Глава 5

К вечеру наваливается такая дикая усталость, что становится всё равно. Восприятие притупляется, перед глазами плавает цветной туман. Я ног под собой не чувствую, когда Риас наконец приказывает остановиться. Люди садятся на землю прямо там, где стояли, некоторые настолько измотаны, что падают в пыль. Но чешуйчатые воины будто не ощущают даже малейшего утомления. По приказу своего предводителя они разворачивают телеги, с которых сгружают странные предметы. Продолговатые, похожие на огромные сосуды… Если бы их выковали кузнецы. Именно такая штука упала с неба, а после из неё вышел воин с чешуёй вместо кожи. Я опираюсь ладонями о землю и слежу за захватчиками, но мои кандалы натягиваются, и приходится подняться. Риас ведёт меня через толпу, и я безропотно следую за своим тюремщиком. Меня провожают взглядами, которые не отражают ничего, кроме пустоты и растерянности. Никто не знает, кто эти существа. Не ведает, что им нужно. В воздухе будто разливается кислый аромат обречённости. То тут, то там разгораются костры, воины распределяют пленников так, что у огня оказывается человек десять или пятнадцать. Мы с Риасом тоже приближаемся к яркому танцующему пламени, но здесь мы одни. Чудовище садится на землю и тянет цепи вниз, мне приходится подчиниться и тоже опуститься перед костром. Кожи касается тепло, и оцепенение потихоньку тает. Вот только сразу начинает ныть в груди. В памяти всплывает сцена прощания с родными. Увижу ли я когда-нибудь маму? Сестёр? Каликса?.. – Покажи мне, – слышу низкий голос и вздрагиваю. Медленно поворачиваюсь к мужчине, который не отрываясь смотрит на меня. Будто изучает диковинку. Вот только я обычный человек, а он – небесный воин. Почему же чешуйчатого так впечатлил мой дар? Зачем снова и снова требует проявить его? И эти слова… «Покажи». Будто слепой просит зрячего. Затылок леденеет от этой мысли. Облизываю пересохшие губы и с трудом говорю: – Дайте попить. Мужчина поднимает руку, и один из воинов идёт к нам. – Нужна вода, – коротко приказывает Риас. Тот кивает и движется к одному из железных «сосудов». Скрывается внутри. Через мгновение над странным предметом начинает заворачиваться туманная воронка, а по металлу проскальзывают молнии. Люди охают, некоторые испуганно отбегают, но на этом всё заканчивается. Подчинённый возвращается и даёт мне полукруглый серебристый сосуд, до краёв наполненный чистой водой. Я жадно подаюсь вперёд, но тут замечаю, как к нам топает малыш лет трёх. Сунув палец в рот, он смотрит на меня так, что дыхание обрывается. Я оборачиваюсь к Риасу и твёрдо прошу: – Другим пленникам тоже дайте воды. Он равнодушно смотрит на меня, будто желания других людей его не интересуют. И тогда я решаюсь. Приподнявшись, протягиваю руку и касаюсь щеки мужчины кончиками пальцев. Шепчу: – Жажда… Риас сглатывает и невольно облизывает губы. Глаза его расширяются, и в них мелькает страдание… У бесчувственного чудовища? Нет, это лишь отражение моего. Слабая тень. Но зато потом мужчина поднимается и приказывает: – Раздать воду. Радостная, я принимаю свою чашу и, жадно сделав несколько глотков, маню пальцем ребёнка. Отдаю ему оставшуюся воду, а сама наблюдаю, как из повозок выгружают другие «сосуды». В воздухе одна за другой закручиваются белёсые воронки. Я оборачиваюсь к предводителю и, движимая любопытством, спрашиваю: – Вам не нужна вода? Это подтвердило бы божественное происхождение воинов. – Нужна, – разбивает он мою догадку. Приблизившись, прикасается к моей шее и проводит пальцем по влажной коже. – Но я не теряю её вот так. «Они не потеют, – осеняет меня. – И воды им требуется меньше». – А… – хочу спросить про пищу. – Спи, – перебивает он. Сам же, улёгшись на спину, закрывает глаза. Миг, и раздаётся ровное дыхание. У меня глаза округляются: разве возможно уснуть так быстро? То, что этим существам требуется сон, тоже подтачивает мои мысли об их происхождении. Но не разбивает их полностью. Сажусь как можно дальше, насколько позволяют цепи, и наблюдаю за людьми. Куда ни гляну, везде вижу яркие лепестки костров. Усталые и испуганные тэтиэнцы передают друг другу чаши с водой. Знать, бедняки и рабы… Все стали равны. Теперь мы пленники и смотрим в неизвестное будущее. Целый город лишился жителей! Веки сами собой закрываются, и я погружаюсь в мучительный сон. Я бегу сквозь толпу, чтобы спасти своего младшего брата, а над головой сверкает, и с неба падают и падают сверкающие металлом сосуды. – Поднимайся. С трудом разлепляю ресницы и недоумённо осматриваюсь в темноте. – Вставай! – требует Риас и тянет за цепь. Я же смотрю не на воина, а на звёздное небо. Судя по небу, прошло совсем немного времени, до рассвета ещё долго. Неужели чешуйчатым достаточно короткого сна? Вокруг раздаются крики и детский плач. Воины будят пленников и требуют следовать дальше. – Пощадите, – пытаюсь воззвать к его благоразумию. – Люди устали и… Но меня никто не слушает. Предводитель садится на коня, и под звон цепей я вынуждена следовать за ним. Рассвет мы встречаем уже на горной дороге. Идти становится всё труднее, и вокруг я слышу лишь стоны. Солнце поднимается, и становится всё жарче. На небе ни облачка. Сама я уже едва передвигаю ноги, в глазах двоится, но продолжаю думать о тех, кому ещё сложнее. Мне не нужно нести детей, которые просят есть и пить. Ощущая дурноту, кусаю губы, чтобы привести себя в чувство. Во рту появляется солоноватый привкус, и это последнее, что я чувствую.