19. Игорь

Я буквально ликовал, когда Ада всё-таки согласилась окончательно и бесповоротно на поход в театр, ведь был уверен, что Лариса произведёт на девушку самое что ни есть прекрасное впечатление, потому что, как мне показалось, они чем-то и похожи, несмотря на то, что разница в возрасте очень даже значительная.

Ада засуетилась, когда я вручил ей один из билетов, которые заранее были куплены. На них так неудачно была указана цена, и она решила вдруг, что должна со мной расплатиться.

– Но ведь ты-то на спектакль не пойдёшь! – пыхтела сильная и независимая. – Так не честно получается.

Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Так смешно было слушать эту милую ерунда. Да я готов был горы алмазов ей преподнести, а тут билет! Хоть стой, хоть падай.

– Это мелочи, – уже совершенно серьёзно произнёс я и поморщился, давая понять, что разговор на эту тему закрыт. – Кстати, у тебя же одежды почти нет… Театр, в конце концов. Собирайся давай!

Как бы она сейчас не сопротивлялась, у неё появится платье, потому что я сомневался, что нечто приличное найдётся в её гардеробе. Всякие джинсы-рубашки-футболки – это единственное, в чём я видел одетой Аду. Конечно, «Муму» – не та постановка, куда требуется вечерний наряд, но для меня это было только поводом.

Как я и предполагал, первым вопросом девушки было:

– Ой, домой ко мне, да? – она как-то заёрзала. – А может быть, мне уже и вернуться можно? Я, вроде бы, почти выздоровела, да и на работу пора…

Мне захотелось зарычать от безысходности. Господи Боже, да почему же она не может принимать нормально заботу. Разве ей неприятно?

– Нет! – я едва сдержался, чтобы не напугать Аду. – Домой ты вернёшься только тогда, когда у тебя даже насморка не останется, а на работу выйдешь ещё позже. И даже не спорь.

Косой взгляд послужил мне ответом, но особых возмущений не последовало, так что я не стал заострять на этом внимание, а просто оставил Аду одну, чтобы она могла сменить мою футболку на свою одежду.

Долго ждать, к счастью, не пришлось, так что я быстро проводил девушку к выходу, открыл-закрыл дверь и, вопреки собственной привычке, вызвал лифт. Сам-то я им не пользовался совсем, но тащить это хрупкое создание по лестнице было бы безумием, а на руки добровольно она не дастся. Так что, выбора особого и не было.

Мы прошли мимо охранника, а я решил разом решить и ещё одну проблему.

– Здравствуйте, – подошёл я ближе к кабинке. – Мне бы хотелось, чтобы где-то у себя вы отметили, что эту девушку вы должны пускать к мне в любое время дня и ночи.

Ада смотрела на меня огромными глазами, а я просто не реагировал на это, стараясь вообще не смотреть в её сторону. Меня распирало от глупой, ничем почти не оправданной радости, но я пытался скрыть это надев на лицо привычную маску полного безразличия ко всему.

Охранник, крепкий парень лет тридцати, который действительно, кажется, мог кого-то остановить в случае нападения, а не просто для галочки занимал кресло, встал и в шкафу нашёл… полароид. Давно я таких не видел, надо сказать.

Он попросил Аду подойти поближе, она, прибывая в шоке, повиновалась. И вот такую растрёпанную и удивлённую её сфотографировали… А потом парень посмотрел на меня и щёлкнул ещё раз.

На первой фотографии он поставил печать, подал её мне и сказал расписаться. Карточка отправилась в какую-то папку, где уже была моя фотография и фотография Марины, Лариски и родителей. Система интересная, но что-то я не припомню, чтобы до этого пользовались полароидом. Хотя, давно всё это было, может быть, деятельная Маринка отдала какие-то личные фото сама. Они, как я успел заметить, были простыми, и не самыми новыми.

– А это вам, – вторую фотографию проницательный охранник отдал мне. Я сначала даже немного опешил, но увидел, чуть улыбающуюся Аду на снимке и просто спрятал его в карман, кивнув парню в благодарность.

Девушка на все эти махинации смотрела удивлённо, но не говорила и слова. Мы вышли из подъезда и уже направились к парковке, когда она, наконец, обрела дар речи.

– Зачем всё это тебе?

Сути её вопроса я не уловил, так что и отвечать на него не стал бы… Но боялся, что она отреагирует на это обидой, чего доброго, поэтому просто ответил вопросом на вопрос:

– А я разве уже не говорил? – её щёки почти мгновенно залились румянцем, а после того, как я ещё и открыл ей дверцу пассажирского сидения, смущение Ады стало просто невозможно не заметить.

– Не надо так краснеть, – я чуть улыбнулся. – Ничего такого я не сказал.

В общем, разговор у нас не состоялся, но мне было достаточно и того, что всё шло мирно и спокойно. Мы каждый думали о своём, но мои мысли были заняты исключительно девушкой, сидящей рядом. Надеюсь, она думала обо мне.