Глава 5

— Кто-нибудь, выключите это! — взмолилась я, пряча голову под подушку.

Я легла спать вот буквально только что. Едва закрыла глаза, как была вынуждена проснуться. Но просыпаться не хотелось. Да что там не хотелось? Я бы душу продала за то, чтобы поспать еще пару-тройку часов.

— Веролика, вставай, — тронула меня поверх одеяла Агнес.

— Не хочу, — буркнула я, поглубже закапываясь в одеяло.

— Вставай немедленно, — произнесла она твердо. — Если кто-то не соблюдает режим дня, наказывают всех. Лично я не хочу остаться из-за тебя без свободного времени или без ужина.

— Тогда сделайте так, чтобы меня отсюда выгнали! — зло сбросила я с себя одеяло.

— Никто тебя отсюда не выгонит! — повысила блондинка голос. — Или ты поднимаешься сама, или я зову девчонок. Поверь мне, до душа мы тебя как-нибудь дотащим.

Поджав губы, я была вынуждена встать и в темноте отправиться в душ. Стоя под теплыми струями, я продолжала засыпать. Огонек единственной свечи трепетал на подоконнике, пока я всеми силами умоляла себя собраться. Побудка в пять утра оказалась для меня адом. Я просто не привыкла подниматься так рано.

Да что там рано?! Фактически среди ночи!

Вернувшись в спальню, я в темноте под неусыпным взглядом Агнес переодевалась в спортивную форму колледжа. Ненавидела этот колледж, но еще больше, как оказалось, я ненавидела зарядку.

Последовав за соседкой в общий холл на построение, я была вынуждена лицезреть до омерзения бодрого имсита. Директор Тарль просто лучился хорошим настроением, будто и вовсе не был модифицированным. Проявление эмоций для них то же самое, как если бы камень вдруг взял и улыбнулся.

— Итак, неженки. Через одного два шага вперед, руки в стороны. На счет раз…

Да, я определенно ненавидела зарядку! Да как они вообще способны в пять утра шевелиться?! Я ощущала себя вареным пожеванным и выплюнутым овощем, по которому еще и летное авто прокатилось. Единственным моим желанием сейчас было вернуться обратно в кровать и не вылезать из нее до самого обеда. Хотя нет, имелось и еще кое-что. Я бы с удовольствием перевернула на голову имсита ведро с холодной водой, чтобы посмотреть, как исчезнет с его каменного лица это довольное выражение.

— Закончили, — произнес модифицированный, и только я с облегчением выдохнула, усаживаясь прямо на пол в холле, как Эльдертарион решил меня добить: — А теперь на пробежку.

— Да вы издеваетесь! — не выдержала я, за что получила полный предвкушения взгляд.

— Я, Веролика, еще даже не начинал.

И вот лучше бы я даже не пыталась встать! Лучше бы имситу вообще пришлось отдирать меня от пола!

Нет, поначалу все было очень даже замечательно. Утренняя прохлада коснулась разгоряченных щек, подарила коже долгожданную свежесть. Какие виды здесь были! В предрассветных лучах сад да и ферма в целом выглядели просто волшебно. Золотые лучи освещали сочную зелень, а небо, черное поначалу, все больше приобретало фиолетовые, а потом и вовсе розовые тона. Пористые облака казались перьями, что застыли в воздухе.

— Рот не разевай, букашка залетит, — буркнул модифицированный, спускаясь по ступенькам мимо меня. — Десять кругов вокруг особняка.

— Я умру уже на втором! — предупредила я.

— А ты умеешь радовать, Неженка.

Я помирала. Пробежав первый круг, на втором я искренне желала придушить директора этого тюремно-учебного заведения. Перейдя на шаг уже на середине, мысленно придумывала ему всевозможные кары.

— Веролика, бегом! Хватит ползти! — прилетело мне вдогонку.

— Но я не могу бежать!

