и богатых… Сколько она знала сыновей правителей других стран! Но не из-за одного из них ее сердце не билось так часто. И не хотелось глупо улыбаться.

Том смотрел на нее так, что Этель почувствовала себя произведением искусства — столько в его взгляде было робкого восхищения! Но он молчал. Смотрел и молчал. Лишь кадык пару раз нервно дернулся, когда она дотронулась до его гладко выбритой щеки.

— Меня зовут не Этери, а Этель, — тихо сказала принцесса. — Я лгала тебе. Никакая я не придворная дама.

— Знаю, ваше высочество, — тихо ответил Том.

— Откуда? — сглотнула она.

— Услышал разговор сестры и вашего брата.

Этель опустила глаза в пол. Должно быть, ему было тяжело. Наверняка он решил, что она играла с ним!

— Я поступила так не нарочно. Вернее, сначала нарочно, потому что не хотела, чтобы меня поймали, а потом… — Принцесса выдохнула. — Потом боялась, что ты перестанешь со мной общаться, если узнаешь, кто я. Побоишься. А ведь я с нетерпением ждала каждой нашей встречи. Прости меня за ложь, Том. Не злись…

— Как я могу злится на вас, ваше высочество? — с почтением спросил Том. — Вы моя принцесса, и я обязан защищать вас, а не злиться. На это я не имею права. Я всего лишь гвардеец.

— Не всего лишь, — нахмурилась Этель. — Я… Ты стал для меня дорогим человеком.

Эти слова дались ей нелегко. А Том на мгновение прикрыл глаза.

— Да, знаю, этикет не предполагает того, чтобы девушка первой признавалась в своих чувствах. Но сейчас не время скрывать их, — рассерженно произнесла принцесса, а сердилась она не на Тома, а на саму себя. — У нас есть лишь одна встреча, чтобы понять друг друга. Иного шанса не будет. И я не хочу его упускать. Там, в городе, когда шел снег, ты сказал мне, что любишь меня. Ты полюбил меня, не зная, кто я на самом деле. Полюбил не принцессу и не ее богатства, титул и власть. Полюбил девушку. Меня, — прошептала Этель. — Меня настоящую. А я полюбила тебя. По-настоящему.

— Ваше высочество, — прошептал Том с отчаянием. — Вы не должны говорить мне это. Я — простой гвардеец.

— Для меня ты не простой гвардеец, — помотала головой Этель и снова коснулась его щеки. — Для меня ты — особенный. И я правда хотела прийти в ту таверну! Помнишь, ты сказал, что если я вижу в тебе не просто друга, а мужчину, то я могу прийти туда, и ты все поймешь? Я очень хотела прийти, но не могла! Поверь, Том! Меня поймали и отправили в ссылку в Ивовую долину. Отец был очень зол. Приказал доставить тебя во дворец — наверное, подумал невесть что… Но твоя сестра вовремя узнала об этом. И сделала так, что мы спасли тебя от гнева отца. Только благодаря ей с тобой ничего не случилось. Я ненавидела ее с первого дня появления во дворце, но именно она спасла и тебя, и меня.

— Ваше высочество, — повторил Том и коснулся ладонь Этель, чтобы убрать ее со щеки. Его пальцы задержались на ее пальцах чуть дольше, чем следовало бы. — Не стоит. Нам нельзя…

— Можно, — нахмурилась принцесса. — Мой отец разрешил нам общаться. Этого тоже добилась твоя сестра. И я не знаю, как она это сделала. Но теперь можно. Поэтому я без утайки говорю тебе, Том Бертейл, что люблю. Ты — моя первая любовь. И я знаю, что последняя. Ведь драконы влюбляются лишь однажды.

— Я вас недостоин, — прошептал Том убитым голосом. — Я жалок, что надеялся на взаимность от принцессы. Каждое мое слово, каждое прикосновение было преступным. Я не имел права дотрагиваться до вас.

— Не говори так, — помертвевшими губами произнесла Этель. — Это глупости.

— Нет. Я низкородный.

— Для меня это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Это звучало как приговор. И, наверное, впервые в жизни Этель подумала, как ее раздражают эти условности — высокородные, низкородные… Какая, к драным эйхам, разница?!

— Ты — брат будущей императрицы, — топнула ногой девушка. — У тебя будет титул и деньги. Станешь высокородным, если это имеет для тебя такое значение. Или… Я больше не нравлюсь тебе?

Ее глаза тотчас наполнились слезами, и одна из них потекла по бледной щеке. Рука Тома по привычке дернулась, чтобы стереть ее, но он вовремя спохватился.

— Ваше высочество, не говорите так.

— Я некрасива? — дернула плечиком Этель и тыльной стороной ладони смахнула слезы.

— Вы самая красивая в мире.

— Или я недостаточно хороша для тебя?

— Лучше вас я не видел девушек.

— Тогда что? — нахмурилась принцесса.

— Я же сказал — не достоин вас. Кто вы и кто я? Так нельзя… — В голосе Тома было столько боли, что Этель едва не зарыдала в голос. Да что это такое?! Она так мечтала встретиться с ним, а теперь? Что теперь? Том смотрит на нее и боится дотронуться! Боится говорить о своих чувствах! Считает, что они — не пара! Неужели установки в головах сильнее, чем запрет отца на отношения?

