Глава 36

Киран злился и очень хотел просто уйти. А меня разбирало жгучее любопытство. Хоть драконы и выбрали сомнительные, даже подлые методы достижения целей, я не верила в то, что они хотели всем навредить. Не было в этом никакой логики и смысла. Поэтому я мягко, но настойчиво убедила своего истинного выслушать рассказ Мудрейшего. И после того, как Киран, ворча, оделся в принесенную слугой одежду, мы сели за стол, заинтересованные и настороженные.

— Вы умные молодые люди, — начал Мудрейший Бронис Меренга. Его голос звучал устало и скрипел, как несмазанные двери. — Так что наверняка догадываетесь, что историю пишут те, кто стоит на вершине власти. Пишут, как выгодно им. — Он отвернулся и долго смотрел в высокое стрельчатое окно. Продолжил после тягостной паузы: — Нет никого среди нас, кто бы жил в те времена, когда все случилось, поэтому мы не несем ответственность за то, что совершили наши предки. Но несем ответственность за то, что делаем мы. А мы хотели исправить ошибки наших предков и написать собственную историю. Такую, чтобы ни у кого не было обид ни на какую расу.

Пока я с трудом продиралась сквозь пространные рассуждения старого дракона, в голове кристаллизовалась мысль: он отчаянно пытается найти оправдания и представить драконов жертвами обстоятельств, невинными благородными крылатыми ящерками.

— Мудрейший, — деликатно вмешался дракон в скромных, но дорогих одеждах — глава фонда исторического наследия Морган Блюм, — я вижу, как вам тяжело говорить о тех событиях. Позвольте, я расскажу Клементине и Кирану о том, что совершенно случайно раскопал в архивах. Мне будет проще. — Он посмотрел на правителя с почтительной просьбой во взгляде.

Мудрейший закрыл глаза на мгновение, словно сбросив тяжесть ответственности, и кивнул:

— Да, расскажи ты.

Блюм встал и весь подобрался, обретая вид учёного, собиравшегося сделать доклад о важном открытии.

— Так вот, около сотни лет назад, когда я только пришел на место главы фонда и начал разбираться в старых бумагах, мне в древнейших инструкциях для руководителей бросилась в глаза некоторая странность. Тех инструкциях, имею в виду, которые писали еще создавшие Межмирье драконы-основатели. В них был один настораживающий пункт: «Всеми силами поддерживать миф о Небытие и его тварях. Оказывать полное содействие элитному отряду драконов». — Он сделал паузу, давая нам с Кираном осознать эти слова. — Я пришел с этим к Мудрейшему, и мы вместе выяснили шокирующую правду: Небытия и его тварей, кхм, не существует. Миф и все вокруг него был создан для одной цели: собрать в Межмирье представителей всех рас.

— Зачем? — угрюмо, скрестив руки на груди, поинтересовался Киран.

— Для противостояния истинным метахимерам, если те решатся отомстить, — со глубоким усталым вздохом ответил Мудрейший, и его плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью.

— Вы должны понять! — горячо воскликнул ректор Кесада. — Не мы с ними ссорились, но расхлёбывать, если что, придется нам! Нашему поколению!

— А давайте все же по порядку, — попросила я, подняв ладонь в останавливающем жесте. — Мы можем предположить, что когда-то на Ягоше произошёл раскол. Часть метахимеров решили, что хотят иметь только драконью ипостась, но усиленную за счет отказа от остальных…

— Откуда вы это знаете⁈ — резко вскочив со стула, воскликнул еще один дракон, чем-то неуловимо похожий на Аргуса Дражера. Он подозрительно покосился на Кирана. — Мой сын что-то рассказал? Он проболтался⁈

— А он в курсе? — Киран выгнул бровь.

— Мы сейчас не о том! — Мудрейший громко хлопнул ладонью по каменной столешнице, призывая к порядку. — Продолжим. Да, Клементина, вы правы: часть метахимеров — сильнейшие из них, элита, возвели драконью ипостась в абсолютный культ и устроили переворот. Они силой заставляли тех, кто слабее, разделять их одержимость, а тех, кто был не согласен… — дракон сделал паузу, после которой его голос стал жестче, — просто выкинули в другие миры, созданные наспех.

— То есть Фер и все остальные миры созданы драконами? — удивилась я, чувствуя, как волосы шевелятся на затылке.

— Скорее метахимерами, которыми драконы тогда еще были, — поправил Мудрейший. — Они умели это делать. Мы, их потомки, уже нет. — Он снова отвернулся к окну, его профиль казался высеченным из камня.

Продолжил рассказ глава фонда наследия Блум:

— Кто-то из переселенцев смирился со своей участью и остался жить там, куда забросили, и постепенно менялся под воздействием магического фона, другой среды. Так появились расы, которые мы сейчас знаем: люди, эльфы, орки, демоны, оборотни… Однако часть выгнанных с Ягоша метахимеров не захотела мириться с произволом. Они не остались в созданных для них мирах-тюрьмах, а ушли куда-то дальше, где-то объединились. Мы точно не знаем, где они копили силы все эти долгие века, — развел руками Блум, — но называем это место условно Небытием. В сущности, отсюда и пошло само название «Небытие» и пугающее — «твари небытия».

— Копили силы? — резко спросил Киран, вычленив из пространного рассказа главную мысль. — То есть они всё же напали?

