Глава 30. Самый лучший день

День выдался жарким. Развеялся ночной морок с первыми лучами солнца. Савельева с теплохода утром ссадили на берег. Он орал про шлюх, которых понабрал Яр, он орал про чокнутого Яра, он даже орал, что Полина была такой же стервой, но Яр на удивление не злился. Он не находил в себе ярости.

Вся его ярость закончилась той ночью, когда его остановила Марго. Только о ней он теперь и думал. Это не было случайностью. Её появление было похоже на то, что кто-то зажег свечу в непроглядной тьме. Её руки, её ласковый голос, как она звала: «Яр, милый». И тьма утихла. Просто так.

Быть может, и ему положено еще немного счастья. Немного Марго в его жизни. Самую малость.

И сегодня решил подарить себе подарок в надежде, что получится так же хорошо, как тогда на экскурсии: только он, Марго и Марат.

Но ко всему этому, Яр решил и эстетически себя порадовать. Он распорядился узнать у Марго умеет ли та плавать и, когда ему доложили, что умеет, через ассистента Наталью уведомил Марго, что той сегодня нужно поучить плавать Марата.

«Если не дала мне себя радеть, разденешься сама», — подумал Яр, когда Наталья сообщила, что Марго с Маратом скоро поднимутся на солнечную палубу, где сверкал на солнце бассейн.

Яр распорядился никого на солнечную палубу не пускать, надел купальные шорты, солнцезащитные очки и развалился в шезлонге под солнцем.

Когда пришла Марго с Маратом за руку, он расположился так, чтобы удобнее было за ними наблюдать.

Это была их первая встреча с того вечера. И совершенно идиотски билось сердце, хотя выглядел он скорее как пресыщенный равнодушный мужлан.

А потом появилась Марго. Волосы переливались на солнце, вся она была воздушной, хрупкой. На тонком теле прозрачное парео, повязанное на манер платья. Яр жадно всматривался в силуэт, который угадывался под ним.

Как она притягательна! Яру хотелось схватить её в объятия.

Марго смотрела настороженно, но не отрываясь. Словно ждала чего-то от него. Она кивнула Яру, поздоровавшись, Яр кивнул в ответ, но был настороже.

Он чувствовал, что стены, им воздвигнутые, вся его оборона держится на воле. А воле противостоит что-то настолько мощное, что вот-вот и прорвет стены. Это был чудесный день.

В нем не бурлила тьма, в нем не кричала вина. Светило солнце, светилась Марго, сын доверчиво держался за её руку, что было совсем уже удивительным, он никого не брал за руку, маленький звереныш.

Марго даже улыбнулась ему и вообще казалась приветливой.

Обстановку разрядил Марат. Он побежал к отцу и потянул его за руку:

— Пап, пойдем с нами купаться!

Яр даже немного растерялся, но вмешалась Марго:

— Пойдем, я сначала тебя немного поучу плавать, а папа, если захочет, к нам присоединится.

Она глянула на Яра, и ему показалось, что в ее глазах сверкнул лукавый огонек.

Она не зажималась, не смотрела недоуменно. Словно что-то в ней переключилось. Она была вся нараспашку, и это кружило голову.

Она улыбалась ему, прикусив нижнюю губу, и, черт возьми, он же не железный.

Марат радостно побежал к бассейну. Марго скинула парео и положила на соседний от Яра шезлонг.

То, что открылось Яру, превосходило все его ожидания. Марго в бикини была прекрасна. Он смотрел на ее изгибы, на ее пышную грудь, округлую попку и почувствовал напряжение в паху.

Она бросила на него взгляд, и Яр порадовался, что надел солнцезащитные очки. За ними было не видно, как он пожирает Марго глазами.

Что с ней? Что с ними?

Марго с Маратом вошли в воду. Яру было интересно, что сейчас произойдет. Он знал, что Марат боится воды. Его уже пытались научить плавать, но ничего кроме истерики от него добиться не могли.

Но с Марго Марат не только смело вошел в воду, но было видно, что все это его радует. Марго поддерживала его на поверхности, Марат, как лягушонок, греб ножками и ручками и при этом звонко смеялся.

Марго смеялась вместе с ним. Ее звонкий мелодичный смех убаюкивал душу Яра. Все как-то сразу обретало смысл. У самой жизни появлялся смысл.

Сейчас она казалась Яру не постоянной битвой с проблемами и препятствиями, не вечной борьбой с самим собой, а чем-то удивительным и спокойным.

Когда Марат уставал, он обнимал Марго за шею, и Яр не видел в нем никакого волчонка. Марат превратился в обычного шестилетнего мальчика, полного веселья, безмятежной радости и счастья.

Яр улыбался, глядя на эту картину. Он думал о том, что Марго стала бы идеальной матерью для Марата. Его сын еще в том возрасте, когда такое возможно. Но еще пара лет и уже никто не сможет для Марата встать на место матери.

Яру хотелось пойти к ним, но он опасался вызвать какую-нибудь неправильную реакцию у Марго. Слишком уж между ними все стало странным, он ничего не мог объяснить.