— Если ты хочешь общаться со мной дальше, как с обычной девушкой, приходи в Сапфировый зал завтра в это же время, — сказала Этель, решив, что ему нужно подумать. Должно быть, встреча с ней стала для него неожиданностью. — Если ты придешь, я пойму, что ты хочешь продолжить наше общение. Что видишь во мне не только ходячий титул, но и простую девушку, которую полюбил. А если не придешь — я пойму, что это тебе не нужно. И приму твой выбор, Том. Любой.

Этель кривила душой. Она была не из тех, кто умел принимать поражение так просто. Наверное, она бы начала преследовать Тома, не приди он завтра в Сапфировый зал.

— Понял, ваше величество. — Он поклонился ей, как обычно кланялись гвардейцы членам императорской семьи, развернулся и, чеканя шаг, направился к двери.

Ушел…

Этель до последнего надеялась, что не уйдет. А он ушел.

Она отвернулась к лоджии и опустила голову. Слезы бежали из глаз, но принцесса не издала ни звука. Не хотела, чтобы Том слышал, как она плачет.

Когда ее вдруг обняли со спины, Этель вздрогнула, но, подняв глаза, увидела в неясном отражении стекол Тома. Он неслышно подошел к ней сзади и обнял, прижимая спиной к своей груди.

— Том?.. — недоверчиво спросила принцесса.

— Завтра в это время я буду на дежурстве, ваше высочество, — сказал он ей на ухо. — Могу ли я дать ответ сегодня?

Ничего не говоря, Этель развернулась к Тому и, обхватив за шею, поцеловала. Да так крепко, что поначалу он растерялся, но растерянность эта длилась лишь мгновение. Затем Том стал отвечать на поцелуй, явно забыв, что Этель — принцесса, а он — низкородный. Его губы были теплыми и чуть обветренными, но ей нравилось это. Нравилось, что ее Том — не выхолощенный красавчик с бесполезным титулом.

— Я не могу оставить тебя, — прошептал он, отстранившись, но не выпуская Этель из объятий. — Для меня это будто пытка. Я искал тебя, моя Этери. Ты не представляешь, как я скучал. Специально пошел во дворец, чтобы встретить тебя тут. В моей голове и мысли не было о том, кем ты действительно могла быть. А когда узнал от Белль о том, что моя Этери — принцесса, едва не сошел с ума. Скупал газеты и журналы, искал твои фотокарточки… Не понимал, как раньше не догадался. Не узнал…

— Но теперь знаешь. — Этель привстала на носочки, чтобы потереться носом о его щеку. — Я не хочу тебя отпускать. Понял? И пусть люди говорят, что угодно, я тебя не оставлю. Такова моя воля.

— Полагаю, я должен подчиниться?

— Именно так.

— Если вы хотите этого, ваше высочество… Я не против. — Его глаза блеснули, и Том поцеловал Этель в шею, застав ее щеки покрыться румянцем. — Но все же. Я — низкородный. Не пара для самой принцессы.

— А вот это говорить тебе я запрещаю, — рассердилась принцесса. — Эти слова обижают меня. Будто на место ставят. Но ведь я полюбила не твои титулы, Том. Не твой кошелек. Я полюбила тебя. И я хочу, чтобы ты знал это и ценил. Знаю, что дворцовые правила и этикет усложнят нам жизнь. Люди будут шептаться. Отец будет недоволен, хоть и сам разрешил это общение. А мама… Мама, должно быть, с ума сойдет вовсе. Но это мой выбор. И твой выбор. Разве нам не должно быть плевать на остальных. Ведь мы не делаем ничего плохого. Мы просто любим. Когда любовь стала преступлением?

— Тебе нравится идти против правил, — слабо улыбнулся Том и дотронулся до ее волос — все еще несмело, будто боясь, что действительно совершает преступление.

— И что? Это делает меня хуже? — с вызовом спросил Этель.

— Нет, Этери, вовсе нет, — покачал головой Том.

— Не называй меня этим именем, — попросила принцесса. — Оно не мое, чужое. Для тебя я Этель. И когда мы наедине, всегда называй меня по имени.

— Это приказ? — поднял он бровь.

— Это просьба…

— Хорошо. — С этими словами Том поцеловал ее в висок. В его глазах впервые за долгое время появилось спокойствие.

Они сидели на лазурном диванчике перед окнами и смотрели на далекие огни столицы — Небесный дворец отлетел к лесам. Изредка целовались и разговаривали, просто наслаждаясь присутствием друг друга.

— Как Белль добилась разрешения его величества? — спросил Том, гладя Этель по волосам.

— Не знаю, — ответила она. — Правда. Для меня это что-то невероятное. Твоя сестра вообще удивительная. Вроде бы милая, а с огоньком.

— Моя сестра… Я был так на нее зол, когда на свадьбе брата услышал их разговор с принцем. Обиделся, как ребенок, — вздохнул Том с сожалением. — Нужно найти ее и попросить прощения, когда она вернется. — Ей тяжело сейчас.

— То, что произошло на ее свадьбе, — ужасно. Как такое могло произойти?.. — сама у себя спросила Этель. — В такой день потеряла близкую подругу. И ей пришлось вести себя так, словно ничего не произошло. Я восхищаюсь твоей сестрой. Правда. Только не говори ей, ладно?

Том кивнул в ответ.

— Знаешь, на нашей свадьбе никого не будет, — вдруг сказала принцесса. — Ты, я и жрец.

— А ты уже думаешь о нашей свадьбе? — удивленно спросил Том.

— Я мыслю стратегически. Наперед.

С этими словами Этель снова поцеловала его со всей той нежностью, на которую только была способна.