-7-

Должен признаться, что ездить она научилась, и для человека, впервые севшего на тачку с автоматом, справилась хорошо. Если бы она не накосячила месяц назад, я бы давно научил ее гонять по городу и за руль собственной машины уже бы посадил. Но если бы, да как бы! Что теперь об этом? – Ты на меня не обижаешься? – наивно спрашивает Ксения. – Ксюша, я взрослый дядя, – смотрю на нее жестко. – Я априори не могу обижаться на глупую несмышленую девчонку. Могу только рассердиться. – Так ты сердишься? – закусывает губу, за что я прибить ее готов. Как сексуально она это делает! – Ну, за то, что я сказала по поводу квартиры. Что подумала о тебе плохо. – Можешь думать обо мне как хочешь или не думать вовсе, – пожимаю плечами, демонстрируя полнейшее безразличие. – Предпочитаю все-таки думать, – говорит она. Мы стоим возле ее дома. Мотор выключил, фары погасил. На ее лицо падает тусклый свет от фонаря, напоминая мне о том, что она еще слишком молода. Жду, когда девчонка выйдет из машины, и клацаю кнопкой переключения радиостанций. – Угу, – отвечаю я. Ловлю, наконец, хорошую песню, прикрываю глаза и откидываю голову назад. Сидим молча и слушаем музыку. Минуты три в блаженстве. Чего она ждет от меня? Чтобы поцеловал? Чтобы проводил до квартиры, а еще лучше – до постели? – Дом безопасный, – говорю, – сможешь и сама подняться. – Да, конечно, – спохватывается Ксения и отстегивает ремень безопасности. – Спасибо еще раз. Я киваю, и она вылезает из машины. Не оглядываясь, идет к подъездной двери и отпирает замок. Сигналю ей на прощание, и она оборачивается с испуганной полуулыбкой. Еду по ночному городу и думаю всякие думки. В общем и целом, конечно, о Ксении. Хотя есть более важные моменты, например, предстоящее Машино замужество. Я видел, какими глазами Ксения смотрела на бриллиантовое кольцо. Я бы и лучше купил, не будь она такой глупой. Едва сдержал себя от поцелуя, когда зажал ее сегодня в углу ресторана. До одури хотелось ощутить вкус клубники со сливками на ее губах, которую подавали на десерт. Когда она сидела в моей машине и нервно теребила пальцы, больше всего на свете мне хотелось опустить сидение и жестко оттрахать ее до помутнения рассудка. Но нельзя – у нее теперь женишок. Криво усмехаюсь и закуриваю. Если курение меня не убьет раньше времени, то убьют две невыносимые девчонки. Звонит телефон. Увидев, кто вызывает, морщусь, как от зубной боли: – Да, Инга? – Ростислав, ужин с Рыбиным в среду, – говорит она. – Я договорилась. – Отлично. – Ты сейчас где? Слышу, едешь куда-то. Приезжай ко мне, – воркует. – Я только что приняла душ и еще не оделась. Мм, милый? Раздумываю буквально три секунды, а потом отвечаю: – Я ужинаю с дочерью сегодня. Ужин уже закончился, но ей об этом знать не обязательно. После вечера, проведенного в компании малышки Ксении, на Ингу у меня попросту не встанет. – Понятно. Передавай Маше привет. – Угу. Сбрасываю звонок и заезжаю во двор. Захожу в дом – тишина. Дочь ночует у Влада. Как я могу этому помешать, ведь теперь они официально обручены? Сна ни в одном глазу. Решаю немного поработать и включаю ноутбук. Вспоминаю, что в понедельник второй курс сдает зачет по страховому праву. Хищно усмехаюсь – я покажу этим девчонкам, каким строгим умею быть! *** Весь день воскресенья я зубрила страховое право. На носу зачет, и я уверена, что Тепляков меня завалит за то, что не посещала его пары. Да, я сознательно пропускала дисциплину весь прошлый месяц, чтобы с ним не встречаться. Не могла смотреть ему в глаза, не могла слушать его сексуальный голос. И вообще, он может не допустить меня к зачету из-за пропусков! Вполне себе может. Придется бегать за ним с зачеткой и унижаться. Ну нееет! Зубрю учебник с короткими перерывами на перекус. Приходит денежный перевод от мамы. Ура! А то больше не могу питаться «дошиками». Живот скручивает от одного только вида лапши. В понедельник собираюсь в институт. Зная, что встречу его сегодня, уделяю чуть больше времени, чем обычно, своей внешности. С помощью косметики из бледной моли превращаюсь в яркую бабочку и лечу на зачет. Ростислав Андреевич уже на месте. Деловито читает какие-то бумаги. На носу стильные очки – ну прямо секси профессор! Робко здороваюсь и сажусь за стол. Маши все еще нет. Может вообще не явится? Папа поставит зачет автоматом. – Доброе утро, студенты, – говорит Ростислав, снимая очки. – Поздравляю вас с началом зачетной недели и желаю удачи. Пожалуй, начнем. В аудиторию входит Маша и кивает отцу. Тот хмурится, но замечание не отпускает. Подруга садится рядом со мной и достает тетрадь. – Подходите по одному и берите билеты. Подхожу к его столу самой последней и хватаю самый крайний лист. Тепляков стоит у окна и наблюдает за мной с плохо скрываемой усмешкой. Смотрю на три вопроса и облегченно выдыхаю. Знаю ответы. – Двадцать минут на подготовку, – кивает Ростислав Андреевич и достает из кармана пиджака смартфон. Исподтишка наблюдаю за ним. Снова в