— А вчера бегала очень даже хорошо. Мне позвать ту волчицу к нам в гости?

Стиснув зубы, я снова побежала. Так и знала, что тот монстр — дело рук имсита. Только такие, как он, могут притягивать таких же жутких существ!

Я бежала на чистом упрямстве, подстегиваемая злостью. Последние круги фактически ползла, но это абсолютно никого не волновало. Когда десятый круг наконец-то остался за моей спиной, я просто упала на землю, в то время как остальные девушки спокойно стояли у входа в особняк. Они прибежали гораздо раньше меня.

— Вот, — подошел ко мне модифицированный, загораживая собою солнце. — А будешь тренироваться ежедневно, может быть, в следующий раз тебе даже удастся сбежать от меня.

— Мне и так удалось, — напомнила я все нюансы нашей вчерашней встречи.

— От меня — да, а от Фави — нет. А теперь все в душ и не задерживайтесь, — отдал мужчина приказ, глядя на воспитанниц. — Нужно успеть почистить животных до завтрака. Кстати, о завтраке. Веролика, ты помнишь, что сегодня твоя очередь готовить?

— А можно я просто умру?

Умереть мне не дали. К сожалению.

Отпустив меня в душ, имсит встретил мою побитую тушку в холле, сопроводив под конвоем на кухню. Честно говоря, я бы и без него вспомнила, куда идти. Помещения этого особняка совсем не представляли собой лабиринты.

— Что я должна приготовить? — спросила я, несмело останавливаясь у кухонного островка.

— То, что умеешь, — просто ответил Эльдертарион, усаживаясь с другой стороны острова на высокий барный стул. — Тебе необходимо приготовить три блюда из расчета на количество человек.

И вот ему легко сказать: три блюда. Я в принципе готовить не умела, потому что у отца работал повар и меня к плите никогда не подпускали. Да и я не рвалась: для этого не было причин.

Пораскинув мозгами, я решила вспомнить, что обычно на завтрак готовил наш повар. По всему выходило, что из тех продуктов, которые я нашла в шкафах, можно было сделать оладьи, кашу и овощной салат. Вроде бы совсем неплохо.

— А вы так и будете здесь сидеть? — уточнила я, пытаясь напрячь память, чтобы вспомнить рецепт теста.

— Должен же я быть уверен, что ты нас не отравишь, — даже не взглянув на меня, прокомментировал мужчина свое нахождение на кухне.

— Хотела бы — уже давно бы отравила, — буркнула я обиженно.

Имсит на мои слова лишь негромко посмеялся. Ну да, слух у него — сто раз обзавидуешься.

Меня нервировало присутствие директора. Сидя за стойкой, он совсем не обращал на меня внимания, занимаясь какими-то бумагами, но тем не менее я прямо-таки чувствовала затылком его пристальный, пробирающий взгляд, а шеей — его дыхание.

И эти ощущения вдруг стали сильнее, вынуждая меня замереть. Ледяные иголочки страха прокатились вдоль позвоночника. Я не хотела оборачиваться, но и не обернуться не могла. Потому что должна была убедиться, что попросту не схожу с ума.

— Что ты делаешь? — спросили у меня еще до того, как я полностью обернулась.

И как тут не вздрогнуть, когда между нами даже шага нет? Он подкрался ко мне абсолютно беззвучно, опаляя дыханием, обжигая взглядом. Ком встал в горле, не давая нормально дышать.

— Тесто для оладий, — выдавила я из себя.

— У тебя не получатся оладьи. Тесто слишком жидкое, и знаешь, скорлупу вообще-то не едят.

— Я не хотела добавлять скорлупу, — отошла я на шаг в сторону.

А потом еще на шаг, чтобы было хоть немного легче дышать.

— А это что? Каша? — попытался он вытащить деревянную ложку из кастрюли, но сделать этого не смог. С первой попытки. — А ты не думала, что кашу нужно мешать? И солить. И вообще, для каждого вида каши необходимо свое количество воды.

