-32-

Мы с Ростиславом едем к моим родителям. Я дико волнуюсь, потому что разговор предстоит не из легких. Хоть бы папа вел себя прилично. Помню в детстве, он пару раз чуть не поднял моих школьных ухажеров на вилы. Смотрю в окно на заснеженные деревья и думаю: неужели все это происходит со мной на самом деле? Миллиардер Тепляков женится на простой студентке? На МНЕ? При чем заявил это таким тоном, будто собирается тащить меня в загс силком. Что скажет Маша? Опять будет капризничать и перетягивать внимание отца на себя? Ее мечты о свадьбе с Токаревым разбились в пух и прах, и я опять кругом виновата. Как мне с ней ужиться? Как найти общий язык? Незаметно преодолеваем 350 километров и останавливаемся возле моего дома. Который купил Михаил Петрович за 5 миллионов. Что он будет с ним делать, интересно? Может, попросить Ростислава выкупить его обратно? Все-таки мое родовое гнездо. Я здесь восемнадцать лет прожила, жалко расставаться с жилищем. – Ты уверен, что хочешь встретиться с моими родителями? – спрашиваю, прежде чем выйти из машины. – Нет, Ксения, я пропилил столько километров, чтобы просто постоять возле твоего дома, – улыбается саркастично. – Мой папа – тяжелый человек. И высоконравственный. – Значит, скажу ему спасибо, что приберег тебя для меня. – Не смей! Только разозлишь его. Ростислав усмехается, берет роскошный букет с заднего сидения и помогает мне выбраться из машины. У калитки нос к ному стакиваемся с соседкой тетей Светой. Она ошалело смотрит то на меня, то на Теплякова с букетом, то на его машину. – Ну, Ксюнька, ты даешь! – говорит она восхищенно. – Познакомишь со своим боссом? – кокетливо поправляет платок. – Боссом? – приподнимает бровь Ростислав. – Он уже не мой босс, – отвечаю торопливо. – Теть Свет, давайте потом. Нам нужно поговорить с папой и мамой. – Ни за что это не пропущу, – говорит пожилая соседка и вламывается обратно в наш двор. Пожимаю плечами и иду следом. Ростислав веселится, похоже, он ничуть не волнуется перед встречей с грозным тестем. Мама во дворе, чистит порог от снега. На ней новый плюшевый костюмчик и новые очки. Боже, наконец-то она потратилась на себя! Увидев Ростислава, мама опирается на лопату рукой и с любопытством рассматривает его. – Здравствуйте, Нина Васильевна, – вежливо здоровается он и протягивает ей букет. – Здрасте, здрасте, – отвечает мама, и ее щеки розовеют. – Ой, красота-то какая, – нюхает цветы. – Мам, это Ростислав… Андреевич. Он – мой любимый мужчина. Слышу громкий грохот откуда-то сбоку – это папа опрокинул ведро с водой. Ой, что сейчас будеееет! – Давайте пройдем в дом и поговорим? – вежливо предлагает Ростислав. Заходим гуськом в дом, раздеваемся и рассаживаемся за столом. Папа упирается двумя кулаками в столешницу и хмуро разглядывает нас. Мама суетится с чайником. Тетя Света улыбается и ждет развития событий. – Александр Анатольевич, – начинает разговор Тепляков. – Я прошу руки Вашей дочери. – Сколько Вам лет, мил человек? – прищурившись, спрашивает отец. – Сорок два, – кашлянув, отвечает Ростислав. – Так я и думал. А мне пятьдесят один. Вы ей в отца годитесь, Ростислав, – хмурится папа. Он даже не разделся, сидит за столом в теплой шапке и телогрейке из овечьей шерсти, которой лет сто. – Папа, я люблю Ростислава Андреевича. У нас будет ребенок. – Что?! – побагровел мой отец и помассировал шею, как будто получил приступ удушья. – Да как Вы посмели?! У Вас вообще совесть есть? Развратили