— Пап, ты идешь к нам? — услышал Яр голос сына.

Он глянул на Марго. Она открыто улыбалась, призывно махала, мол, не против, если Яр присоединится. Он оставил очки на шезлонге и пошёл к бассейну.

Марго даже не скрывала своего восхищения Яром, пока он шел к бассейну. А потом он нырнул.

Визг, хохот.

Он хватал Марата, сын учился нырять, они брызгались, Марго заливисто смеялась. Яр не мог вспомнить ни одного дня, похожего на этот.

Игра в воде с сыном превратилась еще и в игру с Марго. Ничего явного они позволить себе не могли, но случайные, или как бы случайные прикосновения говорили о многом.

В какой-то момент Марат поразил обоих. Он вдруг сказал:

— Здорово было бы, если бы вы поженились, и Марго стала моей мамой.

Он сказал это. Вслух. Яр не позволял даже шагнуть в ту сторону в своих мыслях. Даже в сторону отношений. Даже попытаться. Но Марат сказал, и вдруг это оформилось в непреодолимое запретное желание.

Марго тоже была ошарашена. Она как-то странно посмотрела на Яра, будто считывая его реакцию, но тут же разрядила обстановку. Она плеснула водой в лицо Марата, тот взвизгнул и ответил ей тем же. Марго шлепнула по воде, чтобы попало и в Яра и крикнула Марату:

— Залезай на меня, кажется, твой папа сейчас разозлится.

Марат забрался Марго на спину, и она поплыла с ним, делая вид, что они спасаются от Яра.

Яр наигранно зарычал и поплыл за ними, прикидываясь, что не может догнать. Марат визжал от восторга. Яр и Марго подыгрывали ему. Когда Яр их все-таки настиг, он схватил обоих — одной рукой он прижимал к себе сына, другой Марго.

Марат болтал ногами, Марго тоже делала вид, что вырывается. В какой-то момент все затихли на мгновение и, если бы кто-то увидел их со стороны, могло показаться, что это самая счастливая семья на свете.

После того, как все вылезли из бассейна и обсохли на шезлонгах, Марго с Яром отвели Марата в его каюту и сдали на руки помощнице Марго — Наталье. Она должна была накормить Марата и отправить на послеобеденный сон.

Когда дверь каюты Марата закрылась, и Марго с Яром остались наедине, Яр подошел к Марго и произнес то, что не намеревался говорить, вырвалось само.

Когда дверь каюты Марата закрылась, и Марго с Яром остались наедине, Яр подошел к Марго и произнес то, что не намеревался говорить, вырвалось само:

— Ты простишь меня?

Он сделал к ней шаг, она отступила на шаг назад и прижалась спиной к двери в каюту.

— Я? — смутилась Марго. — За что, я не знаю.

— Ты такая красивая, Марго, — Яр потянул за парео и снял его с нее. Яр смутно отдавал себе отчет в том, что делает. Это было сильнее его. Она ему нужна. Иначе зачем жить. Иначе зачем завтра просыпаться. Если он не сможет узнать Марго ближе. Еще ближе.

— Что ты делаешь?

Марго сказала это с придыханием, а не возмущением. И Яр, конечно, уловил эту интонацию. И его мозг отключился.

Он толкнул дверь, Марго сделала шаг в каюту. Яр вошел за ней и закрыл дверь.

— Яр…

Он услышал, как у нее сбилось дыхание.

Яр подошел к ней вплотную и слегка прижал к стене.

* * *

Он прижал меня к стене и склонился надо мной. Я смотрела в его глаза, все мои защитные стены в тот же момент рухнули, я была совершенно беззащитна. Он мог читать в моих глазах любовь, потому что я уже не могла ее прятать, уминать в себя. Я больше не хотела ничего прятать и не прятала.

В тот вечер, когда он стал яростным, пугающим, а я его успокоила, я знала, что не во мне дело. И я, может, это нагло и самодовольно, но я могла бы спасти его от самого себя.

Он нужен мне. А я ему. Я тоже ему нужна, вот что я поняла.

От этого мне хотелось расплакаться. Какая же я снова дурочка. Ну ладно, пусть, пусть он использует меня. Я получу одну ночь его объятий, его ненасытного взгляда, его поцелуев, я запомню моего скифа на всю жизнь, эту ночь с ним. Пусть так.

— Марго, — шепнул он и поцеловал меня.

Это было пронзительно нежно, будто он губами трогал мою душу. Я застонала. И Яр стал жадным. Он раздвинул губами мои, проник языком. Я закрыла глаза и потянулась ему навстречу.

Яр взял мое лицо в свои большие ладони и принялся целовать меня, будто не мог мной насытиться. Я отдавалась его поцелуям, впитывала в себя каждую секунду этого сладостного томления. Он шептал мне в губы:

— Марго, цветочек луговой, — и я теряла остатки разума. Яр, зверь мой, мой завоеватель — скиф, я твоя, вся твоя. Но вслух не говорила, не хотела портить момент, пугать его желание.