— Так, может, сами приготовите? — возмутилась я стольким комментариям.

— Да еще чего? — бросил имсит ложку в мойку. — Бери новую кастрюлю, времени до завтрака осталось мало. И для яиц кастрюлю поставь.

Отставив в сторону чашу с “тестом”, модифицированный перенес на ее место пустую. В его руках все выглядело максимально легко и просто. Пока я пыталась зажечь вторую конфорку допотопной плиты, он соединил все ингредиенты для нового теста. И снова взглянул на меня.

— Так, тебе спички в руки не давать, все ясно, — заключил он, увидев мои потуги. — Воды в кастрюлю налей до четвертой отметки. И крупу бери из второго пакета: она сварится за пять минут без твоего участия, но забросить нужно, когда вода закипит. Ровно четыре стакана крупы. Третье блюдо какое?

— Овощной салат, — со стоном отозвалась я.

— Сама-то нарежешь?

Мне хотелось убивать. Искренне. Никогда еще я не вымещала свою злость на ни в чем не повинных овощах. Стругала разноформенными разногабаритными кусками, отыгрываясь за все утро целиком и полностью.

Модифицированный, увидев “салат”, только головой покачал.

— Жарь оладьи. Зачерпываешь большой ложкой тесто и выливаешь на горячую сковороду. Как только на оладьях перестанут появляться новые дырочки, переворачиваешь их лопаткой на другую сторону. Еще минута — и перекладываешь на тарелку.

Отсалютовав мужчине ложкой, я принялась за оладьи. На удивление, они не только получались, но и выглядели даже лучше, чем у нашего повара. Справившись со всей чашей, я осталась довольна собой и своими успехами. Имсит же в это время остужал вареные яйца и нарезал сыр. У меня бы так тонко точно не получилось.

— Что дальше? — поинтересовалась я, воодушевленная успехом.

— Сервируй стол.

Девушки вошли в столовую как раз в тот момент, когда я под диктовку Эльдертариона закончила с сервировкой. Они с удивлением и смехом смотрели на миски с салатом.

Когда все расселись по местам, повисло напряженное молчание. Причем его инициатором стал сам директор, неодобрительно посматривающий на тарелки с кашей. Как варить ее, он мне рассказал, а через сколько выключать — нет, так что каша ожидаемо подгорела. Те, кто рискнул ее попробовать, отодвинули тарелки подальше. Я и сама попробовала, но она была не только пересолена, но и пахла гарью.

Зато оладьи удались — их все и ели. Только тесто для них готовила не я. В общем, за завтрак мне почему-то было стыдно.

Я не чувствовала ни ног, ни рук, убирая со стола и вымывая посуду. Только одних тарелок получилась внушительная гора, не говоря уже о столовых приборах и кружках. Выключив воду, я устало села на стул, чтобы перевести дыхание. Хорошо, что имсит ушел, потому что под его пристальным взором мне бы гордость сесть не позволила.

— Что, Неженка? Уже закончила? — появился модифицированный.

Вспомнишь… Уж лучше бы не вспоминала.

— Закончила, — бодро поднялась я на ноги, складывая кухонное полотенце.

Прогулявшись по кухне, мужчина остановился у подставки, на которой высыхала посуда. Взяв поочередно несколько тарелок и кружек, повертев их в руках, он вернул все на место.

— Вся посуда жирная, а на некоторых тарелках не отмылась каша. Перемывай, — приказал этот… этот…

Да у меня слов не было! До занятий оставалось всего полчаса на отдых, и теперь я должна была потратить их на посуду, которая не отмывается!

— Так, а это что? — заглянул он мне за спину.

Из мусорного контейнера торчала кастрюля с пригоревшей кашей, отмыть которую у меня вообще не получилось. Каша просто не отдиралась.

