— 18-

Ростислав Андреевич подает еле заметный знак, и в зале начинает играть медленная музыка. Он встает со стула и протягивает руку, посылая мне многозначительный взгляд. Встаю с места и иду за ним, ощущая, как у меня трясутся колени. Медленный танец с ним — вот это да! Помнится, он говорил, что не танцует. Мне приятно, что для меня он сделал исключение.

Ростислав Андреевич, или просто Слава, как он велел его называть, обнимает меня за талию и прижимает к себе. Чувствую его запах и даже знаю, как называется его парфюм — Н24 Гермес. Видела флакончик в его спальне, когда мы с Владом туда забрались. Очень свежий и чувственный аромат с нотками шалфея, розового дерева и горького нарцисса. Легко потерять голову в объятиях такого классного мужика.

Он прижимается колючей бородой к моей щеке. Мне щекотно и приятно одновременно. Он намного выше меня ростом, и ему приходится наклоняться, чтобы…

Поцеловать меня.

Горячие мужские губы впиваются в мой рот. Кладет широкую ладонь на мой затылок и запускает в распущенные волосы пятерню. По моим рукам и ногам ползут мурашки. Тягучая музыка в сочетании с сильными мужскими объятиями выбивает у меня почву из-под ног. Певец что-то поет про любовь, не могу разобрать слов, но пробирает до почек.

— Это ведь тоже не приставания, верно? — спрашивает он, обдавая мою кожу горячим дыханием.

Его рука поглаживает меня через платье по спине. Боже, как хорошо. Ощущаю спокойствие и защищенность. В зале царит полумрак. Я растворяюсь, как туман над Темзой в предрассветный час.

Музыка нежданно-негаданно сменилась другой, свет замерцал и стал ярче. Даже жалко стало, что танец так быстро закончился.

Идем обратно к столику, ноги совершенно ватные. Губы горят и покалывают после поцелуев. Вспоминаю, что не ответила на его последний вопрос и говорю:

— Раз уж я все еще в платье, то, стало быть — Вы не приставали.

Он улыбается, и от его глаз к вискам ползут очаровательные морщинки. Лоб разгладился. Две вертикальные отметины между густыми бровями еле видны. Ему реально сорок два?!

— Да, кстати, возвращаю, — достаю из клатча карту Теплобанка и кладу на стол.

— Оставь пока себе. Пусть будет. Вдруг тебе понадобятся деньги.

— Вы уверены? — пожимаю плечами и кладу карту обратно в сумочку.

— Как никогда, — отвечает он и смотрит насмешливо.

Официант принес заказанные нами блюда. Выглядит очень аппетитно.

— Порезать твой стейк? — спрашивает мужчина.

— Да, пожалуйста.

Вот сейчас он меня чертовски выручил, совершенно не умею управляться ресторанным ножом. Разделывает сочный стейк на мелкие кусочки и принимается за свое блюдо.

— Хочешь попробовать моего ягненка? — спрашивает.

— Нет, боюсь, что твой ягненок понравится мне больше, и я буду сожалеть, что заказала стейк.

— Тогда мы можем поменяться блюдами. Без проблем.

— Давай оставим все, как есть.

Ловлю себя на мысли, что сказала «давай» вместо «давайте». Ростислав Андреевич тоже это заметил и усмехнулся. Да уж, выкать после страстных поцелуев в губы, как минимум странно.

— Твои губы сейчас так сексуально выглядят, — замечает он. — Они припухли от поцелуев.

— Не вгоняй меня в краску.

— Хорошо, молчу.

Доедаем ужин, не испытывая чувства неловкости друг перед другом, и пересаживаемся на удобный диванчик, лицом к ночному городу.

— Я ведь из маленького городка приехала, — зачем-то говорю.

— Знаю.

— Что еще ты обо мне знаешь? — смотрю на его мужественный профиль.

— Что ты очень умная и красивая девочка. Будешь моей любовницей?

— Ты шутишь? — наверняка у меня сейчас глаза, как два блюдца. — Скажи, что пошутил.

— Нет, Ксения, это не шутка. Я предлагаю тебе регулярные встречи, 1–2 раза в неделю, которые будут проходить в разных отелях. Пару раз в месяц будем ужинать в ресторане — в любом, какой пожелаешь. Естественно, я возьму на себя твои расходы. Все — без исключений. Дорогие подарки к каждому празднику. Я тут подумал записать вас с Машей на курсы вождения. Сдадите обе на права, куплю вам по машине.

— Как ты все продумал, — усмехаюсь горько. — Собрался меня купить?

— Не говори глупостей, — хмурится.

— Звучит именно так. Сделка, бартер: я тебе дарю свое тело в разных отелях города два раза в неделю, ты мне подарки. Заманчиво, но нет. Я так не могу.

— Как?

— Таскаться по отелям, как какая-то… шлюха, — меня начинает мутить.

— Хорошо, я сниму для тебя отдельную квартиру, буду приезжать к тебе.