девочку, сделали ей ребенка! У Вас у самого есть дочь! ЕЕ возраста. – Александр Анатольевич, успокойтесь, пожалуйста, – мягко просит Ростислав. – Я люблю Ксению. Я очень богатый человек, она ни в чем не будет нуждаться. – Засунь себе свои деньги знаешь куда?! – Саша! – укоризненно проговорила мама. – Ксюша сказала, что любит его. Посмотри, какая она счастливая. Глазки блестят. – И он как честный человек на ней женится, – добавляет тетя Света. – Свадьбы не будет, – отрезал мой отец и грохнул кулаком по столу. А потом опрокинул ногой стул, на котором сидел, и вышел их кухни. Вздрогнув, провожаю отца глазами. Он обескуражен и зол. Ему нужно время, чтобы все обдумать. Мне понравилось то, что Ростислав не говорил с ним с позиции силы, хотя мог бы. – Все нормально! – говорит мама, ставя перед гостем чашку горячего чая. – Он отойдет. – Какой красивый у тебя мужик, Ксюха, – тетя Света беззастенчиво рассматривает Ростислава, подперев щеку рукой. – Я такого в одном турецком сериале видала. Тоже бородатый такой, ухх, демон! – Свет, ну будь поскромнее немного, – просит мама, смущенно улыбаясь. Я кладу ладонь на руку Ростислава и ободряюще смотрю на него. Папа относительно нормально себя повел. Думала, что будет хуже. Он мог бы назвать меня шлюхой и выставить нас обоих из дома, облить машину помоями или выкинуть еще что-нибудь похуже. – А то, что постарше, так это даже хорошо. Опытный, – подмигивает мне тетя Света. И я розовею от смущения, потому что она попала в самое яблочко. – Так Вы – Машин отец? – интересуется мама. – Очень хорошая у вас девочка. Они с Ксюшкой так дружны. Как она отреагировала на ваш союз? – Сначала плохо, потом смирилась, – отвечаю я, отхлебывая чай. – Я разбаловал свою дочь, – признается Ростислав. – Но я возьмусь за ее воспитание. – И богатый, – не в тему добавляет тетя Света. Мы с мамой смотрит на нее одновременно и прыскаем со смеху. – А шо я такого сказала? Не успеваем мы допить чай, как успокоившийся отец возвращается в кухню и говорит: – Если обидите мою дочь, то я за себя не ручаюсь. – Никогда не обижу, – заверяет Ростислав и сцепляет свои пальцы с моими. – А Вас с Ниной Васильевной жду на нашей свадьбе, которая состоится 14 февраля. – Так скоро? Значит, Вы правда женитесь на ней? – сквозь слезы спрашивает мама. – Да сказал же, что женится, – раздраженно говорит соседка. – Честный он человек. Заделал дитя – значит надо в загс идти. – Вас тоже приглашаем, – смеясь, говорит Ростислав тете Свете. – Ой, спасибочки! Буду! Поеду завтра на базар, платье новое куплю себе по этому случаю. Молодец, Ксюнька. Знай наших – из рабочего городка. Тетя Света, наконец, уходит, и мы остаемся в семейном кругу. Папа все еще расстроен, но уже не смотрит на зятя волком. – Пап, мне очень жаль, что подвела тебя, – накрываю своей рукой прохладные пальцы отца. – Ну, если ты и правда любишь его… то выходи дочка. Не слушай меня, старого моралиста. В наше время такого не было. В койку только после загса ложились. – Ой ли? – качает головой мама и хитро улыбается. – А кто с Анфиской из соседнего училища ночевал? – Ну я, – буркает отец. – Так Анфиска – гулящая. А моя дочь – нет. – А когда внука ждать? – интересуется мама, подливая зятю чайку. – В октябре, – отвечаю я. – Так, значит, институт бросишь? – насупившись, спрашивает отец. – Нет, Ксюша переведется на заочное обучение и получит диплом юриста, – отвечает Ростислав. – Это хорошо, – кивает папа. – Специальность