Руки Яра заскользили вдоль моего тела, требовательные, горячие, изучающие. Мое тело, словно прирученное каждой клеточкой, поддавалось ему. Он дотронулся до груди, его дыхание сбилось, он оторвался от поцелуев и посмотрел мне в глаза.

Он смотрел в глаза, прищурив свои, закусив губу, и гладил меня по талии, груди, я обмирала под его властным взглядом хозяина. Он знал, что я его, я могла и не говорить. Мое тело все ему сказало.

Я выгибалась под его руками, лишь бы продлить момент, когда его ладонь скользит по телу. Только слышала, как тяжелеет дыхание Яра, будто он вот-вот сорвется, кинется на меня.

Но пока он сдерживал себя, свое желание изо всех сил, чтобы разбудить мое, довести меня до исступления.

Яр прикоснулся губами к шее, целовал ключицы, сквозь туман желания я чувствовала, как он осторожно стягивает с плеч тонкие лямки лифчика. Я замерла.

Я стояла перед ним обнаженной, только трусики от бикини остались. Он подцепил пальцами край трусиков, посмотрел на меня. Я часто дышала. Грудь вздымалась и опускалась. Яр смотрел то на мое лицо, то на грудь, его взгляд затуманился.

Я умоляюще прошептала:

— Пожалуйста…

Раздался то ли стон, то ли рык, он подхватил меня на руки и понес к кровати. Он положил меня на кровать, сам стоял у подножья, расстегивая рубашку.

— Раздвинь ноги, — приказал он.

Я смутилась.

— Раздвинь, — повторил Яр тихо, но в его голосе звенел металл.

Я повиновалась и раздвинула ноги. Знаю, эта полоска трусиков уже намокла и не могла скрыть, насколько я готова. Яр разглядывал меня — от мокрых трусов до тяжелой вздымающейся груди.

Я мысленно молила, не тяни, но вслух не осмеливалась диктовать свои условия. А он словно намеренно медлил, растягивал наслаждение, которое уже становилось пыткой. Я жаждала ощутить его в себе.

От мысли о его пальцах я застонала. Яр снял с себя шорты и навис надо мной. Я обняла его, прижимая к себе это сильное могучее тело, которое сводило меня с ума.

* * *

Яр сдерживал себя, в голове шумело от желания, тело изнывало, душа плавилась от нежности и одновременно его раздирала тупая жажда трахнуть ее. И это противоречие сводило его с ума.

Он впивался в ее мягкие податливые губы. Ее запах… наваждение, он дурманил до такой степени, что Яру хотелось облизать ее.

Он то целовал ее, и она извивалась под его руками, раскрывалась ему навстречу. То он вдруг на миг чувствовал хрупкость ее плеч, тонкость талии, тогда он отрывался и смотрел на ее полузакрытые глаза, на ее нежное лицо, легкую россыпь веснушек, его затапливало нежностью.

«Что я делаю? Она же вся отдается без остатка, она не такая, как те, кто понимает, что это игра на одну ночь. Не ломай ее, Яр» — уговаривал в такие моменты он сам себя.

Но вот Марго застонала, обвила тонкими руками его шею, прижалась полной грудью, он чувствовал ее напрягшиеся соски, и Яр не мог оторваться.

А дальше — уже не мог рассуждать и спорить с собой. Он стал зверем, он получил добычу, попробуйте отнимите, он убьет, не раздумывая. Она — его.

Яр приказал ей раздвинуть ноги. Его заводило ее смущение и ее неспособность противостоять своему желанию. Он разделся и на вытянутых руках склонился над ней. Ее золотые волосы разметались по простыням, губы приоткрылись, грудь вздымалась. Он накрыл ладонью грудь и сжал сосок.

Марго выгнулась дугой.

Яр провел ладонью по белому хрупкому телу Марго, одновременно целуя грудь. Он добрался до низа живота, черт, какая же она мокрая, это какое-то безумие.

Он погрузил в нее пальцы, Марго закричала от наслаждения и тут же прикусила губы. Яр больше не мог ждать, он вытащил пальцы и вошел в нее.

Марго ухватилась за его руки, она кричала, выгибалась, она бесновалась под ударами его члена. Он перехватил ее, перевернул на живот, подложил под нее подушку, раздвинул ноги, провел пальцами по мягким влажным губкам. Марго тут же сжалась.

Яр шлепнул ее, она дернулась. Он шлепнул еще, провел пальцами по губам, и вошел в нее. Марго обезумела от желания.

Яр дотянулся до ее клитора, хватило нескольких движений, и Марго взорвалась оргазмом. Яр позволил себе наконец кончить и лег рядом. Марго потянулась к нему, прижалась, целуя его плечи.

Он повернулся к ней: после утоленного желания в нем осталась одна нежность. Унести, забрать к себе ее навсегда, чтобы она просыпалась по утрам рядом, тянулась за поцелуем: «Мой луговой цветочек, моя медовая Марго, — неслось в голове у Яра. И следом: «Это бред!».

Перед глазами возникла разъяренная Полина. «Ты виноват!» — кричали ее глаза.

Через несколько мгновений под удивленным и растерянным взглядом Марго, Яр вскочил, надел шорты и, не оглядываясь, вышел из каюты.