Глава 22

Стараясь унять дрожь, огляделась по сторонам. Вернулась в дом, быстро сняла униформу, переоделась в свою одежду, обула кроссовки, похвалила себя за то, что выбрала утром именно их. Марафон по огромному поместью дело нешуточное. Итак, Настя, на старт, внимание, марш! Рванула. Мой забег не оставил равнодушным мужичков, что занималась сварочными работами. Сначала алени что-то выкрикивали, тыкали пальцами в мою грудь, что тряслась при беге. А когда я снова пробегала мимо, двое работников сварочного аппарата присоединились к забегу. Неожиданные кавалеры оказались словоохотливыми и на бегу засыпали меня вопросами, заданными с акцентом: "Ти кто?", "Зачем бегать сюда, тюда?", "Что тякой красивай девюшка делает вечером"?

Алени производства ближнего зарубежья меня не интересовали. Вполне привлекательные парни, но мне был интересен только один олень, сделанный в России. И не потому, что золотой, а потому, что я влюбилась. Как же мне хотелось, чтобы в эту трудную минуту Дима был рядом. Я даже три раза послала мысленно к черту Ритку, которая уговорила не показывать детей. Но позвонить сейчас Диме я не могла. Такие вещи нужно говорить лично. Заводить знакомства с новоявленным спортсменами, что возбужденно дышали мне в спину, а тем более объяснять свое поведение, я не собиралась. Просто спросила:

— Детей тут не видели? Двоих. Мальчика и девочку?

Парни покачали головами. Детей они не видели. Я совсем сникла и вернулась в дом. Жадно выпила воды и заставила себя успокоиться. Сердце вон как колотится, нужно поберечься. Если свалюсь тут без чувств, кто моих маленьких беглецов искать будет. Внезапно меня осенила идея: а что, если мои детки направились к остановке. Там располагался небольшой магазинчик, в который я обещала детям заглянуть по пути домой. Но главарь по имени Анька вполне могла принять самостоятельное решение и потащить за собой Ваньку. Тем более, деньги у них были. Дали добрые люди. В маршрутке, которая привезла нас сюда…

В общественном транспорте мои близнецы сегодня утром ехали второй раз в жизни. В первый, когда мы покупали телевизор на прошлой неделе. Но тогда наше путешествие длилось всего две остановки. Рейсовый автобус до Лесогорской шел около часа. И, конечно же, мои детки отличись. На автовокзале автобус забился под завязку. Ехать предстояло долго, и я очень надеялась, что мы с детьми успеем занять двухместное сиденье в начале автобуса. Но нас резко оттолкнула необъятная мадам в ядовито-желтом сарафане. Ванька едва не упал. Я возмутилась:

— Женщина, можно быть поосторожнее! Здесь же дети!

Тетка повернула ко мне невольное лицо и рявкнула:

— Нарожала выводок, вот и вози его на такси! Будет она мне тут еще указывать!

В итоге мадама в желтом ворвалась в салон первой и брякнулась на переднее сиденье, массой своего тела сдвинув и буквально вжав в стенку автобуса своего соседа — симпатичного спортивного мужчинку средних лет. Мы с ребятишками устроились рядом, вцепившись за поручень. Но уже на выезде автобус тряхнуло так, что я не удержалась и ударилась лбом об верхнюю перекладину. Вскрикнула, схватилась за голову. Сосед женщины в желтом вскочил и произнес:

— Девушка, вам больно?! Идите на мое место.

— Спасибо, — ответила я. — Но пусть лучше дети сядут. Я в порядке, постою…

И тут Анька, всегда соображающая на лету, выдала:

— Мама, пусть лучше тетя нам место уступит, тогда мы все поместимся!

Близ находящиеся пассажиры дружно рассмеялись. Лицо у злой толстушки стало багровым, что совсем не сочеталось с желтым сарафаном. Она разразилась новым потоком брани в наш адрес. Но мне было на это плевать. Я втиснула детей на место доброго мужнины. Женщина в желтом покинула автобус, на наше счастье, неожиданно быстро, уже на третьей остановке. Также вышли пассажиры, что сидели напротив. Мы разместились на освободившихся местах с комфортом. Рядом со мной возле окна сидела Анна, напротив нее добрый спортивный дяденька, возле него, напротив меня, Ванька. Спортсмен не спускал с меня глаз, потом наклонился к Ваньке и спросил:

— Тебя как зовут?

— Иван!

— А я дядя Сергей. Иван, а у тебя папа есть?

— Есть, папа Кир!!! Только он с нами сейчас не живет.

Дядя Сергей улыбнулся и снова посмотрел на меня. Но в этот момент к нам протиснулась кондуктор и спросила:

— Деньги за проезд?

— Спасибо! — вдруг расцвел Ванечка и протянул руку к коробочке, полной мелочи.

Он решил, что кондукторша их… предлагает!!!

— Иван! — прошипела я, вытаскивая кошелек. — Это мы должны деньги отдать, а не нам.