— Еще раз увижу подобное, будешь с утра до вечера чистить хлев, — произнес Эльдертарион зловеще, пригвождая серебряным взглядом. — Кастрюлю тоже вымой.

Я с трудом дождалась, когда имсит покинет столовую. Дрожала. То ли от переполняющей меня злости, то ли от убивающего бессилия. Слезы стояли в глазах стеклом, но недолго. Вскоре они заскользили по щекам, обжигая, капая на тарелки.

Я снова перемыла всю посуду. На этот раз перетирала по несколько раз, чтобы даже пятен от пальцев не осталось, чтобы этому монстру не к чему было прикопаться.

Ненавидела.

И его ненавидела. И это место. И мачеху. И свою жизнь. Я проклинала тот день, когда в нашем доме появились эти чертовы буклеты колледжа. Хотя нет, я проклинала тот день, когда родилась. Потому что именно в тот злополучный день умерла моя мама. Если бы она осталась жива, у меня бы была совсем другая жизнь.

Та жизнь, о которой я всегда мечтала.

— Итак, открываем тетради. Веролика, для моего предмета вам понадобится толстая тетрадь в клетку, — произнесла миловидная шатенка в строгом деловом костюме: юбке, блузке и пиджаке.

Мне в принципе было интересно узнать, как в этом колледже проводились занятия. У меня не было опыта, чтобы сравнить: я не училась ни в школе, ни в высших учебных заведениях. Читать,

писать и считать меня научила няня, а все остальное я узнавала из тех немногочисленных книжек, которые мне перепадали от братьев. И не всегда с их разрешения.

Мне понравились и история, и география материков. Оказывается, на Малли было всего два материка в отличие от нашей планеты. На первом проживали люди-звери — коренные жители Малли, а второй присвоили себе люди с Земли по обоюдовыгодному для обеих сторон соглашению. С непривычки я не успевала все записывать вовремя, поэтому преподавателям приходилось меня ждать.

Но только сегодня и в качестве исключения.

Преподавательница по математике даже тренироваться посоветовала в свободное время, между делом похвалив меня за правильно решенную задачу. Еще бы у меня было это свободное время.

Четвертым и последним на сегодня занятием стала литература. Немолодая женщина в черном платье-балахоне заставляла нас поочередно читать вслух отрывки из произведения. Последней в этой очереди оказалась я:

— …И губы губ касались боязливо.

И сердца стук все затмевал собою.

Жар ночи околдовывал. Пытливо

Я любовался только лишь тобою.

Скользила ткань, рвались границы. Очи…

Чернее них не видел, не увижу.

Бывает так: светило затмевает ночи,

А я все больше, больше ненавижу.

Я ненавижу взгляд, которым смотришь.

Я ненавижу блеск твоих волос,

Их аромат. С ума меня ты сводишь –

Твой профиль, стан и аккуратный нос.

Я ненавижу миг той первой встречи,

Я ненавижу сладость твоих губ,

Я ненавижу те пустые речи,

В которых оказался слишком груб.

И губы губ касались боязливо.

И сердца стук все затмевал собою.

Я помню все, что ты мне говорила.

Я помню миг, как заболел тобою.

(Автор Любовь Огненная)

— Прекрасно, Веролика, — похвалила меня преподавательница, вынуждая смутиться. — У вас определенно есть талант. Я бы посоветовала вам попробовать себя на актерском поприще. Никогда не думали связать себя с театром?

— Я хочу стать офицером космической армии, — произнесла я твердо.

— Вот как? — удивилась женщина.

— Похвальное стремление, — внезапно раздался голос имсита, заставляя всех воспитанниц обернуться. Мужчина стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. — Асандра, разрешите, я заберу Веролику?

— Да-да, конечно, — спохватилась преподавательница. — Мы уже закончили.

