Глава 8

Дико нервничая, я поправляю алое платье на лямках. Конечно, у меня в чемодане не было ничего такого, пришлось купить в магазине при отеле. Еле сдерживаюсь, чтобы не кусать губы, иначе мейкапу конец. На них, в тон платью, кровавого цвета помада.

— Это обязательно? — шепчу взволнованным голосом, стараясь не глядеть на стоящего рядом мужчину.

Виктор Александрович в белой рубашке с коротким рукавом и темных брюках. Униформа пилотов. Естественно, с собой он тоже ничего такого не брал.

— Это по вашей вине мы рискуем выглядеть идиотами! — пробасил мужчина. — Так что соберитесь.

Перебрав массу всего того, что мы могли бы исполнить, мы почти отчаялись. Исполнение песни Виктор Александрович категорически отмел. Танцы тоже. Играть сценку он также отказался, как и читать стихи. Тогда я разозлилась.

— А что вы согласны делать?! Я устала перебирать варианты!

— Не знаю! Предлагайте! Сами виноваты, нечего было махать веслом, стоя в каяке. В нем вообще стоять нельзя!

И когда я готова была опустить руки и взвыть, он неожиданно выдал:

— Черт с ним, танцы. Вы танго умеете танцевать?

— Танго? — я буквально уронила челюсть на пол. — Хотите сказать, вы умеете?

— Вы меня все время вопросами закидываете. Можете просто ответить? — он скрестил руки на груди, грозно глядя на меня из-под насупившихся бровей. — Так что, умеете?

— Да, я занималась в детстве танцами. Плоховато помню, но…

— Значит решено. Танцуем танго.

Днем я не отважилась спросить у сурового командира откуда он умеет танцевать танго, но сейчас уже было не страшно. Вот только было не до разговоров. В ресторане, где собрался весь экипаж, отмечая потрясающую погоду, прекрасный вечер и все, что подворачивалось под нескончаемые тосты, ждали наше выступление.

На мое робкое предложение «может проигнорировать?» Виктор Александрович лишь наградил меня прохладным взглядом.

— Что я за командир такой буду, если не выполню свое обещание, данное, как и остальными участниками, перед заплывом?

Я пристыженно промолчала.

Мы стояли под раскидистой пальмой и перекидывались молчаливыми взглядами, пока диджей объявлял о сюрпризе для гостей сегодняшнего вечера. Со столиков раздались приветственные овации, длинный стол с нашими коллегами и вовсе взорвался. Что-то пьяненько выкрикивает Лариса, свистит Алексей.

Но весь мандраж исчезает, едва Виктор Александрович берет мою ладошку в свою теплую руку и ведет на танцпол. Я начинаю думать только о его прикосновении. В его руках хочется нежиться.

Музыка бьет по ушам с первых аккордов, Северов делает шаг, увлекая меня за собой. В последний раз я танцевала в паре на школьной дискотеке, но это не в счет. С тем конопатым мальчиком из параллельного класса мы просто топтались на месте, медленно и чахло двигаясь по часовой стрелке.

А вот такой танец с умелым партнером, который уверенно ведет за собой, пожалуй, и вовсе остался в детстве. С танцами мне пришлось завязать, я быстро росла, прилично обогнала своего партнера по росту, и его мамочка решила подобрать ему новую партнершу, оставив меня за бортом. Мальчишек в секции спортивно-бальных танцев по пальцам можно пересчитать (одной руки, причем), поэтому мои шансы найти среди этого «многообразия» партнера быстро приравнялись к нулю. Походив еще какое-то время, я вскоре бросила танцы, сосредоточившись на легкой атлетике.

Виктор Александрович уверенно кружил меня по танцполу, его руки скользили по моей спине, талии и бедрам и… Боже, помилуй, какой это был страстный танец!

Тело с легкостью вспоминало позабытые движения, я бесстрашно скользила черной туфелькой по ноге своего командира, глядя ему в глаза. Нам не нужно было играть. Воздух между нами накалился до предела, прошлые обиды и недомолвки тоже сыграли свою роль.

Совсем неожиданно в его руке появляется красная роза, которую он вкладывает мне в руку, продолжая вести за собой по танцполу. Откуда она у него? Прятал в кармане?

Острые шипы впиваются мне в ладонь, я хочу освободиться, но крепкая хватка моего командира не позволяет этого сделать.

Темные глаза пронзают насквозь, а губы так близко, что мне… хочется повторить ту ошибку. Поцеловать этого невыносимого мужчину.

Но музыка заканчивается, и наши движения тоже. Под бурные аплодисменты мы стоим, прижавшись друг к другу и пытаемся отдышаться.

— Откуда вы умеете танцевать танго? — спрашиваю, растерянно оглядывая зал.

— Выучил для собственной свадьбы.

— Вы женаты? — в ужасе попыталась отшатнуться, но Виктор Александрович не позволил этого сделать.

— Нет. Свадьба не состоялась, — ответил мужчина.