Пассажиры снова рассмеялись. Им было весело, а вот Ванька явно расстроился. Это заметил дядя Сережа. Достал портмоне и вытащил оттуда две купюры по 50 рублей. Протянул их моим детям:

— Держите, на мороженое!

— Заберите назад деньги немедленно, Сергей! — возмутилась я. — Если вы таким образом хотите познакомиться, то зря. Я замужем, и мой супруг просто в… командировке.

Мужчина вздохнул и грустно произнес:

— Ну, тогда счастья вам в семейной жизни. За деньги не обижайтесь, я без корысти, от доброго сердца. Просто детей люблю. Ладно, я пошел, и так свою остановку проехал.

Сергей скрылся за спинами других пассажиров, направляясь к выходу. Автобус вскоре затормозил, мой несостоявшийся кавалер покинул салон, махнул нам на прощание рукой и пошел на противоположную сторону дороги. А деньги остались у детей.

Озабоченная тем, как скрыть близнецов от ока хозяина, я совсем забыла про этот эпизод. Зато теперь, когда вспомнила, сомнений не оставалось: дети ушли в магазинчик.

Минут через десять я была у торгового павильончика. Толкнула входную дверь и чуть не взывала от отчаяния. Аньки и Ваньки в магазине не было. Хотела обратиться к продавцу с вопросом о детях, но внезапно в магазин ворвалась бойкая бабульку с громким требованием:

— Слышь, Верка, дай срочно пол-литра моему Степанычу!

— Ты что, баб Зин, на солнце перегрелась? — удивилась продавщица. — Ты ж своего Степаныча за каждую грамульку беленькой поедом ешь.

— Седни ему можно! Даже необходимо! Стресс у моего нынче случился сурьезный.

— Да что за стресс, баб Зин?

— Испугался он! Чуть не помер со страху, а ведь в том я сама виновата. Утром занята была, пироги пекла, внуки обещали приехать. Вот и велела Степанычу в поместье топать. Там малярши у меня хорошо творожок да сметанку берут.

— Ну, дед Степан вместо тебя пошел, а в чем тут страх-то? — ничего не понимала девушка-продавец.

— А в том! Страх жуткий теперича в поместье. Не иначе, как сам дьявол его купил.

— Да с чего ты взяла, баб Зин?

— Да ты слушай, Верка, не перебивай. Пришел мой Степаныч, нашел моих мастериц, а те сидят как в воду опущенные. Думу думают, что делать. Старик мой хоть и полуглухой, но все же суть разговора промеж малярш понял. Новый владелец не знамо кого в подвалах выращивает.

— Как это — не знамо кого?

— А вот так, Верка! Ростом эти не знако кто малы, как дети малые. Лицом все одинаковые, но приятные. А вот тельца… Один мохнатый, другой на таракана похож, только красно-синего. Конфеты любят. У малярш сладостей не осталось. Так мохнатый чуть на моего Степаны не напал. Кричал "Конфеты или жизнь!"

— Да что ты за страсти рассказываешь, баба Зина! — всплеснула руками Вера. — Степаныч твой, полуслепой, полуглухой и полупьяный в особняк явился, вот и случилась с ним белая горячка. Не верю!

— Ну и не надо! Бутылку сюды давай, Верка! — обиделась баба Зина и вышла из магазина.

— Вам чего, девушка? — спросила меня Вера.

— Спасибо, уже ничего не надо! — ответила я и тоже поспешила к выходу.

Конечно, бабулька многое преувеличила, но в целом она рассказала правду. Мне все стало ясно. Главарь Анька напялила на себя и брата костюмы и решила в них прогуляться. С этим все ясно. Как дети оказались у маляров в противоположной стороне дома, я не знала. Снаружи там все огорожено. Дверь, соединяющая части дома, была заперта. Получается, ее кто-то открыл. Разгадывать эту головоломку мне было некогда, и я просто поспешила назад в особняк, очень надеясь, что беглецы все еще с бригадой маляров. Пошла по коридорам и замерла как вкопанная: смежная дверь была по-прежнему заперта. Это что же получается? Кто-то провел через нее моих детей в левое крыло, а потом снова закрыл? Одна связка ключей имелась у меня. Дмитрий Васильевич вручил мне ее в первый день, когда показывал поместье. Вторая у самого Димы. Получается, это он?! Но зачем?! И почему мне ничего не сказал, когда мы так сладко обнимались на кухне? Я уже совсем ничего не понимала. Решила: дети могли проникнуть за временный забор из плашек снаружи, когда кто-нибудь из работников заходил на территорию, где проводились отделочные работы. Немного успокоив себя, прибавила шагу и вскоре оказалась на месте. Девушки отделывали большую комнату с высоченными потолками. Мои близнецы помогали, дружно махая кисточками. В углу я заметила брошенные костюмы Чебурашки и Человека-паука. Неудивительно, что не совсем трезвый Степаныч перепугался.

— Аня! Ваня! — позвала я.

— Мама!!! — закричали дети и кинулись ко мне.

