32. Аида

Следующий день начался, словно в тумане. Проснувшись, я обнаружила себя не в привычной уже спальне Игоря, а в собственной комнате. И, надо сказать, ощущение от этого осталось не самое приятное: пришло осознание, что в объятиях своего мужчины я окажусь ещё не очень скоро. Но нужно привыкать, рядом с ним я не смогу думать о какой-то работе или учёбе. А думать надо, иначе так можно и остаться за бортом жизни, если… хотя, скорее, когда я надоем Игорю.

Это ведь должно случиться. Пусть не через месяц или два, а через год или десять. У меня должна быть нормальная профессия, карьера. Я должна стоять на ногах, хотя бы сама для себя. Я должна чувствовать себя уверенной.

Взяв себя в руки, я собралась и съездила в «Лагуну», чтобы уточнить свои смены. Действительно, расписание не было составлено строго два через два, а оставляло мне и ещё парочке человек свободными субботу или воскресенье каждую неделю, таким образом выходило, что у меня бывало и три выходных подряд, и три рабочих дня подряд, но, в целом, количество смен оставалось прежним. Я осталась довольна, поблагодарила Марину и отправилась домой, чтобы прибраться к приходу Игоря… Во время моего отсутствия квартира успела зарости пылью, а цветы едва не сдохли от засухи. Некоторые даже не «едва», так что придется отправить их на помойку. В общем, до вечера работы предстояло много.

Дома я тяжело вздохнула и взялась за дело. В любом случае, Игорь или не Игорь, а в гадюшнике жить приятного мало, так что надо приводить квартиру в божеский вид. Психологи говорят, что обстановка в доме влияет на характер…

В итоге, я провозилась со всем этим не меньше трёх часов, так что к четырём я только-только упала на диван, с облегчением вздыхая. Всё-таки хозяюшки из меня не получится, потому что после этой уборки я не то что делать чего-то не хочу, я жить не хочу. Как женщины после этого ещё готовят или делают ещё что-то помимо лежания на диване, не представляю.

Зазвонил телефон, я едва ли не расплакалась, потому что пришлось вставать и идти на кухню, где я его и оставила.

Абонентом, который жаждет разговора со мной, оказалась Таша. Как только я ответила, на меня полилась волна приветствий:

– Адка, привет, ты меня,надеюсь, не потеряла? Меня мать эксплуатировала, как обычно, – после этих слов она, как обычно, едва ли не сплюнула. – Прошу тебя, умоляю, можно я у тебя побуду? Даже напиться мне уже не хочется, я так задолбалась…

Я понимала, что у подруги высшая степень задолбанности, так что отказать ей никак не могла, а ещё я понимала, что вот-вот приедет Игорь.

– Побудь, конечно, – я ответила без сомнений, но спросила всё-таки с надеждой: – Когда приедешь?

– Да у меня тут ещё дел немного, – ответила заметно приободрившаяся подруга. – Пока то, пока сё, наверное, только часам к восьми.

Я выдохнула с облегчением, поняв, что и с Игорем побыть успею, и Ташу обижать не придется просьбами задержаться.

– Ладно, давай, до встречи тогда.

И, как только я сбросила вызов, послышался звонок в дверь. Мне даже размышлять не надо было: пришёл мой мужчина.

Я открыла в дверь и сразу же угодила в объятия Игоря. Он лишь одной рукой прижал меня к себе, потому что вторая у него была занята объёмистыми пакетами, при виде которых мне, словно маленькому ребёнку, захотелось задать извечный вопрос: «А что ты купил?!»

– Привет, – произнесли мы одновременно и одновременно же засмеялись.

Я хотела взять пакеты и потащить их на кухню, но с удивлением осознала, что не могу поднять их все разом,в то время как Игорь держал их без труда.

– Не надо тяжести тебе носить, – строго произнес он и, всё так же в одной руке, понёс всё в сторону кухни.

В пакетах оказались какие-то овощи, арбуз, горячо мною любимый, торт и бифштекс, который оказался предназначен оголодавшему за весь тяжелый трудовой день мужчине.

Не знаю, как он догадался, но с овощами и прочим он угадал, потому как в холодильнике у меня мышь повесилась.

Я быстро сообразила что-то вроде ужина: просто достала тарелку Игорю и тарелку себе для тортика. Пока мы ели, то рассказывали друг другу, как прошёл день. Игорь спрашивал о моей готовности к учебе, а я едва сдержалась, чтобы, подняв глаза к потолку, не поковырять носком пол. К учебе я была совсем не готова, но собиралась это исправить за оставшиеся дни лета. В конце концов, я и не знала, что там будет требоваться, но точно решила освежить в памяти несколько значимых в школьной программе книги… основные даты истории, ибо как нас всех пугали в школе историей, которая будет в институте… В общем, лучше быть готовой ко всему.

Об этом я и рассказала Игорю, а он предложил мне…

– Увольняйся, Ада, – кажется, сказал он со всей серьёзностью. Кафе явно будет мешать всяким сессиям, да и вообще… Зачем ты будешь себя так мучать?

Я впала в, можно сказать, ступор. Не знала, что ответить, потому что всегда не любила говорить про то, что денег у меня нет. Но, похоже, сейчас придётся, как бы мне не было неловко.

Но Игорь меня опередил, сказав то, от чего я едва ли не провалилась сквозь Землю:

– Думаю, ничего страшного в том, что ты будешь брать у меня деньги, не будет…

Судя по всему, у меня глаза сейчас были, словно блюдца.