нынче нужна, чтоб от мужа не зависеть. А то выкинет богач на улицу с дитем – и че делать тогда? – Саша, – укоряет мама. – Не беспокойтесь, Ксения получит гарантии своего благополучия и ребенка. – Эх, нравится он мне, шельмец, – погрозил пальцем папа. – Ростислав! А давай по маленькой выпьем, чтоб узнать друг друга получше? – Я – за, – отвечает Тепляков, даже не догадываясь на что подписывается. – И пока я не напился, позвольте… – достает из кармана коробочку и раскрывает ее. – По всем, так сказать, правилам… Затем становится на одно колено перед стулом, где я сижу, и торжественно спрашивает: – Ксения Александровна, Вы выйдете за меня замуж? *** Убираю со стола пустую бутылку и остатки соленых огурцов. Мои дорогие мужчины нашли общий язык и спустя минут двадцать совместного распития сорокаградусного напитка – уже обнимались, как старые знакомые. Мы с мамой расстелили постель и немного посекретничали о своем о женском. – Неужели, это настоящие бриллианты? – спрашивает мама, рассматривая роскошное кольцо на моем безымянном пальце. – Кажется, да. Влад Маше подарил похожее, но только у нее камень был гораздо меньше. – Господи, сколько же здесь карат? – ахает мама. – Ростислав что, миллионер? – Миллиардер, мам, – хихикаю. – Он основал страховую компанию и банк под собственным брендом. – Ну ничего себе, – улыбается растерянно. – Если бы я не видела, какими глазами он на тебя смотрит, то была бы против этого брака. Обычно богачи покупают себе игрушку, а потом выбрасывают за ненадобностью. Но Ростислав… Его глаза горят. И выглядит молодо, я бы подумала, что ему 35. Повезло тебе, моя милая. Какой достойный человек обратил на тебя внимание. Будь ему хорошей женой. – Хорошо, мам. Обязательно буду. – Надеюсь, ребеночка, выносишь, и тебе не передалось по наследственности от меня… Тоже на это надеюсь, потому что Ростислав будет очень расстроен, если потеряет еще одного сына. Господи, я теперь тоже постоянно называю ребенка мальчиком, это он мне внушил. Теперь предстояло отбить у папы уже пьяненького Теплякова и уложить его спать. Минут двадцать они еще не могли расстаться и громко разговаривали на кухне. Пришлось уговорами забирать Ростислава, ведь ему завтра садиться за руль. Наконец, он лежит в моей тесной постели. Я прижимаюсь к его теплому боку. Несмотря на то, что от него неслабо несет перегаром – мне не противно. – Какие у тебя замечательные родители, – шепчет он. – Да, они славные. Так мечтают познакомиться с Машкой. – Теперь я понимаю, почему ты такая… – Какая? – Добрая, понимающая, не избалованная – полный Машкин антипод. – Она тоже добрая. Когда я узнала, что беременна, она заявила, что не позволит убить своего брата. Кстати, с чего вы оба решили, что в моем животе сидит мальчик? А если девочка? Ты не будешь ее любить? – В твоем животе мой сын, – кладет руку туда, где находится малыш, – я чувствую это. – В октябре узнаем, – хихикаю. – Я очень тебя люблю, Ксения. Без тебя – серая беспросветность. С тобой – яркие краски. Я нравлюсь самому себе, когда нахожусь с тобой. Ни с кем другим я таким не был. О боже, как приятно это слышать! Он никогда не говорил мне поэтичных слов. – Я тоже тебя люблю, – отвечаю. – Спи давай, ты чертовски пьян. Утыкается носом в мою шею и спустя несколько минут засыпает. Глажу его ухоженную бороду, и сердце замирает от счастья. Хоть бы больше ничего не случилось плохого! Больше никаких испытаний… Только счастье, только любовь и понимание.