Забрав все свои принадлежности, я молча последовала за модифицированным. Мысленно уже готовилась к худшему, потому что мне предстояло готовить обед. И не просто готовить, а, судя по всему, опять делать это под неусыпным контролем директора.

— Какие планы? — поинтересовались у меня, стоило нам оказаться на кухне.

— Никого не отравить, — коротко отозвалась я, по памяти открывая шкафы, чтобы достать из них ингредиенты.

— Будем считать, что это почти успех, — занял он все то же место за островком. — А готовить что собираешься?

— Что-нибудь.

— Необходимо первое, второе, напиток и салат.

Ну, это я знала и без имсита. Как и то, что для любого супа сначала варили бульон. Как его варить, я даже почти помнила. Однажды мне довелось побывать при этом знаменательном событии — мама Джаза стояла у плиты, пока я дожидалась парня. Так вот в кастрюлю она положила куриные окорочка, очищенную морковь, лук прямо в шелухе, немного соли, перца и сушеные листики. Я тогда еще спросила, почему лук не очищен, на что женщина ответила, что из-за шелухи бульон для супа станет золотого цвета.

Но на этом мое любопытство не закончилось. Я просто не понимала, как из целых окорочков и овощей должен получиться суп. Оказалось, что через час из бульона вынимали абсолютно все, а в ход шли нарезанные овощи, крупы или вермишель и разделанное на более мелкие куски мясо, избавленное от костей. Ее советами я сейчас и собиралась руководствоваться.

Покидав все в кастрюлю с водой, я принялась избавлять корнеплоды от толстой кожуры.

— Почему ты не очистила шелуху с лука? — раздался голос модифицированного у меня над ухом.

За своими мыслями я и забыла, что нахожусь на кухне не одна, настолько тихо сидел директор. До этого момента.

— Так варится бульон на суп, — с важным видом отметила я, не прерываясь ни на секунду.

Получалось, честно говоря, из рук вон плохо. После моих издевательств с ножом от корнеплодов оставалось совсем немного. Но я упрямо продолжала делать вид, что все идет по плану.

Эльдертарион же делал вид, что абсолютно мне не помогает. Так, в отсутствие его помощи сама собою на плите оказалась вторая кастрюля, а из подвала были принесены консервы в банках, которые я даже открывать не умела. Зато это умел делать директор.

— Куда столько вермишели? — перехватил мужчина мое запястье, не давая засыпать и четверть пачки в кастрюлю.

Однако меня в этот момент почему-то перестала волновать вермишель. Меня вообще что-либо перестало волновать, потому что одно-единственное касание вызвало во мне противоречивые чувства: и испуг, и что-то такое, чему я пока не могла подобрать описание.

Я не только вздрогнула, нет, когда пальцы мужчины обожгли мое запястье. Меня еще и в жар бросило от того, как близко директор ко мне стоял. Он в буквальном смысле касался телом моей спины. Я ощущала его учащенное сердцебиение сквозь слои одежды.

Когда ладонь его свободной руки скользнула у меня под грудью, перемещаясь на талию, а сухие губы вдруг коснулись линии роста волос у основания шеи, я окончательно потерялась в том, где и зачем нахожусь. Была ошеломлена, объята страхом и абсолютно потеряна.

— Директор Тарль, можно… — раздался звонкий голос Агнес.

Друг от друга мы с модифицированным тут же отскочили в разные стороны, но…

Уже случившегося это нисколько не меняло.

— Да, Агнес, что ты хотела? — хриплым голосом произнес имсит, опустившись на корточки.

Пакет с вермишелью выпал из моей ослабевшей руки в миг, когда в арочном проеме появилась моя соседка. Бросившись помогать, я едва не ударилась лбом о чужой лоб. Очень сильно надеялась, что Агнес ничего не успела рассмотреть.

— Эм, директор Тарль, позвольте мне помочь Веролике с обедом, — отозвалась девушка, которую я по-прежнему предпочитала не видеть.