– Я… – крыть мне было нечем, кроме как собственного нежелания становиться содержанкой. – Я сама разберусь, ладно?

В горле пересохло, от этого голос был слегка ломаным.

– Ладно, не обижайся, – встав со стола и сев передо мной на корточки, произнёс мужчина. – Зря я сейчас предложил. Но,учти, начнёшь убиваться сильно, уволю и будешь гранит науки грызть без отрыва от производства.

Я рассмеялась и обняла его за шею. Было приятно, что он понимал мои стремления, а его угрозы заботой казались очень милыми.

А ещё милым был наш поцелуй, который был совсем, как мне показалось, лишен страсти, зато преисполнен нежностью. И, честно говоря, после тех дней, что мы провели в квартире Игоря, это было нечто новенькое. Как и то, что потом мы стали просто болтать обо всём. В основном, Игорь просил меня рассказать ему о себе, а я и не знала, что ему говорить, а что нет. В итоге просто сухо пересказала ему свою биографию и решила на этом остановиться, но любопытному мужчине этого было мало, и он засыпал меня вопросами о том,какой у меня любимый цвет, а какой любимый фрукт. Я отвечала, но только с условием, что он расскажет мне всё то же самое.

В итоге ему стало известно, что я люблю фиолетовый, это заметно по моим волосам, грызу морковку день и ночь, по этому поводу бабушка даже шутила, пока я не выкрасила свою шевелюру, а в музыке не прихотлива. Любимой книгой Игоря оказалось меню ресторана «Прага», а если серьёзно, то «Шерлок Холмс». Ему нравился белый цвет и любому блюду он предпочёл бы мясо. В общем, краткий ликбез по друг другу у нас прошёл достаточно успешно.

А потом мы просто целовались. Медленно, тягуче, не выпуская друг друга из объятий. И, наверное, всё это продлилось бы вечно, но прилетела птица обломинго по имени Таша.

– Это подруга пришла, – отрываясь от губ любимого, объяснила я. – Ей у меня побыть надо, я забыла просто предупредить, да и она на полчаса раньше пришла.

Мы нехотя отлепились друг от друга и направились в коридор: Игорь собирался уходить, чтобы нам с Ташей не мешать, а я думала о том, как буду объясняться перед подругой, которая готова будет из меня душу вытрясти.

Открыв дверь, я впустила в квартиру непривычно спокойную Наташку. И её умиротворение настораживало, потому что совершенно не было ей присуще. Даже не помню, когда я видела её такой. Приблизительно, как мне кажется, никогда.

– Привет, – пробормотала она, но тут же стрельнула взглядом в сторону Игоря.

И этот взгляд мне не понравился. Так Наталья Стрельцова смотрела на тех кого собиралась возненавидеть с первого взгляда. – И вам здрасте, неопознанный товарищ.

Подруга даже острила не смешно, что говорило о крайней запущенности ситуации. Остаётся надеяться, что её взгляды обоснованы исключительно её же плохим настроением.

Игорь поспешил ретироваться, поцеловав меня в щёку на прощание, а я уже не могла думать о чём-то, кроме состояния Таши.

Я молча заставила подругу пройти в комнату, притащила ей из кухни торт и только после этого спросила:

– Чего стряслось?

Отвечать сильная и независимая женщина мне не спешила. С лицом настоящего маньяка она поедала несчастный кусок торта, смотря исключительно на свою «жертву». А я всё больше и больше убеждалась, что дела совсем плохи.

– Нормально всё, задолбалась я просто в край уже, – расправившись с несчастным, ответила Таша. – Жить буду. Меня вот больше волнует то, с кем ты связалась.

Я напряглась. Это её «связалась» ничего хорошего не предвещало, а мне очень не хотелось бы ругаться с подругой… Но,если она сейчас начнёт заливать, то, похоже, придётся ей хотя бы что-то высказать.

– Нет, ты не подумай, я с первого взгляда не берусь судить о том, какой человек этот твой возлюбленный, – она горько усмехнулась и закончила свою фразу: – Но дело-то в том, что он и не человек.

Я сначала нахмурилась, а потом стала подавлять желание покрутить пальцем у виска. Похоже, шарики за ролики у моей дорогой подруги заехали основательно.

– Таш, ну, если не человек он, то кто? Кинг Конг в трусиках? – я нервно хихикнула.

Сама же Таша моего веселья не разделила.

– Не угадала, Ада. Он – оборотень.

Не знаю, как описать то неверие, что захлестнуло меня в тот момент.

– Таш, а у тебя точно всё нормально? Может, провериться надо?..

Теперь уже смеялась Наташка. И смеялась она во весь голос, а мне хотелось вынырнуть из этого абсурда, только вот никак не получалось. Страшный сон какой-то… Надеюсь.

– Это нормально, что ты не веришь, – перестав гомерически хохотать, сказала Стрельцова. – Для простого человека – это просто мифы. Но они иногда оживают.

Я сидела, будто громом пораженная. Мой мозг просто не хотел воспринимать сказанное Ташей. Да как такое вообще воспринять-то можно?!

– Да мне, в общем-то, и плевать, кто он там… Меня одно волнует, – она выдержала драматическую паузу. – Когда он предложит тебе стать оборотнем, беги от него. Обращенные выживают через раз.

Не знаю, чем думала подруга, выплескивая на меня столько неожиданной информации, но моё сознание отказалось воспринимать подобное и просто уплыло во тьму.