Девушки тоже оторвались от работы. Одна из них неприветливо заявила:

— Явилась, кукушка!

— Почему кукушка? — возмутилась я.

— Потому что за детьми лучше следить надо. Нас из-за тебя чуть не уволили!

– Но при чем тут вы?! — задала я закономерный вопрос.

Но девушка разозлилась еще больше:

— Слушай, идите уже отсюда, а! Итак, полдня прошло, а мы толком ничего не сделали. Некогда мне разговоры разговаривать.

Я гордо вскинула голову, взяла близнецов за руки и потащила за собой к выходу, устроив допрос на ходу:

— Вы почему из комнаты удрали? Как тут оказались? Кто дверь открыл и вас сюда привел?

— Мы не удрали, а вышли на минуточку, — ответила Анна. — Но по дороге встретили Бармалея, которым ты нас пугала. Но мы ведь храбрые дети, так, Ваня?

— Так! — подтвердил сын. — И у меня суперсила Человека-паука. Поэтому я победил злого Бармалея, и…

— Замолчи, фантазер. Анна, продолжай.

— В коридоре мы встретила Бармалея. Но он оказался совсем не страшный и привел нас сюда, чтобы мы рисовали на стенах.

— Понятно, — вздохнула я.

Хотя было ничего непонятно. Что за Бармалей? Зачем он утащил моих детей к малярам?

— Мы есть хотим! — заявила Анна.

— И спать! — добавил Ванька.

Последняя фраза была странной. Спать днем добровольно? Наверное, сказался физический труд и свежий загородный воздух.

— Хорошо, пойдемте, я вас покормлю, потом вы тихонечко посидите, а я поработаю, и поедем домой. Если босс отпустит.

Дала детям перекусить фрукты и позвонила Диме.

— Здравствуй, Настенька. Соскучилась? — игриво спросил мой золотой олень.

Про детей снова ни слова. Может, загадочный Бармалей это и не Дима вовсе?

— Безумно соскучилась, — ответила я правду. — Хочу узнать, скоро ли вернешься.

В ответ грустный вздох.

— Наверное, только к ночи, Настя. Если торопишься домой, езжай. А лучше оставайся, тебя же не ждут дома семеро по лавкам?

Тут мой олень угадал. Дома не ждут, потому что вот они, рядышком!

— Нет, Дима, я все же уеду, у меня тоже есть дела. Так что до завтра.

Ванька после перекуса в самом деле задремал. Анна сидела тихо в детской и рисовала. Я убралась в кухне. Решила на завтра приготовить что-нибудь сама. Не просить же Свету о помощи каждый день, ей тогда оклад платить придется. Из блюд выбрала борщ, потому что у меня уже был опыт. Да, неудачный. Ну, как говорится, первый борщ комом… Уверена, что на этот раз у меня все получится. И ведь получился! Я сама с удовольствием съела тарелочку наваристого супа. Выглянула в окно. Противного, вечно шляющегося возле хозяйского дома садовника почему-то сегодня не было. Да даже если бы и был, все равно девушки-маляры в курсе, что я мама двух детей, думаю, завтра об этом узнает и сам хозяин. Как говорится, терять нечего. Чему быть, того не миновать! Смело позвала близнецов в кухню, первым вошел еще сонный Ванечка. Спросил:

— Мама, а ты что делала?

— Суп готовила. Посуду, пол мыла.

— А почему не работала?

Вот так-то! Ванька маленький, а уже мыслит как все мужики. Для них всех ведение домашнего хозяйства — не труд, а веселое развлечение!

— Садитесь, суп будете есть.

При слове "суп" одинаковые мордашки сморщились, но голод не тетка, схватились за ложки и… съели все. Мой борщ, версия номер два детям тоже понравился. Я улыбнулась:

— Налопались? Тогда пора домой!

Возвращались снова в автобусе, но на этот раз в полупустом, из сельской местности вечером ехали в город немногие.

…Запах гари я почувствовала еще на лестничной клетке. Ворвалась в квартиру. Стас сдержал слово и уже вернулся. Блудный сын явно самостоятельно готовил себе ужин, потому что в кухне стоял чад.

— Стас, это что такое?!!

— Яичницу жарил, мать…

— Без сковородки, что ли? — возмутилась я, глядя на измазанную плиту. — Почти настоящий пожар устроил!

— Без любви нам не прожить и пожар не потушить! — тут же заорал Гоша.

На этот раз попка выдал перл не совсем в тему, зато забавный. Я даже улыбнулась. Потом велела Стасу:

– Ну что, вооружайся тряпкой, будем следы твоей готовки убирать. А заодно расскажешь, как в поход сходил.

Вскоре в моей крохотной съемной квартирке наступил вечер. Несмотря на то, что день выдался полным переживаний, я все равно чувствовала себя счастливой, глядя на три сладко посапывающих "секрета". Завтра расскажу Дмитрию Васильевичу правду, и будь что будет.

В тот момент я и предположить не могла, что совсем скоро жизнь без моего вмешательства сама раскроет все тайны. И не только мои…