— А твоя дочь? Что скажет Маша, когда узнает, что ты спишь с ее лучшей подругой?

— Маша не узнает, — сжимает губы в жесткую линию. — Это мое условие: дочь не должна ни о чем догадываться.

Молчу и смотрю на неоновые огни. Любая другая на моем месте уже бы дала согласие, но я молчу. Глазам щекотно, потому что мне хочется плакать и хохотать одновременно. Все это так нелепо.

— Что скажешь? Ты согласна? Девочка моя, скажи да, — кладет ладонь на мое колено и легонько сжимает.

— У тебя будет все, что пожелаешь, — продолжает увещевать он.

— И даже практика в твоей компании? — смотрю на него с вызовом.

— Если ты этого хочешь, — пожимает плечами.

— Я дам тебе ответ завтра.

Он старался поймать мой взгляд, но я смотрела куда угодно, только не на него.

— Хорошо, — соглашается покладисто. — Завтра, так завтра. А сейчас пересядь, пожалуйста, ко мне на колени, — прошептал он так нежно, что я не была уверена, было ли это реально.

— Что-о? — по коже прошелся мороз.

— Не бойся, я не позволю себе ничего лишнего, пока ты не дашь ответ.

— О да, это успокаивает.

Нисколечко ему не верю, но все-таки сажусь на него верхом и обвиваю руками крепкую шею. Он обхватывает мои ягодицы и мнет их пальцами.

— Какая у тебя классная попка, — выдыхает мне в ухо.

Прижимает меня к своему твердому паху. Нижние мышцы сводит судорогой, внутри все ноет, горит и пламенеет. Испытываю совершенно дикое желание потереться об него лобком. Господи… до чего докатилась.

Просовывает пальцы под платье и натыкается на резинку чулок. Поднимается выше и трогает меня через тонкие трусики. Другой рукой задирает платье и сжимает оголенную ягодицу.

Откидываю голову назад, и мои длинные волосы свисают на его колени. Целует шею, грудь, живот… Выписывает языком символ бесконечности у меня во рту. Его горячие влажные губы повсюду, а напряженный член упирается мне между ног. Кровь бурлит, как будто по венам кто-то пустил кипяток.

— Ты очень возбуждена сейчас. Доверься мне, — шепчет тихо.

— Сюда никто не войдет?

— Нет, я просил не беспокоить нас полтора часа.

Его взгляд прожигающий. Он кладет меня на диван и ложится сверху. Снова покрывает поцелуями все тело, и даже волосы. Его пальцы хозяйничают в моих трусиках, нащупывают средоточие нервов и оживляют его несколькими движениями.

***

Ксения течет мне прямо в руку. Девочка возбуждена до предела, даже не верится, что мои поцелуи и ласки вызывают в ней столь неподдельное желание. Вся моя кровь направилась прямиком в низ. Как бы я хотел сейчас войти в нее и вбивать, вбивать в нее свой каменный член. Но пока она не дала согласие стать моей, не имею на это морального права.

Покусываю ее губу и ласкаю клитор. Еще немного, и она кончит. Ксения стонет, хватает меня за запястье, глаза лихорадочно блестят.

— Кончай, девочка моя. Я знаю, как сильно ты этого хочешь.

— Слава… ооох.

Она с придыханием произносит мое имя, и мое желание обладать ею становится невыносимым. Мои пальцы скользят у нее внутри. Боже, как же здесь узко и горячо! Не могу дождаться момента, когда войду в нее и буду долго иметь. Только бы согласилась! Готов принять любые ее условия. Любые!

Схожу с ума… Сканирую все реакции ее отзывчивого на ласки тела. У нее внутри все сокращается. Ксения изогнулась. Вот он и оргазм, родненький.

— Давай, детка, вот прямо сейчас…

— Слава! Оооохх, оооофффф.

Ее рот приоткрылся, по щекам катятся слезы. Вот сейчас она на пике. Выжидаю время и спрашиваю:

— Девочка моя, ты чего? — нежно утираю пальцами соленые ручейки.

— Просто… Просто мне очень-очень хорошоооо. Я не чувствую ног. Так и должно быть?

— Бог мой, это что был твой первый в жизни оргазм? — поражаюсь я.

— Те, что были во сне, считаются? — закусывает губу.

— Нет, не считаются. А сама себя не ласкала?

— Нет.

— А парень-то у тебя уже был? Я имею в виду секс.

Отрицательно машет головой.

— Ты девственница? — все еще не могу поверить.

Смущенно кивает:

— Так получилось.

— Господи, боже мой! — прижимаю ее к груди, и она орошает рубашку слезами.

Сердце стучится в ребра, грозя вот-вот пробить в теле дыру. Она еще ни с кем не была, ни разу не кончала с мужчиной и даже не представляла, какой это кайф. Вот почему она боялась меня, убегала постоянно. Если Ксения согласится стать моей, я всему ее обучу. Покажу ей мир настоящего секса по-взрослому.

Только бы согласилась…