Уж лучше собирать по крупицам вермишель. Тем более что меня до сих пор трясло.

— Так сильно хочется нормально пообедать? — усмехнулся мужчина как ни в чем не бывало. — Веролика слишком горда для того, чтобы принять помощь.

— И ничего подобного! — пробурчала я, поднимаясь. — Конечно, если помощь мне предлагаете не вы.

Наткнувшись на ледяной предупреждающий взгляд, я запоздало поежилась и отвела глаза. В стрессовых ситуация мне редко удавалось себя хорошо контролировать, так что язык мой нес и не такие вещи. За что мне совсем не было стыдно.

Потому что лично я ничего предосудительного не совершила. В отличие от модифицированного.

Покидая столовую, имсит зло чеканил шаг. Пачка вермишели, которую он до сих пор удерживал в руке, с треском была передана Агнес. Несколько крупинок снова разлетелись по полу, но раунд был выигран: мы с соседкой остались вдвоем.

— А… — протянула она неуверенно.

— Лучше ни о чем не спрашивай, — устало покачала я головой, выравнивая дыхание. — Так ты действительно пришла помочь?

— В какой-то мере, — призналась девушка. — Я и сама не очень хорошо готовлю.

— Ну, я вообще готовить не умею, так что все лучше, чем ничего. Итак, что будем делать?

Всего за час мы с Агнес в четыре руки успели сварить сносный суп, сделать гарнир для второго и нажарить рыбных котлет из консервов. В качестве салата в глубокую миску девушка набросала различной зелени и приправила все это маслом, а вместо напитка был подан странный чай — к синим размятым ягодам соседка добавила листики мяты и чайные листья, после чего все залила кипятком. Получилось на удивление вкусно.

Мою благодарность можно было измерять тоннами, о чем я не уставала повторять, пока мы сервировали стол.

— И самое главное: всегда нужно пробовать то, что готовишь, — давала она мне последние наставления. — И конечно, лучше солить понемногу в самом начале. Добавить соли в процессе готовки можно всегда, а вот убавить уже навряд ли получится.

— Да ты настоящий кладезь знаний, — восхищалась я, поправляя салфетки.

— Какие ароматы витают… — протянула Васита, перекручивая пальцами свои розовые пряди.

В столовой девушки появились одна за другой под предводительством молчаливого директора. Заняв свое место за столом, он не произнес ни слова, пока я разливала по тарелкам суп и накладывала второе. Стаканы чаем наполняла Агнес.

Когда и мы расселись по местам, в столовой воцарилась гробовая тишина. Все с ожиданием смотрели на Эльдертариона.

— Да можно это есть! — возмутилась я. — Мне Агнес помогала готовить.

И чтобы подтвердись свои слова, я первая взялась за ложку. Голодная до жути, меньше чем за минуту я с удовольствием расправилась с первым и приступила ко второму. Только после этого приборы застучали по тарелкам.

Вычистив все до крошки, я сыто откинулась на высокую спинку стула. Сейчас мне больше всего на свете хотелось поваляться, подремать хотя бы часик, но нет. Пока все отдыхали после обеда, я должна была снова перемыть всю посуду. На этот раз ее оказалось еще больше, но справилась я гораздо быстрее. Потому что сразу вымывала и вытирала до чистоты.

— Молодец, — раздалось от входа в столовую, когда я наконец-то закончила и уже вытирала руки о кухонное полотенце.

— Мне ваша похвала не нужна, — проинформировала я мужчину отстраненно, ничем не выдав своего истинного к нему отношения.

На данный момент мною вновь овладел страх, потому что ситуация, которая произошла в этой кухне между нами, абсолютно точно относилась к тем, что можно было назвать из ряда вон выходящими. Честно говоря, мне просто хотелось забыть этот день как самый страшный сон в своей жизни.

— Иди в сад, — никак не прокомментировал имсит мои слова.