джинсах, но наверху теперь белоснежная водолазка под горло, обтягивающая его рельефные мускулы. Синий пиджак он снял и повесил на спинку стула. Бросает на меня взгляд, и я, смутившись, утыкаюсь носом в лист бумаги. Так, надо сосредоточиться и хоть что-то написать. Руки подрагивают. Смотрю на Машу, которая вяло царапает что-то на листе бумаги и завидую ей. Может не переживать по поводу не сдачи. Папа в любом случае поставит ей зачет. Ответила на два вопроса, и на третьем, самом легком, дело застопорилось. Блин, вот бы краем глаза в учебник заглянуть. Но Ростислав зорко бдит за каждым, хоть и делает вид, что занят перепиской. Едва моя рука потянулась к шпаргалке, спрятанной под методичкой, как он злобно зыркнул в мою сторону. – Короткова, Вы уже готовы ответить? – спрашивает. – Нет еще, Ростислав Андреевич, – отвечаю и низко опускаю голову. – Двадцать минут истекли, – через пять минут говорит препод и откладывает в сторону телефон. – Кто первый? Нет желающих? Тогда буду вызывать рандомно по списку, – водит ручкой по листу с фамилиями. – Мерзликина. Марина поменялась в лице, но поднялась со стула, прошла через всю аудиторию с зачеткой в руке и села напротив преподавателя. На ней короткая юбка, и могу поспорить, она специально медленно шла, чтобы Тепляков мог рассмотреть ее ножки и поставить зачет без мучений. Зря старалась. Тепляков спрашивал строго и пресекал флирт на корню. Задал ей кучу вопросов, и бедная Маринка уже чуть не плакала, поняв, что ее отправят на пересдачу. Вот же монстр! Едва ли кто-то из нашего курса пойдет работать в страховую компанию. На фиг нам вообще сдалось это дурацкое страховое право?! Тепляков закрыл Маринкину зачетную книжку, не сделав в ней отметки о сдаче. Она насупилась, взяла рюкзак и вылетела из аудитории, забыв повилять бедрами. – Следующий. Короткова, пожалуйста, – приглашающим жестом показывает на первую парту перед собой. У меня внутри все кипит от страха. Дрожащими руками беру лист со своими каракулями, что написала в спешке, и зачетку. Сейчас он мне устроит, тоже со слезами убегу. Сажусь напротив Ростислава Андреевича и не смею поднять на него глаз. Смотрю в свой текст и не могу разобрать ни слова. Да что за фигня? В голове какая-то каша, состоящая из терминов в области страхования и воспоминаний о вечере в ресторане, когда он зажал меня в темном углу и рассматривал мои губы. – Вы не ходили на мои пары, – сурово говорит Тепляков. – Надеюсь, хорошо подготовились. Потому что вместо трех стандартных вопросов, я задам Вам пять – два дополнительных, за прогулы. Надеюсь, вы хорошо провели время вместо того, чтобы сидеть на скучной лекции. Кто-то из студентов громко засмеялся, а я порозовела от смущения. Он сказал это таким тоном, будто вместо учебы я где-то трахалась. Ну да, лежала в полной прострации и смотрела в потолок. Но попробуйте убедить в этом Теплякова! – Читайте первый вопрос, – велит он, листая мою зачетную книжку. Смотрит мои оценки, ага. Сейчас он очень удивится, увидев несколько «отлично». – Дайте определение терминам «страхователь», «страховщик», – чужим голосом читаю билет. – Давайте определение, – откладывает зачетку и выжидающе смотрит на меня. – Страхователь – это лицо, заключившее договор страхования. Может быть как физическим, так и юридическим, – запинаюсь и смотрю на него. Его синие глаза высекают искру где-то внизу моего живота, и я краснею. – Дальше, – подстегивает он. И тут меня прорывает, словно плотину. Я пересказываю ему весь учебник, касаясь тем, которые даже не упоминались в билете. Ростислав Андреевич явно озадачен. Хотел меня завалить, но ничего не вышло. – Достаточно, Короткова, – останавливает мой словесный поток и тянется к ручке. Неужели сдала? Размашисто подписывает мою зачетку и возвращает мне. – Удачи на зимней сессии. – Спасибо, – забираю книжку, и, случайно коснувшись его руки, замираю. Вдруг кто-то заметил? Но нет, каждый занят своим билетом. Запихиваю в сумку учебник и, послав Маше ободряющий взгляд, выхожу из аудитории. – Теплякова, – слышу, как следующей он вызывает Машу. Всё, можно выдохнуть. Сижу на подоконнике и рассматриваю красивую подпись Ростислава Андреевича в своей зачетке. На улице начался сильный ветер, прямо ураган какой-то. Надеюсь, меня не унесет по дороге домой. Из-за депрессии я сбросила пять килограмм и страдала от этого, потому что вещи теперь висели на мне, как на вешалке. Маша выходит из лекционного зала и идет ко мне. – Ну что сдала? – спрашиваю. – Неа, на пересдачу отправил. – Ты шутишь что ли? – таращу на нее глаза. – Если бы! Папа спит и видит меня своей помощницей в страховой компании, а я в этом деле дуб дубом. Не нравится мне, скучно! А ты, я смотрю, выучила, – бросает на меня испепеляющий взгляд. Да, выучила, потому что когда-то давно Тепляков пообещал мне практику в своей компании… Разумеется, я этого ей не сказала и ответила, что просто вызубрила вчера. А сейчас, после зачета, все уже выветрилось из головы.