— Вот как… — Я не ожидала такого услышать, и теперь стояла, не зная, что ответить.

Его хватка вдруг расслабилась. Северов выпустил меня из объятий.

— Пойдемте за стол, нас ждут.

…Полет в холодный Дублин был спокойным и умиротворяющим. Все пассажиры залипали в окно, наслаждаясь огненным закатом, который просочился в салон, освещая макушки людей.

Я и сама нет-нет, да выглядывала в крохотное оконце, разглядывая оранжевые облака, несущиеся в неведомую даль, оставляя на сердце тянущее чувство. Так бывает, когда человек влюблен.

Ты грустно счастлив. Тебе нравится переполняющее тебя чувство, что при воспоминании о человеке рушится вниз, стягивая живот. И в то же время, тоска в груди удручает и печалит, потому что ты знаешь, что любовь твоя останется безответной.

Тогда за столом в ресторане я все время подглядывала за своим командиром, но его взгляд на себе больше не ловила. Экипаж кричал, какая бы замечательная вышла пара, и как потрясающе мы смотримся рядом. Виктор Александрович лишь отмахнулся, скривившись.

А меня наш танец оставил в прибитом состоянии. Я жевала свой ужин, пила вино, но вкуса даже не различила. Все мои мысли были заняты им.

Однако, я понимала всю безнадежность ситуации. Он меня терпеть не может. Поражается моей глупости и бестолковости. Да и разница в возрасте… Лариса сказала, что ему тридцать восемь. А мне вот-вот двадцать два будет. Между нами пропасть глубиной в шестнадцать лет. Когда он уже целовался с девочками, я только родилась. Ну смешно же, ей богу. Он на меня и не взглянет. Воспринимает меня как дитя малое.

Что сказать, наверное, и меня немного пугает такая разница. Пугает факт быть непонятой. Пугает снисходительное отношение. Ставки на возраст. Это все не так просто.

Ноги гудели после обслуживания, и присесть в свое кресло, пристегнуться ремнями безопасности вызвало облегчение. Откинувшись на жесткое изголовье, я задумалась, откровенно витая в облаках.

Мне нравилось летать, мне нравился тихий гул самолета осенним вечером. Мне нравился запах снаружи самолета, когда выходишь на трап, уставшая после рейса. Величественный внешний вид железной птицы до сих пор вызывает восторг. Огромные двигатели, в которых каждая стюардесса обязательно делает фото. Нравится весь процесс от а до я.

Даже планерки, на которых распекают за нерасторопность и жалобы пассажиров — и те нравятся. Я не готова уходить отсюда. Куда? Я же только пришла. Еще столько неизведанного, куча мест, где я еще не была. Столько рейсов, которые мне суждено сделать.

Увы, но даже если Виктор Александрович и обратит на меня внимание, нашим отношениям вряд ли суждено осуществиться в реальной жизни. Он пилот, а я стюардесса. Мы все время будем находиться на разных концах земли.

Наверное, суровый командир уже давно позабыл о глупенькой девочке, которая каждый раз только и ставит его в неловкое положение.

Когда мы летели назад, мне даже не удалось с ним перекинуться и парой слов. Он все время был в кабине пилотов (а где же ему еще быть?), а я носилась с тележкой по салону. Ответственным за пилотов на обратному пути назначили другую стюардессу…

Дублин встретил нас темно-синим небом и сильным ветром. Кутаясь в легкий плащ, я спускалась по трапу с остальными членами экипажа, в нос забился привычный и любимый запах аэропорта. Густой запах топлива, механики вперемешку с запахом чемоданов и приключений.

— Холод собачий, — простучала зубами старшая. — Почему нам только эти тренчи тонкие выдают? Закоченеть можно. И автобуса нет, как назло. Совсем озверели.

Мерзнувшей кучкой мы стоим у двигателя, получая тепло от остывающего винта. Жмемся друг к другу, вцепившись в свои одинаковые чемоданы.

Наконец по разлинованному полю к нам едет автобус.

— Наконец-то, — проворчал командир.

Сегодня это был седовласый коренастый мужчина, вечно всем недовольный. К середине полета даже старшая бортпроводница посылала в сторону кабины пилотов проклятия, когда сотый звонок оттуда оповестил о том, что кофе не пахнет кофе.

— Как будто он ни разу не пробовал самолетный кофе! — возмущалась она, успокаивая стюардессу в слезах, которая этот самый кофе делала. — Вот же зануда!

Сев в холодный непрогретый автобус, я прижалась носом к стеклу, разглядывая самолет на взлетной полосе. Он красиво и плавно поднялся ввысь, оставляя за собой белую полосу. Кто знает, может в нем сидит Виктор Александрович? Привычно хмурит брови, но держит все под контролем. У него не может быть иначе. Он лучший из лучших.

Грудь опять сжало тугим обручем. Я тяжело вздохнула.

**

Пожалуйста, поставьте звездочку, если вам нравится. Напишите комментарий. Это сильно мотивирует автора и является главным вдохновением!❤