На этом наш странный диалог был закончен, потому что в сад я предпочла выйти прямо из кухни.

Я помнила расписание. Солнце нещадно палило, пока воспитанницы собирали в плетеные корзины фрукты и овощи под предводительством смешливой женщины в широкополой шляпе. Она подбадривала девушек, много улыбалась, а между делом успевала смотреть, кто и что делает неправильно. Мою скромную личность тоже не обошли вниманием — Озданья не отходила от меня ни на шаг, пока я боролась с овощами.

В неравной борьбе пока выигрывали овощи.

Наполнив все корзины под завязку, мы перетаскали часть из них на кухню. Но большая половина отправилась в огромный ангар, где находился склад фруктов, овощей, зелени и ягод.

— И почему мы должны это делать? — негромко ворчала я, заталкивая корзину на одну из полок железного стеллажа. — Этот директор зарабатывает на вас, используя вас как бесплатную рабочую силу для своих дел. Уверена, что он нехило наживается на продаже.

— А ты попробуй откажись, — со смехом посоветовала Васита.

Пелана же — та, что с роскошной пепельной косой, — веселья подруги не разделяла:

— И тогда проблемы будут у всех. Тебе мало того, что было на прошлой неделе?

— А что произошло на прошлой неделе? — заинтересовалась я.

— Курта отказалась готовить, и директор ее не пощадил несмотря на всю ее красоту. Весь день нам была доступна только вода.

— А это вообще законно?

— На территории фермы действуют свои законы, — добавила Зана, проходя мимо нас. — Пойдемте, там последние корзины остались.

Пот катился с нас градом, но кого это волновало? Точно не имсита. Он-то наверняка сейчас где-нибудь прохлаждался.

Выполнив задание, все так же под предводительством Озданьи мы снова оказались на кухне. В расписании дня этого не было указано, но сегодня женщина учила нас готовить разные булочки с начинкой из одного вида теста. Такое занятие абсолютно всем пришлось по душе, и даже я счастливо вымазалась в муке, делая из теста смешные гульки.

Меня и уборка не напрягла. Пока противни с булками стояли в печи, мы протирали свои рабочие места и вымывали за собой посуду. Теперь понятно, зачем здесь нужен такой длинный остров: чтобы все поместились в случае внепланового занятия, которое лично мне было только на руку.

Обязанность готовить полдник для всех при наличии булочек отпадала сама собой.

Полдничали мы прямо на кухне, не перемещаясь за общий стол в столовой. Воспитанницы вместе с преподавательницей пили холодное молоко прямо с горячими булочками, а я, на свое счастье, отыскала в застенках холодильного помещения обыкновенный кефир, чему была несказанно рада.

Молоко я с детства не переваривала ни под каким соусом. 152e1bc

На запах свежей выпечки на кухню ожидаемо заявился модифицированный. Еще бы не прийти с его обостренным обонянием!

Взяв с подноса сделанную мной булочку с яблочной начинкой, он кивнул почему-то Озданье — видимо, в знак благодарности — и отправился в холодильное помещение, откуда почти тут же раздался его осуждающий голос:

— А где мой кефир?

Все взгляды предательниц тут же скрестились на мне. Даже садовница смотрела то на меня, то на бутылку с кефиром, что стояла рядом с моим уже опустевшим стаканом.

Как назло, в помещение вернулся имсит, и взор его тут же прикипел к моей бутылке. Ну а потом и ко мне. И вот кто бы знал, зачем я это сделала?

Демонстративно отвертев крышку, я почти залпом допила всю бутылку с кефиром, что заставило модифицированного недобро прищуриться.

— Ну теперь я знаю, кто сегодня поедет со мной за продуктами, — проговорил он размеренно, не торопясь, давая мне возможность насладиться каждым словом. — Веролика, собирайся прямо сейчас.

Стон, полный отчаяния, мне подавить не удалось. Кажется, мне все еще мстили за вчерашний побег.