— Верно, — тихо подтвердил Мудрейший, поворачиваясь обратно к столу с мрачным лицом. — Через долгие столетья они напали на Ягош и выбили наших предков-драконов сюда, — жестом очертил пространство вокруг, — в это самое Межмирье, в крошечный мирок, который нам с огромным трудом удается увеличивать понемногу, используя все силы и ресурсы. Но самое печальное даже не это, — Мудрейший посмотрел на нас с Кираном, и в его взгляде читалась не то зависть, не то восторг, — а то, что мы, драконы, утратили самую суть — возможность создания истинных пар. Ту связь, что есть у вас.

Картинка в моей голове складывалась понемногу, как сложная мозаика, но я все равно не понимала главного: чего драконы хотят от нас сейчас? какая у них истинная цель во всей этой многовековой игре?

Я подумала, что теперь уже нечего стесняться, и спросила прямо, глядя Мудрейшему в глаза:

— То есть вы хотите сделать из людей новых метахимеров и отправить на отвоевание вашего дома?

— Ну, во-первых, не «вашего», а нашего общего, — снисходительным тоном поправил меня ректор Кесада. — Не забывайте, Клементина, что вы тоже родом оттуда. — Он сделал паузу, сложив пальцы домиком. — А во-вторых, мы всего лишь очень надеялись на возвращение истинности и рождение новых драконов с обновленными способностями. Хотели получить сильное потомство и увеличить Межмирье. Возможно, объединить его с другими мирами в один большой и стабильный.

— Но почему вы на нас эксперименты ставили, а не на своих детях? — холодно спросил Киран.

И слово снова взял хранитель фонда исторического наследия Морган Блюм.

— Пробовали! Эксперименты идут давно — больше сотни лет. Начали их ещё до меня. Мы пробовали со всеми расами: и с драконами, и с эльфами, и с демонами, и даже с орками, но положительную динамику давали лишь люди, и то только девочки, — развел он руками. — Но это были лишь крупицы, жалкие обломки возможностей истинных метахимеров. — Его взгляд вдруг загорелся любопытством. — Мне не терпится узнать, как вы стали нашим настоящим успехом⁈ Насколько я помню из отчетов, на вас, молодой человек, зелье плохо подействовало — вы чудом выжили, а потом на тестировании в академии не показывали задатков наших предков. Как мы вас проглядели?

Мы с Кираном уставились на него, как на ненормального. Этот дракон словно жил в собственном мире. Так запросто, почти восхищенно, заявлять о том, что они чуть не убили сына императора… Ну, это надо быть совсем не в себе.

— Кто дал вам мои волосы и напоил меня зельем? — прорычал Киран, его голос низко вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Мой отец?

Блюм замахал руками.

— Что вы, что вы! Он ни в какую! Мы ему предлагали сделку, когда вам было лет пять, но его величество напрочь отказался. — И понизил голос до конспиративного шепота: — Только его жену, вашу мачеху, мы смогли уговорить. И, как видите, мы в вас не ошиблись! — Лицо дракона снова расплылось в счастливой улыбке ученого, нашедшего подтверждение своей теории.

У меня перед глазами встала густая красная пелена. Зубы сами собой стиснулись, а пальцы впились в подлокотники.

— Киран тогда чуть не умер! — возмущенно воскликнула я, вскакивая так резко, что кресло отъехало назад. — Вы едва его не убили! Вы — сумасшедшие эгоисты! Все до одного! Мы уходим!

— Не понимаю вашей реакции, дорогуша, — протянул Кесада, развалившись в кресле с видом человека, терпящего капризы. — Чуть не умер — это не умер. И вообще, только благодаря нам вы нашли друг друга и получили свои уникальные возможности. Вы нам по гроб жизни обязаны.

Это заявление вывело Кирана из себя окончательно. Но он не вскочил в ярости. Вместо этого он медленно, как хищник, встал, оперся сжатыми в кулаки ладонями на холодную каменную столешницу, склонился к ректору и тихо, но так, что каждое слово падало ледяной глыбой, сказал:.

— Я вам уже говорил, но повторю еще раз, чтобы дошло: мы с Тиной давно знакомы. И если бы вы не влезли в наши жизни со своими зельями и экспериментами, то очень вероятно, что полюбили бы друг друга и поженились и без вас. Мы бы вместе правили страной и жили счастливо, без всех этих новых способностей и ваших проблем. — Он выпрямился, его взгляд скользнул по ошеломленным драконам. — Так что не обессудьте, драгоценные господа драконы, а мы ваши древние проблемы решать не нанимались, — процедил он, взял меня за руку и решительно потянул из кабинета.

За столом снова поднялся гвалт. Драконы повскакивали и, перебивая друг друга возмущенными возгласами, пытались нас остановить кто мольбами, кто угрозами. Но мы шли к двери, не оглядываясь, спинами чувствуя растерянную ярость и бессилие советников.

— Не надо! — внезапно прогремел властный голос Мудрейшего, заглушая гвалт. — Пусть идут. Всем сейчас лучше остыть.

Кажется, до наших выставленных щитов совсем чуть-чуть не долетел пущенный кем-то магический снаряд, остановленный Мудрейшим. И больше нам помешать не пытались.

Мы беспрепятственно вышли из резиденции и сели в свой быстроезд. Я повернулась к Кирану, все еще чувствуя, как бурлит кровь.

— Что думаешь со всем этим делать? — спросила тихо, смотря на его угрюмо сжатую челюсть. — Куда поедем теперь?

Киран не сразу ответил, а когда заговорил, его голос звучал твердо:

— Сначала поженимся. И сделаем нашу связь полной и нерушимой. — Он бросил на меня быстрый, полный решимости взгляд. — А потом вернемся и поднимем на уши весь народ. Все вместе решим, что со всем этим бардаком делать.

Пожениться и сделать связь полной — да, это единственно верное решение. Я больше ничего не боялась и ни в чём не сомневалась.